В марте 2025 года мне посчастливилось посетить серию экспозиций в стамбульском центре современного искусства Arter. Главным открытием стала масштабная выставка Франца Эрхарда Вальтера — немецкого художника, перевернувшего мое представление о взаимодействии с искусством.
Искусство как потенциал: между молчанием и действием.
Arter — большое четырехэтажное здание из которых два отвели под экспозицию Вальтера. Уже на входе меня встретили его тканевые работы: цветные полотна, сложенные в причудливые, но аккуратные формы. Они лежали в тишине, напоминая то ли склад костюмов, то ли архив неких ритуальных объектов. Это «хранилище потенциала»: пока никто не активирует эти формы, они — лишь обещание, незавершенная история. Во мне проснулось настоящее любопытство, захотелось развернуть каждый объект, посмотреть, как он оживет в движении, в нашем взаимодействии (но трогать объекты было нельзя)).
Однако далее по выставке я увидела ответ на этот импульс — фотографии, на которых люди становились частью произведений. Что они делают? Это то самое живое взаимодействие с материалом: смещение фокуса на тело и превращение тела в скульптуру, в процесс.
В одном из залов шел зацикленный видеоряд, в котором можно было увидеть эту трансформацию вживую. Мои первые ассоциации: идеи о контакте (о терапии): в пространстве ткани разворачивается целая история; взаимодействие живых тел наполняет смыслом всю инсталляцию и только тогда материал становится символом, метафорой.
А потом я стала свидетельницей и сама почувствовала эту атмосферу на перформансах, которые проходят здесь в определенное время. Зрители становятся со-авторами, примеряют на себя материал и создают живые, дышащие скульптуры. Это неповторимое зрелище, рожденное здесь и сейчас, в поле тех, кто в нем присутствует.
Процессуальность, контактность, незавершенность форм — весь этот психологический ассоциативный ряд пришел ко мне естественно. И мне захотелось узнать об авторе больше.
Вопрос, который все изменил: травма и ответственность.
Франц Эрхард Вальтер родился в 1939 году во Фульде, в консервативной католической семье. Следующая фраза из его детских воспоминаний стала для меня ключом к пониманию его творчества:
"When I was 12 or 13, I asked the adults: "What did you do about it?""— "Когда мне было 12 или 13, я спрашивал у взрослых: "Что вы с этим сделали?""
Это не вопрос, это вызов. Крик ребенка, заставшего послевоенную Германию, требование ответа о коллективной ответственности, о молчании, которое покрывало травматические события войны. В нем слышны и вина, и боль, и отказ оставаться наблюдателем. Этот экзистенциальный импульс стал двигателем его художественного жеста: если взрослые молчат, я буду действовать. Его перформансы — это акт коммуникации, который ставит зрителя в позицию соучастника, приглашает к переходу от пассивного созерцания к активной, телесной ответственности.
Жест сепарации, который стал признанием.
Один из самых ярких перформансов Вальтера — протест против наследования семейной традиции. На фото (верхняя рамка слева) — молодой человек рядом с металлическим тазиком; он выплевывает смесь разрыхлителя, воды и муки.
Художник так описал эту сцену:
"The tin bowl, the mixture of milk, water, and baking powder that I would spit out, to my parents' bakery. I called the actions Attempt to be a Sculpture." — "Оловянная миска, смесь молока, воды и разрыхлителя, которую я выплюну к пекарне моих родителей. Я назвал эти действия "Попытка стать скульптурой"".
Выплевывание — жест сепарации, отрицание предначертанного пути. Он отказывается «проглатывать (инкорпорировать)» наследие, буквально выталкивая его из себя. Здесь телесное действие становится актом самоопределения, где архетип теста и хлеба превращается в символ отделения от семейного корня.
Парадокс: возвращение вытесненного.
Но самый удивительный поворот ждал Вальтера, когда его мать увидела книгу с его ранними работами и воскликнула: "But Franz Erhard, this is art? It’s our bakery!" ("Но, Франц Эрхард, это искусство? Это же наша пекарня!"). И стала объяснять: "Когда тесто для печенья раскатывают, из него вырезают формы, похожие на твои силуэты. Склеенные элементы как тесто, края которого смазывают яйцом. Доски, прислоненные к стене, — это стопки противней в конце дня. Холсты — грязные фартуки пекарей. Полочная скульптура — точь-в-точь витрина с хлебом".
Ее слова стали откровением для художника. Этот эпизод демонстрирует глубокий парадокс творческого самоопределения: пытаясь сознательно отвергнуть семейное наследие, Вальтер бессознательно воспроизводил его формы и структуры. Корни проявились помимо его намерений. Этот парадокс в точности соответствует психологической концепции возврата вытесненного, несмотря на сознательное отвержение, семейная традиция нашла выход в самой ткани его художественной практики. Он не рассказывал о пекарне, он ею жил и из нее творил, даже не осознавая этого. Его бунт и отрицание на поверку оказались самой прочной связью с источником.
И в этом высшая точка его искусства: мы можем бежать от своего прошлого, но оно живет в нас на уровне форм, линий, тактильных ощущений и телесной памяти. Искусство Вальтера — это не только про то, как тело становится скульптурой, но и о том, как наше прошлое, хотим мы того или нет, продолжает лепить из нас самих произведение, в котором мы узнаем и себя и свою историю.
Представьте, что вы на выставке Вальтера. Решились бы стать частью перформанса и активировать скульптуру или предпочли бы остаться наблюдателем?
Статья подготовлена на основе личного посещения выставки. Все интерпретации и личные наблюдения принадлежат автору. Фотографии сделаны в рамках разрешённой съёмки.
(с) Мария Елисеевна Гусева,
Связаться со мной можно здесь: tg: @mary_storyteller.
#СубъектБессознательного #МарияЕлисеевна #психология #психоанализ #гештальт #бессознательное