— Мам, а когда папа придёт? — спросила Машенька, крутясь перед зеркалом в новом розовом платье. — Гости уже скоро будут.
— Скоро придёт, доченька, — отвечаю я, украшая торт свечками. — Наверное, в пробке стоит.
Хотя понимаю, что врю. Дмитрий уже полчаса не отвечает на звонки. А ведь сегодня день рождения нашей дочки — семь лет исполняется. Мы готовились к празднику целую неделю.
— А он подарок купил? — не унимается Машка.
— Конечно, купил. Сюрприз будет.
Я сама не знаю, купил ли. В последний месяц Дима стал какой-то отстранённый. С работы приходит поздно, за телефон хватается, как только он зазвонит. А когда я спрашиваю, что случилось, отмахивается — мол, работы много, проект сложный.
Звонок в дверь. Машка радостно подпрыгивает.
— Папа пришёл!
Но за дверью стоит не Дима, а моя сестра Оля с племянником.
— Привет, — говорит она, целуя меня в щёку. — А где именинница?
— Тётя Оля! — бросается к ней Машенька.
— С днём рождения, красавица моя! Вот тебе подарочек.
Оля протягивает большую коробку. Машка тут же начинает её распаковывать — там кукла Барби с целым гардеробом.
— Спасибо, тётя Оля! Она такая красивая!
— А где Дима? — тихо спрашивает сестра.
— Задерживается. Скоро будет.
— Таня, у тебя лицо кислое. Что-то случилось?
— Потом поговорим, — шепчу я. — При детях не хочу.
Приходят ещё гости — родители Димы, мои родители, несколько семей с детьми. Квартира наполняется смехом и детским гамом. Только вот главного виновника торжества — папы — всё нет.
— Танечка, а где Дмитрий? — спрашивает его мать, Валентина Сергеевна. — Неужели на работе в такой день?
— Да, представляете, — вынужденно улыбаюсь. — Авральчик какой-то.
— Надо же, как некстати.
Машенька бегает между гостями, показывает подарки, радуется. Но я вижу, что она поглядывает на дверь — ждёт папу. А мне становится всё хуже. Где он? Что случилось?
Наконец звонит телефон. Дима.
— Алло, где ты? — шепчу я, отходя на балкон.
— Таня, прости, не смогу приехать.
— Как не сможешь? У дочери день рождения!
— Понимаю. Но тут срочное дело возникло. Клиент важный, встреча переносу невозможна.
— Дима, ты серьёзно? Гости уже все в сборе, Машка тебя ждёт!
— Ну извинись как-нибудь. Скажи, что заболел или ещё что.
— Я не буду врать ребёнку! Приезжай немедленно!
— Не могу, Таня. Понимай правильно.
— Правильно? А ты понимаешь, что пропускаешь день рождения единственной дочери?
— Не единственной.
Слова повисли в воздухе. У меня мурашки по коже побежали.
— Что ты сказал?
— Ничего. Оговорился.
— Дима, что значит "не единственной"?
Пауза. Долгая, тягучая пауза.
— Таня, не сейчас. Поговорим потом.
— Нет, сейчас! Объясни, что ты имел в виду!
— У меня ещё есть дочь. От Светланы.
Я чувствую, как мир рушится. Хватаюсь за перила балкона, чтобы не упасть.
— Какая Светлана? Какая дочь?
— Светлана — моя... мы встречаемся полгода. У неё дочка трёхлетняя. Мария.
— Встречаетесь? То есть как встречаетесь?
— Ну... живём вместе. Таня, я хотел тебе сказать, но не знал как.
— Живёте вместе? А я кто тогда? А Машенька кто?
— Вы... ты моя жена, Машенька дочка. Но я влюбился в Светлану.
— Влюбился... А про нас забыл?
— Не забыл. Просто... так получилось. Я не хотел, чтобы так вышло.
— Дима, ты о чём говоришь? У тебя семья! У тебя дочь сегодня день рождения отмечает!
— Знаю. Но я не могу больше жить двойной жизнью. Устал врать.
— Двойной жизнью? Сколько времени это длится?
— Полгода, как я сказал.
— И всё это время ты меня обманывал?
— Обманывал. Прости.
Я стою на балконе и не могу поверить в происходящее. Муж, с которым прожила десять лет, с которым растим дочь, заявляет мне по телефону, что у него другая семья.
— Дима, приезжай. Поговорим нормально.
— Не могу. Мы с Светланой и Машей на день рождения её племянника едем.
— На день рождения племянника? А на день рождения собственной дочери приехать не можешь?
— Таня, ты не понимаешь. Света не знает про вас. Думает, что я холостой.
— Не знает? А паспорт мой видела? Свидетельство о браке?
— Я сказал, что разведён.
— Сказал, что разведён... И живёшь с ней уже полгода...
— Таня, я планировал тебе всё рассказать. Но не сегодня. В день рождения Машеньки неудобно как-то.
— Неудобно? А сейчас удобно? По телефону, когда гости в доме?
— Получилось так. Ты же сама допытывалась.
Я слышу голоса в квартире. Машенька кричит: "Мама, где ты? Торт резать будем!"
— Дима, я тебе в последний раз говорю. Приезжай. Сейчас же.
— Не приеду, Таня. Решение принято. Завтра заеду за вещами.
— За вещами? То есть ты уходишь?
— Ухожу. К Светлане. Мы с Машей хорошо ладим, она меня папой называет.
— А наша Машенька? Она тоже тебя папой называет!
— Наша Машенька... Таня, я буду видеться с ней. Алименты буду платить. Но жить буду со Светланой.
— Ты псих? У тебя жена есть! У тебя дочь есть!
— Была жена. А теперь будет другая.
— Как другая? Мы же не разведены!
— Разведёмся. Подашь заявление, я не буду возражать.
— Я не буду подавать никаких заявлений!
— Тогда я подам.
— Дима, опомнись! Ты рушишь семью! У тебя дочь день рождения празднует, а ты её бросаешь ради чужого ребёнка!
— Не чужого. Я её люблю.
— А нашу Машеньку не любишь?
— Люблю. По-другому, но люблю. Таня, я не хотел, чтобы так получилось, но ничего не могу с собой поделать.
— Мама! — кричит Машенька с балкона. — Ты чего там так долго? Папа звонил?
Я поворачиваюсь к дочери. Она стоит в своём праздничном платье, с блестящими от радости глазами. И не знает, что папа её предал.
— Папа не может приехать, — говорю я. — Заболел.
— Сильно заболел?
— Да, доченька. Очень сильно.
— А завтра поправится?
— Не знаю, Машенька. Не знаю.
Машка расстраивается, но быстро отвлекается на гостей. А я остаюсь на балконе с трубкой в руках.
— Дима, ты слышал?
— Слышал.
— Она спрашивает про тебя. Переживает.
— Я объясню ей всё потом. Когда она подрастёт, поймёт.
— Поймёт что? Что папа её бросил ради другой девочки?
— Не бросил. Просто... обстоятельства так сложились.
— Обстоятельства? Ты влюбился — это обстоятельства?
— Таня, я устал спорить. Завтра приеду, заберу вещи. Поговорим спокойно.
— Не приезжай. Я сама тебе вещи соберу и выброшу на лестницу.
— Как хочешь.
— Дима, а та женщина знает, что ты женат? Что у тебя дочь есть?
— Не знает. И знать не будет.
— Почему?
— Потому что это не её дело.
— Не её дело? А если узнает?
— Не узнает. Мы живём в другом районе.
— А работа? Коллеги знают, что ты женат.
— На работе всем сказал, что разводимся.
— Всё продумал, значит. Давно планировал.
— Не планировал. Влюбился и всё.
— В женщину с ребёнком от другого мужика.
— Её муж погиб. Она вдова.
— Понятно. Значит, тебе жалко стало. Решил семью спасти.
— Не жалко. Полюбил я её. И дочку её полюбил.
— А нас разлюбил?
— Не разлюбил. Но по-другому теперь.
— По-другому — это как?
— Как родственников. Машенька дочка моя, буду помогать. А ты... ты мать моего ребёнка.
— Мать твоего ребёнка? А не жена?
— Не жена. Уже не жена.
Я кладу трубку. Руки трясутся, слёзы текут по щекам. Десять лет брака, семь лет дочке — и всё рушится в один момент.
— Таня, что случилось? — подходит сестра. — Ты плачешь.
— Дима уходит. К другой женщине. У неё тоже дочка есть.
— Что? — Оля хватает меня за плечи. — Ты серьёзно?
— Серьёзно. Только что по телефону сказал. В день рождения дочери, представляешь?
— Сволочь! Как он мог!
— Мог. И сделал. Говорит, что влюбился.
— А Машенька знает?
— Нет. Сказала, что папа заболел.
— Правильно. Зачем ребёнку такое в праздник слышать.
— Оля, что делать? Как жить дальше?
— Жить без этого урода. Тебе и Машеньке будет лучше без него.
— Но у неё папы не будет...
— Папы у неё уже нет. Папа дочь в день рождения не бросает.
Мы возвращаемся в комнату. Гости замечают, что я расстроена, но никто не спрашивает — не хотят портить праздник ребёнку.
— Мам, а когда папа придёт? — снова спрашивает Машенька.
— Не придёт сегодня, доченька. Сильно заболел.
— А завтра придёт?
— Завтра... Посмотрим, как он себя чувствовать будет.
Машенька расстраивается, но тут её отвлекает игра, которую предложили другие дети. А я иду на кухню, делаю вид, что занимаюсь посудой, и плачу.
— Танечка, что происходит? — подходит мама Димы. — Ты же расстроенная совсем.
— Валентина Сергеевна, садитесь. Поговорить надо.
— Что случилось?
— Дима уходит от нас. К другой женщине.
Свекровь бледнеет.
— Как уходит? Что за чушь?
— Не чушь. Полгода живёт с другой. У неё дочка есть. Дима её воспитывает.
— Не может быть! Дима не такой!
— Такой, оказывается. Мне только что по телефону всё выложил.
— Господи... А Машенька?
— Машенька пока не знает. Как ей объяснить, что папа её предал?
— Не предал! Он образумится! Я с ним поговорю!
— Поздно говорить, Валентина Сергеевна. Он решение принял. Завтра за вещами приедет.
— Не отдавай вещи! Заставь остаться!
— Как заставишь человека, который не хочет жить с тобой?
— Но ведь любил же! Десять лет прожили!
— Видимо, не любил. Или разлюбил.
Свекровь плачет. И мне её жалко — у неё сын оказался таким подлецом.
— Валентина Сергеевна, вы с Машенькой видеться сможете. Я не буду против. Она же не виновата.
— Спасибо, Танечка. Ты хорошая. Дима дурак, что тебя теряет.
Праздник кое-как доходит до конца. Гости расходятся, желая Машеньке всего хорошего. А мне желают терпения и сил — видно, что-то поняли.
Вечером, когда Машенька ложится спать, она спрашивает:
— Мам, а папа завтра будет дома?
— Не знаю, доченька.
— А когда узнаем?
— Завтра узнаем.
— Мам, а вы с папой не ругались?
— Нет, Машенька. Не ругались.
— А почему ты плакала?
— Устала немного. Праздник готовила, волновалась.
— А папа правда болеет?
— Да, болеет.
— Сильно?
— Очень сильно, доченька.
Машенька засыпает, а я сижу рядом с ней и думаю, как ей завтра объяснить, что папы больше не будет. Что у папы теперь другая семья, другая дочка.
И понимаю — это будет самый трудный разговор в моей жизни. Труднее, чем развод, труднее, чем жизнь одной с ребёнком. Объяснить семилетней девочке, что папа её бросил.
А день рождения, который должен был стать радостным праздником, стал днём развода. Днём, когда наша семья перестала существовать.
И самое страшное — это только начало. Впереди развод, деление имущества, встречи в суде. А ещё — объяснения ребёнку, почему папа теперь живёт с другой тётей и другой девочкой.
Но я справлюсь. Обязательно справлюсь. Ради Машеньки. Ради нас обеих.