С детства Лене внушали, что главное в жизни, это семья.
— Нет ничего важнее семьи, дочь, — каждый раз повторяла девочке мать, отправляя её к бабушке. — Сходи, проведай, уважь бабулю.
И Лена шла.
Сперва она с радостью бежала к бабушке. У неё было столько новостей, ей стольким хотелось поделиться, ведь она видела, какие тёплые отношения с бабушками у её подружек-одноклассниц.
Но Зинаида Аркадьевна была не из тех, кто обожает своих внуков, ждёт их с распростёртыми объятиями, печёт к их приходу пирожки и блинчики, радуется их успехам, вместе переживает неудачи. Она была жёсткой, прямолинейной, больше похожая на снежную королеву из сказки, не было в ней той теплоты, присущей большинству бабушек.
Внучку Зинаида Аркадьевна встречала с неизменной недовольной миной. А Лена изо всех сил старалась понравиться ей.
— Бабуля, я тебе рисунок нарисовала, — протягивала ей первоклассница Лена свой альбом.
— Что за мазня? — кривила губы Зинаида Аркадьевна. — Толку если нет, то лучше и не берись. Вместо того чтобы ерундой заниматься, училась бы лучше!
— Меня и так учительница хвалит, — скрывая обиду, отвечала девочка.
— Не перехвалила бы, — бабушка убирала рисунок в стопку газет. Лена знала, что те газеты бабушка давно хотела выбросить...
Лена не могла понять, почему бабушка так строга с ней. Она даже попыталась поговорить с матерью.
— Мама, почему бабушка Зина такая злая? Мне даже не хочется к ней ходить.
— Не болтай ерунды, — обрывала её на полуслове мать. — Бабушка уже старая, у неё такой характер. Но она наша семья и ты должна её любить и помогать ей.
Лена пыталась любить, и помогала, но чем старше она становилась, тем сильнее чувствовалось безразличие и равнодушие бабушки. Иногда визиты к ней становились просто невыносимыми. Зинаида Аркадьевна критиковала девочку во всём. Ярко одета: «Ты на карнавал или на панель собралась?» Скромно: «Что ты, как мышь серая ходишь, смотреть тошно!»
Вместо того чтобы поддержать дочь, мать продолжала твердить ей о долге:
— Ты должна уважать мнение бабушки. Она старше, она мудрее.
— Но она совсем меня не слушает, — жаловалась Лена. — Ей не нравится всё, что я делаю. Мама, ну почему она так со мной?
— Что ты хнычешь? — отмахивалась мать. — Старость нужно уважать!
— Я не хочу больше к ней ходить. Ей со мной неинтересно, и она не рада мне, — заявила как-то Лена.
— Ну, здрасте! А что люди подумают? Что у меня неблагодарная дочь? Бабушка ей подарки дарит, с праздниками поздравляет, а она нос воротит, ходить к ней не хочет! — мать была возмущена упрямством Лены.
— Подарки? Да мне даром они не нужны! — девочка с ужасом вспоминала "подарки" бабушки на день рождения и Новый год: халат на три размера больше — «на вырост», огромную несуразную вазу, больше похожую на горшок, постельное бельё грязно-розового цвета, словно на нём семеро умерли, и ещё много ненужных вещей.
— Эгоистка! — не унималась мать. — Ни капли сострадания к старости! Ни грамма уважения! Вырастила доченьку, называется!
Под давлением матери Лена скрепя сердце, продолжала навещать Зинаиду Аркадьевну. Чем старше становилась девочка, тем весомей становились придирки бабушки.
Будучи уже студенткой, Лена старалась меньше бывать у неё. Но, после внезапного микроинсульта Зинаиде Аркадьевне понадобилась помощь, и девушке пришлось помогать бабушке. Родители не всегда успевали, да и уставали после работы, переложив уход за больной старухой на хрупкие плечи девушки.
— Ты обязана помогать бабушке, — всё так же давила на Лену мать. — Она очень больна, и ей трудно справляться самой. А кто, как не семья поддержит в трудную минуту?!© Стелла Кьярри
Но даже тут бабка была вечно недовольна: то, якобы, где-то Лена долго шлялась, вместо того, чтоб торопиться с продуктами к больной, то купила не то, что нужно, то одеяло подоткнула не так, суп пересолила, чай слишком горячий.
В конце концов, внучка не выдержала.
— Бабушка, за что ты меня так не любишь? — уходя, спросила она.
— А ты у матери своей спроси, — резко ответила Зинаида Аркадьевна.
Лена в тот же вечер начала донимать маму вопросами и та сдалась.
— Она заставляла меня избавиться от ребёнка, — призналась мать Лене. — Боялась, что я «спихну» тебя ей. А она и со мной не больно занималась, больше я с бабушкой своей была, с её матерью, то есть.
— Тогда зачем ты меня к ней всё время отправляешь, заставляешь звонить ей, поздравлять, помогать?
— Я хотела ей доказать, что вырастила хорошую дочь.
— А ведь я всю жизнь думала, что я какая-то ущербная, недостойная любви и внимания. Думала, что со мной что-то не так! — у Лены словно камень с души упал. — Всё детство я старалась понравиться ей. Ждала, когда она обнимет меня, поговорит со мной по душам, спросит, как мои дела. Я каждый раз замирала, стоя перед закрытой дверью, в надежде, что вот сегодня, точно, всё изменится и у меня будет настоящая добрая бабушка.
Лена сделала паузу, переводя дух. Ей было очень больно.
— Вы всю жизнь заставляли меня любить и выпрашивать хоть каплю внимания у человека, который меня презирал. Вы, сами того не осознавая, внушили мне чувство вины за её холодность!
Лена не кричала, хотя внутри у неё всё кипело, а глаза блестели от слёз.
— Я буду продолжать помогать ей, но не от большой любви и не из чувства долга, а только потому, что я вижу, как вам нелегко. Но больше вы меня не заставите делать что-то против моей воли, из-под палки, чтобы я потом ещё выслушивала критику и её претензии и недовольство в свой адрес.
В комнате повисла тишина. Мать смотрела на неё широко раскрытыми глазами, словно увидела дочь в первый раз. И тогда она поняла, что девочка выросла.
Лена не ждала ответа. Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
***
— Сколько тебя можно ждать? Не внучка, а недоразумение сплошное! — недовольно бубнила Зинаида Аркадьевна, едва Лена ступила на порог. — Так помру, никто и не узнает. Конечно, лучше шляться с кем попало, где попало, чем проведать старую больную женщину!
— Бабушка, может, хватит?! — Лена встала посреди комнаты и в упор посмотрела на Зинаиду Аркадьевну. — Всю жизнь ты меня гнобила лишь за то, что я появилась на свет, а теперь предъявляешь за мои редкие визиты к тебе. Знаешь, мне уже всё равно, что ты обо мне думаешь. Если тебя напрягают мои визиты, нет проблем! Можешь нанять сиделку. Но больше я тебе не позволю унижать и обижать меня! Ты украла моё детство. Я его провела в ожидании хоть какого-то доброго слова от тебя. Хватит! Продукты в холодильнике, готовая еда там же. Если что-то будет нужно, звони маме.
Лена, не глядя на оторопевшую Зинаиду Аркадьевну, вышла из дома и, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Она не слышала, как бабушка позвонила матери, чтобы высказать той о наглости внучки.
— Мама, я рада, что хоть кто-то смог тебе это сказать! — вздохнув, ответила дочь Зинаиды Аркадьевны. — Я всю жизнь добивалась от тебя того же, хоть и не была нежеланным ребёнком. Прости, я не стану больше заставлять Лену против её воли ухаживать за тобой. Звонить и приходить к тебе она будет, только если она сама этого не захочет. У тебя хорошая пенсия, ты можешь нанять сиделку, которая тебя устроит.
Женщина положила трубку и выдохнула. Наконец-то и она высказала свои детские обиды.
Любовь и уважение, это взаимные процессы. Нельзя заставить ребёнка испытывать тёплые чувства по приказу. Лена не испытывала торжества, она ощущала лишь тихую, ровную пустоту от обретения внутренней свободы вместо привычного чувства вины.
Вам понравится:
