Сегодня исполняется 155 лет со дня рождения Александра Куприна. Писатель был энергичным человеком, чьи интересы не ограничивались искусством. Он легко заводил друзей, называл себя поклонником и любителем всякого вида спорта, а вторым призванием считал садоводство. В статье расскажем подробнее о пяти увлечениях Куприна.
Авиация
Куприн дружил с авиатором Сергеем Уточкиным, который был страстным, увлечённым спортсменом. До полётов он участвовал в соревнованиях по бегу на коньках, теннису, фехтованию, гребле, плаванию, боксу, борьбе. Уточкин основал два футбольных клуба в Одессе, был капитаном одного из них; среди первых освоил ролики, а ещё прыгал с парашютом, участвовал в вело-, мото- и автогонках. Именно с ним Куприн совершил свой первый полёт — на воздушном шаре — и описал впечатления в очерке «Над землёй».
В ноябре 1910 года писатель решился на более сложный полёт на аэроплане. Управлял машиной друг Куприна Иван Заикин, который прошёл курсы авиаторов во Франции. Он был атлетом-тяжеловесом, Александр Иванович тоже крупного телосложения — аэроплану такой груз мог оказаться не под силу. Погода была ненастная, ветреная.
Я направляю машину, а она проваливается… того и гляди, за трибуны или за что-нибудь задену. Положение незавидное. А с моря шторм надвигается. Подняться удалось всего лишь метров на четыреста. Пока не поздно, надо опускаться. Летим над городом, повернул налево, машина всё ниже и ниже, чего доброго, сядешь на людей. Что делать? Решил лучше рискнуть собой и Куприным, чем врезаться в публику. Делаю поворот влево, и машина садится самым сильным темпом, ашисмены мои почему-то бездействуют, и я врезаюсь левым крылом в землю, метрах в двадцати от публики. Треск, звон. Куприн пролетел через меня метров на десять, как мячик. Меня с силой выбросило из сиденья, придавило аэропланом.
Так вспоминал о событиях того дня Заикин. Его увезли в больницу, а Куприн отправился в ресторан отмечать счастливый финал полёта. Когда он вернулся домой, жена обнаружила у него на ногах кровоточащие раны. Очерк «Мой полёт» Куприн завершил словами: «больше на аэроплане не полечу!..» — но не последовал своему решению. Писатель часто бывал на аэродроме в Гатчине, знакомился с лётчиками, слушал их рассказы и много летал на аэроплане.
Дайвинг и плавание
2 ноября 1909 года в «Петербургской газете» появилась заметка с названием «А. И. Куприн под водой».
А. И. Куприн — большой любитель сильных ощущений — 28 октября в Одессе совершил подводную экспедицию, доставившую ему огромное наслаждение. Облегшись в шестипудовый... водолазный костюм, Александр Иванович четыре раза спускался под воду, достиг дна, ходил по нему и набрался одновременно впечатлений и воды, проникшей сначала через «пробоины» в серый холщовый колокол, потом через собственное платье писателя к самому телу,
— писал неизвестный журналист. Куприн тогда спускался под воду не один раз, хотя непрофессионалам обычно трудно добиться милости опытных водолазов. Но Александр Иванович умел просить так, что ему не отказывали. Вот только водолазный скафандр оказался не лучшего качества. А в очерке «Водолазы», который Куприн написал в тот же год, итальянец Сальваторе Трама спускается на дно в новейшем снаряжении.
В 1913 году Леонид Романченко, мировой рекордсмен в плавании, открыл в Петербурге собственную школу. Куприн регулярно посещал занятия, чтобы освоить разные стили. Ему тогда было 43 года.
Тяжёлая атлетика
Александр Иванович производил впечатление человека даже чрезмерно здорового: шея у него была бычья, грудь и спина — как у грузчика; коренастый, широкоплечий, он легко поднимал за переднюю ножку очень тяжёлое старинное кресло. Ни галстук, ни интеллигентский пиджак не шли к его мускулистой фигуре: в пиджаке он был похож на кузнеца, вырядившегося по случаю праздника,
— писал о Куприне Чуковский. «Могучий, приятный силач», — такую характеристику дал своему знакомому Лев Толстой. Куприн действительно был физически силён. После выхода в военный запас в 1895 году он поступил в киевский кружок тяжелоатлетов и считался одним из лучших спортсменов. По воспоминаниям племянника Г. Можарова, когда писатель гостил у его семьи в Сергиевом Посаде, у него с собой всегда была пара гантелей, с которыми Куприн каждое утро делал гимнастику.
Своей собственной силой и ловкостью он страшно гордился и иногда прямо-таки тщеславился по-мальчишески. Помню, как однажды он правой рукой «выжал» на ладони (как атлеты «выжимают» гири) мою мать — женщину весьма солидную и увесистую. И, по-видимому, остался очень доволен этим свидетельством своей мощи.
Там же, в Посаде, Куприн обучал гимназистов и студентов спорту: учил прыгать через столы, делать сальто-мортале и стойку на руках. Сам увлечённо прыгал, бегал, кувыркался наравне с учениками. А в заключение передал им основы французской борьбы.
В 1899 году Александр Иванович основал «Киевское атлетическое общество» — первый в городе борцовский клуб. Атлетике и борьбе писатель посвятил очерк «Собрание атлетов-любителей» и рассказ «Мясо».
Цирк
Куприну было шесть лет, когда во Вдовий дом, где он жил с матерью, явился навестить свою родственницу мальчик лет одиннадцати, который знал разные цирковые номера. Это был впоследствии прославившийся на весь мир клоун и дрессировщик Анатолий Леонидович Дуров.
Маленький Анатолий, где-то в заднем коридоре, чтобы никто не видел, показал Саше Куприну, как он умеет прыгать, кувыркаться, строить гримасы и говорить «чужим языком». Саша смотрел на него как на чудо. После этой встречи он бесповоротно решил сам сделаться цирковым артистом.
Так пишет Н. К. Вержбицкий в своей книге «Встречи с Куприным». Увлечение цирком сохранилось у Александра Ивановича на всю жизнь. Будучи кадетом, во время воскресных отпусков он стремился не домой или к играм с друзьями, а в цирк или Зоологический сад, где мог наблюдать за повадками животных. Куприн называл себя потомственным укротителем:
Мой дядя, мелкий помещик, на всю Пензенскую губернию славился своим уменьем «приводить в порядок» полудиких башкирских коней. Татарин по происхождению, он безумно любил скачки, борьбу и всякий сабантуй, — то есть народные увеселения с танцами, с хождением по канату и стрельбой из лука, где награждаются самые сильные, ловкие и сметливые.
В армейские годы Куприн забавы ради поднялся верхом на чужой старой, одноглазой лошади по лестнице на второй этаж ресторана. Выпил рюмку коньяку и спустился обратно. Между прочим, это один из самых сложных трюков с животными. Александр Иванович ввёл эту историю в рассказ «По ту сторону».
Константин Батюшков рассказывал, что уже пожилой Александр Иванович с удовольствием и настойчивостью у себя дома предавался цирковым тренировочным занятиям: например, накатывал детский обруч на мелкую монету, лежащую в двадцати шагах.
Куприн также увлекался жонглированием. Иногда во время обеда он точным движением бросал пустую тарелку, которую подхватывал на лету один из его гостей — профессиональных жонглёров.
Цирковая тема заняла особое место в творчестве писателя, а героями произведений становились его друзья и знакомые — циркачи. Например, в рассказе «Люция» автор описал один из случаев, который произошёл с ним в связи с влюблённостью в укротительницу львов Зениду. «Лолли» посвящён памяти жокея Энрико Адвени. Своим человеком в доме Куприна был клоун и гимнаст, итальянец Жакомино — о нём писатель вспомнил в позднем рассказе «Соловей». Об Ольге Сур, дочери директора цирка, написаны «Легче воздуха», «Дурной каламбур» и, собственно, рассказ, названный её именем.
Садоводство
Вопреки протестам своей первой жены Марии Карловны, Куприн купил участок неподалёку от Балаклавы на склоне Лысой горы. Это была его первая собственная земля. Ещё перед тем, как строить дом, он начал выписывать семена редких растений, посадил виноградник, фруктовые деревья. Земля в Балаклаве была каменистой и неплодородной, но это не останавливало Куприна:
Вот именно поэтому и хочу здесь развести сад и поставить виноградник. Если каждый поставит себе целью жизни хоть один клочок пустынной и неудобной земли превратить в сад, то весь мир через несколько сот лет превратится в цветущий рай.
Из воспоминаний Ксении Куприной, дочери писателя:
Я до сих пор помню каждый кустик, каждое растение, каждую грядку нашего сада и огорода, с такой любовью посаженного папиными руками. И как природа отплачивала ему чудесными цветами и плодами. Кажется, что нигде больше я не видала такого цветения и не пробовала таких вкусных и ароматных яблок, дынь, груш и ягод. А с какой детской радостью мы с отцом открывали вдруг под деревьями дикие ландыши или грибы маслята вдоль забора под акациями. Как заботливо укутывал он на зиму в рогожку розы, которыми так гордился...