Некоторым политика неуёмных запретов кажется едва ли не спасительной для страны, но на деле же она приносит во много раз больше вреда, нежели пользы. Почему так? Давайте разбираться.
Во-первых, запрет весьма часто обречён на обратный эффект в силу старого как мир принципа «запретный плод сладок»: нечто запрещённое удостаивается внимания, о котором ранее могло только мечтать, а ограниченность доступа к нему порождает чувство дефицита, недостатка, который надлежит восполнить почти любыми средствами, ибо вдруг это нечто на самом деле ценно. Всё это создаёт интерес отнюдь не к соблюдению предлагаемых правил, а, напротив, к неустанному поиску лазеек, попутно смещая акцент с обсуждения сущности запретного и даже делая такое обсуждение бесплодным из-за искусственного разделения многих его участников на два неравноправных и враждующих информационных пузыря, не слышащих друг друга.
Во-вторых, запрет становится препятствием умственному развитию человека, потому как нередко подменяет аргументацию простой констатацией самого табу, порой доходящей до порочного круга вида «это плохо, потому что нельзя, а нельзя, потому что плохо». Из этого с неизбежностью следует и другой вывод: коль скоро обсуждение всё-таки дойдёт до обнажения слабых сторон запрета, само их упоминание тоже может стать нежелательным. Таким образом даже самая здравая и вежливая дискуссия окажется редкостью столь большой, что надеяться на формирование у людей способности трезво мыслить и строить прочное мировоззрение станет попросту наивно.
В-третьих, запрет преимущественно выглядит и воспринимается как признак заведомого недоверия к другому, сомнения в его уме и нравственном облике. Стоит ли говорить, что подобное недоверие закономерно вызывает отторжение у всякого, на кого направлено? В свою очередь, порождённая к запретителю неприязнь способна не только отдалить людей от него, но и, поскольку, как говорится, свято место пусто не бывает, приблизить их к кому-то, кто, напротив, готов радушно принять их как существ разумных и свободных, и в чистоте его помыслов сомнений может уже не возникнуть — даже если таковые необходимы, — ведь он проявляет нужное почти каждому доверие.
В-четвёртых, запрет, формируя, как уже было сказано, информационные пузыри, подчас толкает людей не только к его искренним противникам и не только к лжедрузьям, паразитирующим на долговременном общении, но и к личностям куда более беспринципным, а также к опасным заблуждениям. Например, в 2020–2021 годах накопившееся ранее у многих россиян сильное недоверие к государству стало одной из причин ощутимого всплеска мракобесия в виде антипрививочных настроений, теорий заговора, отрицания научных данных и рекомендаций [1]. Но не менее коварен и противоположный информационный пузырь: так, избыточное доверие к власти внесло свою лепту в успех [2] разного рода мошенников, ведь зачастую в беседе со своими жертвами они называются как раз представителями власти, коим обычно предписывается доверять безоговорочно, из-за чего жертвы подчиняются, даже если им велят не только отдать свои сбережения неизвестно кому, но и, скажем, что-нибудь поджечь или взорвать.
В-пятых, запрет, отсекая часть действительности как неправильную и нежелательную, может вредить не только общению и формированию личности, но и научно-техническому прогрессу, ведь такое отсечение, как правило, условно и не учитывает множества тонкостей. К примеру, ненависть на расовой почве большинство вполне оправданно считает отрицательным качеством, но формальный её запрет способен поставить крест на сугубо научных исследованиях расовых различий, учёт которых может быть особенно полезен в медицине. И всякое сужение простора научных изысканий во имя некоего табу чревато в лучшем случае отсрочкой потенциально важных открытий, а в худшем — многолетним отставанием страны и даже людскими потерями.
Таковы, по моему мнению, наиболее серьёзные проявления вреда запретительства. Вероятно, читатель ждёт, когда же я перестану говорить о запретах и скажу хоть слово об их противоположности — свободе (ведь нужно же что-нибудь им противопоставить). Свобода — это действительно великая ценность, однако в то же время и великое испытание, ибо она немыслима без ответственности и труда. Идти к ней нужно последовательно и размеренно, но и не медля сверх необходимого, ибо уже без свободы немыслимо интеллектуально-нравственное развитие человека и общества. Тем ближе человек к глупцу и рабу, чем более необходимыми мнит для себя ограничения со стороны, и тем он разумнее и свободнее, чем больше полагается на самоограничения, ставшие плодом общения и работы ума. И получается так, что в условиях созидательных свобода и развитие суть причина и следствие друг друга, что освобождение — совершенствует, а совершенствование — освобождает.
Примечания:
1. Желающим расширить кругозор в области медицины в целом и коронавирусной инфекции в частности могу посоветовать:
1.1. Канал «Конспекты Юджина» с краткими разборами научных новостей и ссылками на исследования: https://t.me/eugenes_notes (https://vk.com/eugenes_notes).
1.2. Публикации о вакцине «Спутник V» в международных рецензируемых научных журналах:
1.2.1. https://www.thelancet.com/journals/lancet/article/PIIS0140-6736(21)00234-8/fulltext
1.2.2. https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S1198743X2100639X
1.2.3. https://www.nature.com/articles/d41586-021-01813-2
2. О сомнительных с моральной точки зрения успехах мошенников можно вкратце почитать здесь:
2.1. «РИА Новости»: «Сбербанк оценивает сумму похищенного мошенниками у россиян в 2024 году в 250-300 миллиардов рублей»: https://ria.ru/20250111/moshenniki-1993226383.html
2.2. Банк России — «Кибермошенничество: портрет пострадавшего»: https://cbr.ru/statistics/information_security/cyber_portrait/2024/
Важнейшие моменты: «В 2024 году каждый 3-й из 10 респондентов сталкивался с разными видами финансового кибермошенничества, при этом 9% пострадавших лишились денег», на сотовую связь и сообщения пришлось 45,6% случаев мошенничества, мессенджеры — 15,7%, социальные сети — 10,3%, электронную почту — 7,7%, «Госуслуги» — 7%.