Ну что ж, булочки мои маковые. Вот я и столкнулась с вероятностью рецидива.
Уже сотню раз я умирала. Умирала от рака, умирала от вича, умирала от туберкулёза. Ментально. Я проживала каждой клеткой тела самый худший вариант самых страшных болячек. Я представляла свое немощное тело, прикованное к больничной койке. Представляла как мне вырезают органы. Представляла всё до мельчайших деталей.
Тревожница – скажете вы. Умиротворенная – отвечу я. У мира творю. Тревожные люди избегают страх, боятся в него смотреть, увиливают, как черви, глубже закапывая себя. А я разворачиваюсь, ныряю в самый эпицентр и всякий раз убеждаюсь, что страх – не враг, а союзник, если с ним не бороться.
Сейчас мне подозревают рак желчного пузыря. Спустя 7 лет, как поставили рак молочной железы. На направлениях пишут знакомые аббревиатуры МТС и ЗНО.
После первых симптомов я старалась "не думать о плохом". Но чем больше я убегала, тем сильнее догоняло. А потом я устала противиться и сдалась. Неделю смаковала всю горечь подозреваемой хвори, всем телом чувствовала присутвие внутренней скулящей жертвы, испытывала жалость к себе и вот это вот липкое состояние немощности.
Мысль о болезни отнимала у меня интерес ко всему происходящему. И пока эта задача оставалась нерешенной, я не могла спокойно творить свою жизнь. Но стоило мне нырнуть в жерло своего чувствилища, как с меня слезла шкура, которую я на себя натянула. Как оказалось, что именно СВОЮ жизнь в какой-то момент я перестала творить, а только обслуживала чужие сценарии.
"Зачем ты всем это рассказываешь?" – периодически оберегала меня мама от рассказов в блоге.
"Кем ты себя возомнила? Моисей и паства" – частенько прилетало мне от некого Славы, что появился в моей жизни 3 года назад.
"Анжел, удаляй свои соцсети и устраивайся на нормальную работу. Зачем тебе этот мусор?" – выдала мне как-то подруга, которая являлась примером для подражания.
"Зачем ты рассказала, что у тебя сгорела стиралка? Люди радуются, когда другим плохо. Говори о хорошем. И прекращай материться. Это плохо сказывается в теле." – сказал мой кинезиолог, на очередном приёме.
"Она начала вести блог, после того, как я её прорекламировала. Она хочет быть похожей на меня." – сказал блогер, который однажды словно вдохнул в меня жизнь и дал разрешение жить так, как мне хочется.
"У меня больше нет желания смотреть, как ты месишь своё говно" – вывалила целую простыню негодования моя знакомая, перед тем как удалиться с закрытого канала.
Я никогда не воспринимала болезненно хейт. Хотя его было предостаточно. Но, когда люди, которых ты считаешь близкими, вываливают на тебя критику, внутри сеется зерно сомнений.
И вот, лежу я значит, страдаю от запаха подкрадывающей смерти, слушаю чьими голосами говорят мысли в моей голове и понимаю что всё чужоё. Всё не моё. Всё приобретённое. Присвоенное. А я где-то там, под завалами, застряла в коробочке выдуманных страхов.
Когда мне диагностировали рак, я слушала наставления о том, что надо найти смысл, чтобы выздороветь. Жить ради детей – был основным аргументом. Только после 3 химиотерапии, когда во мне не осталось сил хвататься за чужие смыслы, до меня дошло, что умираю я как раз из-за того, что пытаюсь втиснуть себя в чужие смыслы, которые разрушают мою душу. Тогда я разрушила их, громко заявив миру о том, что скрывала сама от себя. Если уж и умирать, то умирать в честности перед собой.
И вот я вновь обнаружила, что сковала себя чужими словами, которые отобрали у меня волю. Так работает бесзонательное. В моменте этого не замечаешь. Но тело всегда даёт сигналы, которые мы, по глупости, не принимаем во внимание.
Наслушавших чужих "делай так" и "не делай так" я подавила голос своей души. Я перестала писать публично. Ушла в закрытые сообщества. Создала видимость "своих" людей и перекрыла энергию, которая рвётся наружу безо всяких разделений. Я всегда говорила громко во всеуслышание. Но я заразилась критикой и стала говорить тихо. Шёпотом. С осторожностью. С опаской. Я немножко предала себя. Предала свою любовь к слову.
Ни в коем случае себя не виню. Все мы в большей или меньшей степени подвластны оценкам. И к каждому приходит момент, когда эта власть становится невыносимой. Дальше либо смерть физическая, либо смерть ментальная. Но старый образ определённо должен умереть, чтобы освободить душу, рвущуюся на волю.
Смерть всегда приходит для освобождения души, застрявшей в неволии. Не сможешь убить свой старый образ, раскаявшись пред собой во лжи, умрёшь полностью и освободишься.
"...но если не покаетесь, все так же погибните". Лк. 13. 1-5.
Я готова умереть вновь. В очередной раз признаюсь себе во лжи, раскаиваюсь в собственном предательстве, соглашаюсь на худший вариант и сдаюсь этому мирозданию, пусть ведёт. Молчать я больше не намерена. Я пришла в этот мир не для того, чтоб его бояться.
