Этот мост я описываю в романе "Небо для двоих", но перенесла его в Абхазию, добавив для мандража ночь, ливень и бурную реку. И героиню, которой этот мост необходимо во что бы то ни стало преодолеть...))))))
Подвесной мост расположен в Сочи над рекой Псезуапсе. Пройти его - еще то испытание. Жуткая амплитуда колебания, ветхие и редкие доски настила, если его можно так назвать, а внизу бурная река бьет и грызет огромные камни.
В Лазаревском тоже есть подвесной мост, похожий, но не столь экстремальный. И все же не каждый решается его преодолеть, не говоря уже о сочинском.
Есть подобные и в Абхазии. Самый известный, на реке Бзыбь, снимали в разные годы и в разное время года, отсюда разное количество набросанных досок.
Ну, а всю прелесть преодоления таких мостов ощутите , прочитав отрывок ниже. И не дай Бог, вам опробовать их ночью!
В ливень!
В одиночку!
Как моя героиня!
- Не надо дожидаться, - вздохнул Давид. – До дома Вадима тут меньше километра. Там, - махнул он в сторону мостика, - уже Члоу начинается. Прямо по дороге пойдешь, в его ворота уткнешься.
Я вгляделась в темноту. Конструкции моста выглядели странно, но я сочла это за обман зрения.
- А почему нельзя через мост переехать? Он же вроде стоит, не падает?
Давид покачал головой.
- Все можно, дорогая! Только ему лет сто уже. В старину горцы колеса не знали. И летом, и зимой на санях ездили. Пойдем, покажу. Если не побоишься, через полчаса дома будешь. Вадим обрадуется, баню затопит, стол накроет.
- Ой, зачем мне излишества? - улыбнулась я. – Горячий чай, кувырок в постель и поспать часов десять!
- Пошли, - сказал Давид. – Документы забери, а вещи в машине оставь. Я их утром привезу. А Вадиму скажи, чтоб Эдика на вездеходе отправил. Вдруг утром вода еще выше поднимется. Дождь-то не унимается.
Я натянула капюшон, но тугие капли барабанили по голове, а по куртке стекали потоки воды. Джинсы промокли, и только в сапогах пока было сухо. Но к утру без обогрева не мудрено превратиться в ледышку. И тогда я решилась: а чем черт не шутит, пока бог спит? Ходят же по этому мосту местные жители. Или я хуже их или трусливее? Сказал же Давид: за мостом начинается Члоу. И что мне стоит пройти километр по деревенской улице!
Правда, меня смутило, что кругом царила кромешная темнота, и впереди – ни одного огонька. Да и звуков других, кроме рева реки, я тоже не слышала.
Давид подал мне сумку с документами.
- Осторожнее там, - сказал он. – Если страшно, не ходи! Сразу вернись!
- Разве вы не переведете меня через мост? – удивилась я.
- Я тебе фонарь отдам. А без фонаря как вернусь?
- Пойдем вместе. Ночью с машиной ничего не случится. А утром на вездеходе приедете.
- Нет, нельзя, - покачал головой Давид. – Как машину одну бросить? Затоскует, в следующий раз совсем заглохнет.
- Как хотите, - вздохнула я и, подсвечивая себе фонариком, направилась к мосту.
- Я тебе кричать буду, - сообщил в спину Давид, - и сигналить, чтобы не боялась.
- А волки тут есть? – спохватившись, остановилась я. – Или медведи?
- Никого нет, - добродушно засмеялся Давид, - кроме свиней и шакалов.
- Шакалов? – я со страхом вгляделась в темноту. – Они нападают на человека?
- Шакала не бойся, он сам тебя боится, – успокоил меня Давид. – Но сейчас дождь, шакал в логове прячется.
- Слава богу, - буркнула я себе под нос, - шакалу и то есть, где прятаться.
Я медленно двинулась к мосту, стараясь не споткнуться о камни и не поскользнуться в грязи. Фонарик светил слабо. Но то, что он высветил впереди, сначала меня удивило, а затем привело в ужас. Это было, что угодно, но только не мост. Вернее, ряд полусгнивших балок в один жидкий пролет на хилых подпорках, с камнями, наваленными сверху для устойчивости. Сквозь балки и брошенные на них доски зияли прорехи. Причем доски швыряли, как попало, не удосужившись прибить гвоздями. Отчего некоторые из них встали торчком, другие на ребро, потому и показалась мне конструкция странной. Вдобавок у этого нелепого сооружения не было перил.
Я оглянулась. Темно, как в первый день Творенья. Вернуться? Чтобы на пару с Давидом стучать зубами в тесной кабине? Нет уж! Пан или пропал! На глаз идти метров десять. И я ступила на скользкие бревна.
Мост заплясал под ногами. Его раскачивало из стороны в сторону, причем я никак не могла угодить в такт, и, растопырив руки, лихорадочно перебирала ногами, стараясь не оступиться и не попасть ногой в зиявшие повсюду дыры. Балки вертелись под ногами, мокрые доски скрипели и вставали на попа, если я наступала на незакрепленный край. Сердце ухало в пятки, замерзшие губы шептали «Спаси и помоги!». Я ощущала себя акробатом, выполнявшим смертельный трюк под куполом цирка. Но мой номер был и страшнее, и более непредсказуемым. Циркач хотя бы с лонжей работает, у меня же вместо страховки только голос Давида за спиной да слабенький свет фар, который скорее мешал, чем помогал. Но я оценила желание Давида помочь. Он все-таки развернул «Ниву» в сторону моста, чтобы осветить мне путь.
Внизу бесновалась река. Холодные брызги сквозь дыры в настиле окатывали, как из брандспойта. Я без этого промокла до костей, но теперь вода была даже во рту. Я задыхалась, отплевывалась, но уже приноровилась и довольно ловко перепрыгивала с балки на балку, с доски на доску. Только раз нога соскользнула и застряла в щели между досками. Я не на шутку перепугалась. Ведь чуть-чуть и простилась бы с сапогом. А идти босиком по грязи и холодным камням, согласитесь, удовольствие не из приятных.
Я, как смогла, присела на корточки, пытаясь освободить ногу. Она ушла в щель по щиколотку. С трудом приподняла доску, сменив точку опоры. Нога скользнула вниз, я чуть не рухнула следом. Трясущимися руками схватилась за балку, мерзкую даже на ощупь. «Б-р-р-р!» - передернуло, то ли от страха, то ли отвращения. Но балку не выпустила. Она держалась крепко, и я сумела перенести вес на вторую ногу, а затем осторожно вызволить провалившуюся.
Тихонько подвывая от страха, я преодолела остаток пути на четвереньках, держась осмотрительно за балку, но как оказалось, на этом мучения не прекратились. Мост закончился, не дотянув этак метра полтора до берега. Но с берегом его связывало хлипкое сооружение, совсем не чудо инженерной мысли: две узкие доски. По таким, только с поперечными плашками, поднимались в курятник бабушкины куры.
Но я ведь не курица! Привстав, я вгляделась в темную жуть впереди. И вспомнила, как бабушкина соседка тетя Соня успокаивала внучку, завалившую вступительные экзамены в институт:
- Руфа, ты только не плачь. У тебя все спереди. Пожалей мое больное сердце. Оно таки лопнет от горя.
Вот и у меня все было только спереди… Вернуться назад? Нет, даже под дулом автомата не потащусь вновь по адской постройке… Но идти вперед предстояло по одной доске. Над беснующимся потоком. Сумку я давно уже повесила на шею, фонарик исполнял роль декорации. Я затолкала его в карман куртки и, расставив руки, пошла по доске вниз, более всего опасаясь наступить на край. Одно неловкое движение, доска крутанется под ногами, и – прощай, Ольга Михайловна, и твоя недопетая песня!
Семеня ногами и взмахивая руками, как гусыня крыльями, я сбежала на берег. И, надо же, именно там я споткнулась, и едва не пропахала носом борозду до второго мостика, при виде которого мне стало совсем плохо. Несколько тонких жердин неизвестные доброхоты перебросили через узкий овраг, но тут хоть имелись перильца, а внизу не ревела река. Так что второе препятствие я преодолела быстро. Чувство страха притупилось, правда, я уже сомневалась, что на моем пути эти мосты последние.
- Дошла? – прокричал мне вслед Давид и надавил на клаксон.
От неожиданности я оступилась, и из-под ног что-то порскнуло, мелкое, но шустрое. Я вскрикнула и включила фонарь.
Жидкий луч света выхватил свинью. Она стояла, преградив мне путь, и совсем не походила на упитанных коротконогих хрюшек, любительниц поваляться в грязи. Это особь имела длинную морду и ноги, поджарую стать, и пятнистое в жесткой щетине туловище. Задрав голову и подергивая пятачком, свинья смотрела в мою сторону, видно, определяла степень опасности. Она коротко и совсем не грозно похрюкивала, но маленькие глазки, как мне показалось, отливали красным.
Некоторое время мы стояли друг против друга и решали, что предпринять. Свинья сообразила быстрее. Хрюкнув, она бросилась ко мне. Взвизгнув, я отскочила в сторону и, подхватив ветку, замахнулась на нее.
- Ах ты! – грозно крикнула я. – Сейчас как врежу!
Свинья сердито дернула рылом, хрюкнула, но снова направилась ко мне. Тут в тени камня я заметила трех поросят, совсем маленьких. Видно, один попался мне под ноги.
- Кыш! – заорала я дурным голосом и опять замахнулась веткой. – Пошла вон!
- Что случилось! – надрывался от моста Давид. – С кем воюешь?
- Свинья тут! – прокричала я в ответ. – Не уходит!
- Это Амра. Она есть просит, - пояснил, что было мочи, Давид. – Не уйдет, пока не угостишь!
- Чем я ее угощу! – разозлилась я. – Дубиной?
- Не надо! – рявкнул Давид. – Она кусается!
Я услышала, как клацнул предохранитель. Короткая очередь разорвала тишину. Цепочка трассирующих пуль ушла в небо. Ухнуло и частой дробью рассыпалось по скалам эхо. Я присела от неожиданности, зато Амра недовольно взвизгнула и метнулась со своим выводком в темноту.
«Боже! - подумала я. – Куда меня черт занес?» - и поднялась на ноги.
- Зачем стреляли? – крикнула я Давиду и навела на него фонарь.
Мой защитник стоял возле первого моста и улыбался. Автомат висел у него на плече.
- Амра только выстрелов и боится. Ей кто-то ухо прострелил. Не заметила? Вредная свинья, хуже сочинского гаишника. От того хоть откупиться можно, а эта и взятку возьмет, еще и укусит. Вся в хозяйку! Та тоже своего не упустит.
- Спасибо, конечно, но, наверно, все Члоу переполошили?
- Никого я не полошил, - охотно отозвался во всю мощь своих легких Давид. – Я ж говорил: здесь в каждой семье оружие, от пистолета до станкового пулемета. В прежние времена и гранатометы были, а председатель сельсовета горную пушку в сарае прятал. Со времен войны. Месяц назад властям сдал. А то говорит, чало (чало - сухие стебли и листья кукурузы. Используется зимой на корм скоту) негде держать…
Я поняла, что диалог на криках через два моста грозит затянуться надолго, и помахала Давиду рукой.
- Счастливо! Я пошла!
- С Богом иди! – крикнул он вслед. – Только левее держись, к горе прижимайся, а то дальше справа – обрыв, метров пятьдесят. Туда корова соседа упала. Прямо в заросли держидерева. Намучались пока доставали…
Последние фразы догнали меня на ходу. Но наверняка я что-то не расслышала. Голос Давида превратился сначала в неясное бормотание, а затем стих вовсе...."
Как видите, героиня осталась жива и здорова, но, как оказалось, впереди были новые испытания, и не всегда столь драматичные...))