— В пять утра? Разве это не слишком рано? — спрашиваю я, с трудом подавляя зевок.
— Слишком поздно! — смеется 76-летний Чжан Вэйминь, бодро шагая по предрассветным улицам Шанхая. — Многие уже в четыре просыпаются. Утро — самое драгоценное время дня.
Сонные улицы постепенно оживают, и по мере приближения к парку Фусин мы встречаем все больше пожилых людей, спешащих туда же. Некоторые несут с собой мечи для тайцзи, другие — маленькие радиоприемники, третьи — клетки с певчими птицами.
Привет! Я Мария, журналистка "Между нами". После Германии, Швеции, Японии, США и Франции мое путешествие по миру пенсионеров продолжается в Китае — стране, где традиции сталкиваются с молниеносной модернизацией, а коллективный дух остается основой общества.
(Предыдущий очерк здесь: https://dzen.ru/a/aLv7UCHlWQuprjF_?comments_data=n_new)
## "Утро начинается с движения"
В шесть утра парк Фусин уже полон жизни. Сотни пожилых людей разбились на группы по интересам. Чжан ведет меня к своей группе практикующих тайцзи — около 30 человек выполняют плавные, синхронные движения под руководством 80-летнего мастера.
— Мы занимаемся каждый день, в любую погоду, — объясняет Чжан, становясь в строй. — Зимой, летом, в дождь. Пропускаем, только если болеем.
Пока Чжан занимается, я брожу по парку, наблюдая за другими группами. Вот пожилые женщины танцуют с веерами под традиционную музыку. Дальше — группа мужчин практикует каллиграфию большими кистями прямо на плитах дорожки, используя воду вместо чернил — экологично и медитативно. У пруда несколько стариков выгуливают певчих птиц в изящных клетках. В дальнем углу парка — шумная группа, играющая в китайские шахматы сянци, вокруг толпятся зрители, активно комментирующие каждый ход.
После занятия Чжан представляет меня своим друзьям. Все они — примерно его возраста, бывшие инженеры, учителя, врачи.
— Так мы не только поддерживаем здоровье, но и общаемся, — говорит Линь Мэйхуа, 72-летняя бывшая учительница математики. — Раньше мы жили большими семьями, всегда были окружены родными. Теперь дети заняты, у них своя жизнь. Парк стал нашей новой семьей.
— И это дешево, — практично добавляет Ван Лианг, 78-летний бывший бухгалтер. — Бесплатно, вообще-то. А здоровье бесценно.
## "Между традициями и современностью"
После занятий Чжан приглашает меня к себе домой — в небольшую, но аккуратную квартиру в многоэтажке. Его жена Ли Юнь, 73 года, встречает нас свежим чаем и домашним печеньем.
— В традиционном Китае было просто, — рассказывает Чжан, показывая семейные фотографии. — Дети заботились о состарившихся родителях. Это называется "сяо" — сыновняя почтительность, основа конфуцианской морали.
На старой черно-белой фотографии — его родители в окружении многочисленных детей и внуков.
— У моих родителей было шестеро детей. У нас с Юнь — только один сын, из-за политики одного ребенка. У него — одна дочь. Раньше нагрузка по уходу за стариками распределялась между многими детьми. Теперь все ложится на плечи единственного ребенка.
Ли Юнь качает головой:
— Мы не хотим быть обузой для сына. Он хороший мальчик, звонит каждый день, навещает по выходным. Но у него своя семья, ответственная работа. Как мы можем просить его еще и о нас заботиться?
Чжан показывает мне современное фото — их сын, невестка и внучка на фоне небоскребов.
— Мир изменился. Наши дети живут в другом ритме, с другими ценностями. Мы должны адаптироваться.
## "Пенсионная система на перепутье"
На следующий день я встречаюсь с профессором Сунь из Фуданьского университета, специалистом по социальной политике. Мы беседуем в его офисе, заставленном книгами и статистическими отчетами.
— Китайская пенсионная система — это лоскутное одеяло, — объясняет он, показывая мне диаграммы. — У нас разные системы для городских и сельских жителей, для государственных служащих и работников частного сектора.
Профессор Сунь рисует схему на доске:
— Городские работники получают пенсию от 2,000 до 6,000 юаней в месяц (от 20,000 до 60,000 рублей), в зависимости от прежней зарплаты и стажа. Государственные служащие — еще больше. А сельские жители часто только базовую пенсию — около 200 юаней (2,000 рублей).
— Такой разрыв! — удивляюсь я.
— Именно. И это создает напряжение. Китай быстро стареет из-за политики одного ребенка. К 2050 году треть населения будет старше 60 лет. Кто будет платить пенсии? Кто будет ухаживать за стариками?
Я вспоминаю формулу "4-2-1", о которой читала — четыре дедушки-бабушки, два родителя и один ребенок.
— Именно, — кивает профессор. — Это демографическая бомба замедленного действия. Один работающий должен содержать двух родителей и потенциально четырех бабушек-дедушек. Это невозможно.
Он показывает мне еще один график:
— Государство пытается решить проблему разными способами. Во-первых, постепенно повышается пенсионный возраст — сейчас он 60 лет для мужчин и 55 для женщин на госслужбе, 50 для женщин в частном секторе. Во-вторых, развивается система частных пенсионных накоплений. В-третьих, выравниваются выплаты между городом и деревней.
— А медицинское обеспечение? — спрашиваю я.
— Это еще одна проблема, — вздыхает профессор. — Базовая медицинская страховка покрывает только часть расходов. Многие пожилые откладывают деньги всю жизнь именно на случай болезни в старости. Это одна из причин, почему китайцы так много сберегают — до 30% дохода.
## "Цифровые пенсионеры: WeChat и AliPay"
После встречи с профессором я возвращаюсь к Чжану. Он предлагает пообедать в ближайшем ресторане. К моему удивлению, для оплаты он не достает кошелек, а сканирует QR-код через приложение в смартфоне.
— WeChat Pay, — объясняет он, заметив мое удивление. — Наличные сейчас почти никто не использует. Даже уличные торговцы принимают только цифровые платежи.
Я спрашиваю, не сложно ли было освоить эти технологии в его возрасте.
— Поначалу да, — признается Чжан. — Но у нас не было выбора. Китай очень быстро перешел на цифровые платежи. Если хочешь оставаться независимым, приходится учиться.
После обеда мы идем в небольшой парк, где встречаемся с его друзьями. Большинство из них, как и Чжан, активно используют смартфоны.
Линь Мэйхуа показывает мне свой телефон:
— Через WeChat я общаюсь с внуками, которые учатся за границей. Заказываю продукты с доставкой на дом. Записываюсь к врачу. Смотрю видеоуроки по тайцзи, когда не могу выйти в парк.
78-летний Ван достает из кармана еще один смартфон:
— А у меня два телефона. На одном — социальные сети и развлечения, на другом — только банковские приложения и здоровье. Для безопасности.
Все смеются, когда я спрашиваю, не тяжело ли им угнаться за технологическими изменениями.
— В Китае если не будешь адаптироваться, останешься на обочине, — серьезно отвечает Чжан. — Здесь всё меняется очень быстро. Выбор прост: или ты учишься новому, или становишься беспомощным.
## "Когда детей нет рядом: новые формы ухода"
[Идея для иллюстрации: современный дом престарелых в Китае с традиционными элементами в архитектуре, пожилые жители занимаются в саду]
На третий день моего пребывания в Шанхае мы с Чжаном посещаем дом престарелых, где живет его старшая сестра Мин, 82 года.
— Раньше такое было немыслимо, — говорит Чжан по дороге. — Отправить родителя в дом престарелых считалось величайшим позором для семьи. Но времена меняются.
Дом престарелых оказывается современным, чистым и светлым зданием с традиционным китайским садом во внутреннем дворе. Мин встречает нас в общей гостиной, где несколько пожилых людей играют в маджонг.
— Сначала я сопротивлялась, — рассказывает она, когда мы устраиваемся в ее уютной комнате. — Думала, что дети меня бросают. Но мой сын живет в Гуанчжоу, дочь — в Пекине. Они не могут ухаживать за мной каждый день.
Мин показывает мне фотографии на стенах — ее дети и внуки, бывшие коллеги по работе в больнице, где она была медсестрой.
— Здесь я нашла новых друзей. У нас есть занятия каллиграфией, тайцзи, хор. Врачи приходят каждую неделю. И главное — я не одинока.
Директор дома престарелых, господин Ли, присоединяется к нашей беседе:
— Десять лет назад такие учреждения были редкостью. Сейчас спрос превышает предложение. Мы принимаем только 10% желающих.
— Но это не дешево, — добавляет Чжан. — От 8,000 до 15,000 юаней в месяц (80,000-150,000 рублей). Не каждая семья может себе позволить.
— Поэтому правительство развивает общинные центры ухода, — объясняет директор. — Это промежуточный вариант между домом престарелых и домашним уходом. Пожилые люди живут дома, но днем приходят в центр, где о них заботятся, кормят, организуют досуг.
## "Танцы на площади: физическая активность и социализация"
Вечером Чжан и его жена Ли Юнь ведут меня на городскую площадь, где происходит настоящее представление — сотни пожилых женщин (и несколько мужчин) синхронно танцуют под громкую музыку. Это знаменитые "танцы на площади" (广场舞 — гуанчан ву),
— Юнь ходит сюда три раза в неделю, — говорит Чжан с гордостью. — Я предпочитаю тайцзи, а она любит танцевать.
Ли Юнь, улыбаясь, присоединяется к одной из групп. Движения энергичные, музыка — смесь традиционных китайских мелодий с современными ритмами.
— Эти танцы вызывают много споров, — рассказывает Чжан, пока мы наблюдаем. — Молодежь жалуется на громкую музыку. Но для многих пожилых женщин это единственная возможность социализации и физической активности.
После танцев мы идем в небольшое кафе, где собирается группа танцовщиц. Они оживленно обсуждают новые движения, делятся новостями, показывают фотографии внуков.
— До выхода на пенсию я была очень застенчивой, — говорит Ли Юнь. — Работала бухгалтером, целый день с цифрами, не с людьми. Танцы помогли мне найти друзей, стать более открытой.
Другая женщина, 68-летняя Сюй, добавляет:
— А я после смерти мужа пять лет почти не выходила из дома. Впала в депрессию, потеряла смысл жизни, — продолжает Сюй. — Соседка буквально силой вытащила меня на эти танцы. Первые недели я просто стояла в стороне и смотрела. Потом начала повторять движения. А теперь, — она гордо выпрямляется, — я одна из лидеров группы!
Глядя на этих энергичных женщин, трудно поверить, что большинству из них за 70. Они смеются, шутят, планируют следующие занятия и даже обсуждают возможное выступление на районном фестивале.
— Китайские женщины моего поколения всю жизнь работали не покладая рук, — говорит Ли Юнь. — Сначала на фабриках или в офисах, потом дома с детьми и внуками. Пенсия — первый раз в жизни, когда мы можем делать что-то для себя.
## "Цифровой разрыв и солидарность поколений"
На следующий день я посещаю общественный центр, где проводятся курсы цифровой грамотности для пожилых людей. Молодые волонтеры терпеливо объясняют, как пользоваться различными приложениями, от банковских до доставки еды.
— Без этих навыков сейчас в Китае невозможно, — объясняет 25-летний волонтер Линь. — Попробуйте купить билет на поезд или заплатить за коммунальные услуги без смартфона. Или даже просто поесть в ресторане — везде QR-коды вместо меню.
За одним из столов я вижу знакомое лицо — это Ван, друг Чжана, которого я встречала в парке. Он старательно записывает инструкции в блокнот.
— В нашем возрасте память уже не та, — улыбается он. — Приходится записывать каждый шаг.
Директор центра, госпожа Чжао, рассказывает о программе:
— Наш центр финансируется частично государством, частично благотворительными организациями. Мы помогаем пожилым людям не только с технологиями, но и с юридическими вопросами, здоровьем, даже с поиском новых увлечений. Цель — поддержать их самостоятельность.
Она обращает мое внимание на стенд с фотографиями:
— Вот наша гордость — выпускники курсов. Этой женщине 92 года, она научилась пользоваться видеосвязью, чтобы общаться с правнуками в Канаде. А этот мужчина, 86 лет, теперь ведет популярный блог о традиционной китайской медицине.
## "Между городом и деревней — пропасть"
В предпоследний день моего пребывания в Китае мы с Чжаном едем в пригородную деревню, где живет его двоюродный брат Лю, 75-летний бывший крестьянин. Разница между городской и сельской жизнью пенсионеров поражает меня.
Дом Лю — скромное одноэтажное строение с небольшим огородом. Сам он встречает нас в простой одежде, с загорелым от работы на солнце лицом.
— Пенсия? — переспрашивает он, когда я интересуюсь его доходом. — 160 юаней в месяц (около 1,600 рублей). Начали платить только десять лет назад. До этого деревенские жители вообще не получали пенсию.
Лю показывает свой огород:
— Без этого не выжить. Выращиваю овощи, держу кур. Иногда сын присылает деньги из города.
Его жена, 73-летняя Хуа, угощает нас чаем и домашним печеньем:
— В деревне старики работают, пока могут двигаться. Выходишь на "пенсию", когда уже не можешь встать с постели.
Несмотря на скромные условия, в доме чисто и уютно. На стенах — фотографии детей и внуков, на комоде — старый телевизор. Смартфон есть, но самый простой, и используется в основном для звонков.
— Городские танцуют и занимаются тайцзи, а мы работаем в огороде — вот и вся разница, — смеется Лю. — Зато у нас чистый воздух и свои овощи. А после работы мы собираемся с соседями, играем в карты, болтаем.
## "Что я увезу с собой из Китая"
В последний день я прихожу в парк Фусин на рассвете. Чжан уже там, вместе со своей группой тайцзи. Они приглашают меня присоединиться, и я неловко пытаюсь повторять их плавные, выверенные движения.
После занятия мы с Чжаном идем завтракать в маленькую лапшичную. Над миской горячего бульона с лапшой и овощами я спрашиваю его, что он думает о будущем пожилых людей в Китае.
— Китай меняется слишком быстро, — отвечает он после паузы. — Моя молодость прошла во времена бедности и политических потрясений. Мои внуки живут в мире смартфонов, небоскребов и скоростных поездов. Иногда кажется, что между нами не сорок лет, а четыреста.
Он помешивает лапшу палочками:
— Но есть вещи, которые не меняются. Важность семьи. Уважение к старшим. Общинный дух. Пока эти ценности живы, мы справимся с переменами.
Возвращаясь домой, я размышляю о контрастах и противоречиях, которые увидела в Китае. После шведской уравновешенности, японской дисциплины, американских крайностей и французской joie de vivre, Китай показал мне еще одну модель старения — коллективную и адаптивную.
Что я увезу с собой из этой удивительной страны?
1. Сила сообщества. Китайские пенсионеры редко остаются в одиночестве. Они создают новые связи через коллективные практики — будь то тайцзи в парке или танцы на площади.
2. Культура физической активности. В любом китайском парке на рассвете можно увидеть пожилых людей, занимающихся различными практиками. Движение — естественная часть повседневной жизни.
3. Готовность к переменам. Несмотря на традиционализм, китайские пенсионеры демонстрируют удивительную способность адаптироваться к новым технологиям и условиям жизни.
4. Контраст города и деревни. Урбанизация создала огромный разрыв между жизнью городских и сельских пенсионеров — это вызов, с которым сталкивается не только Китай, но особенно остро он проявляется именно здесь.
5. Баланс между традициями и инновациями. Китайские пенсионеры показывают, как можно сохранять традиционные ценности — уважение к старшим, важность семьи — одновременно осваивая новые технологии и практики.
Утром последнего дня Чжан дарит мне маленькую статуэтку Будды долголетия и свиток с каллиграфией, на котором написано: "Старость — не закат, а новый рассвет". А его жена Ли Юнь вручает красный конверт с инструкцией по базовым движениям тайцзи, записанными от руки.
— Для твоей мамы, — говорит Чжан. — Скажи ей, что никогда не поздно начать. Моему учителю тайцзи было 65, когда он впервые пришел в парк. Сейчас ему 92, и он всё еще преподает.
В аэропорту Шанхая я наблюдаю за группой пожилых туристов. Они энергичны, громко обсуждают свой маршрут, фотографируют всё вокруг современными смартфонами. Один из них, заметив моё внимание, улыбается и показывает большой палец: "Путешествовать никогда не поздно!"
Я улыбаюсь в ответ и пишу сообщение маме: "Возвращаюсь с новыми идеями. Как смотришь на то, чтобы начать практиковать тайцзи в нашем парке? В Китае я поняла: старость может быть не временем увядания, а временем новых открытий — если делать это вместе".
Китай продемонстрировал мне, что даже в эпоху стремительных перемен и разрушения традиционных семейных структур можно найти новые формы общности и поддержки. Пожилые китайцы не ждут, когда о них позаботятся — они сами создают свои сообщества, осваивают новые навыки, поддерживают друг друга.
Возможно, в этом и заключается универсальный урок: старость не должна быть одиноким путешествием. Будь то группа тайцзи в шанхайском парке, хор пенсионеров в шведском доме престарелых, французские подруги за бокалом вина или американские волонтеры в общественном центре — именно связи с другими людьми наполняют эти годы смыслом.
Ставьте лайк, комментируйте, подписывайтесь на канал – здесь будет много интересного!
А в следующий раз мы с Марией отправимся в далекую Австралию и узнаем, как там среди кенгуру живут пенсионеры.