– А ты зачем приехала? Мы тебя не ждали, – сказала мать и даже не встала с кресла.
Таня замерла в дверях. На руках – тяжёлая сумка, за спиной – дорога из города, в груди – пульс в ушах. Она медленно опустила взгляд и только теперь заметила: у мамы на коленях плед, а рядом на табуретке – чашка с чаем и тарелка с пирогами. Напротив на диване – Саша, её бывший муж. Он даже не шелохнулся, глядя в телевизор.
– Мам, я позвонила, сказала, что приеду.
– Да мало ли кто звонит. Я думала, ты пошутила. У тебя ж теперь город, работа, другие заботы.
– А ты, значит, не соскучилась?
– Да что за разговоры. Проходи, коли пришла. Только давай без сцен.
Саша усмехнулся. Он всегда так делал – чуть прищурится, губу дёрнет, и уже видно: доволен собой. Таня встала у вешалки, не зная, с чего начать – разуться, оставить сумку, уйти. Мать не двинулась с места. Лицо спокойное, взгляд в экран. Саша громко отхлебнул чай, как будто подчеркивая: он здесь давно, он тут свой.
– А ты что тут делаешь? – наконец, спросила Таня, обращаясь к нему.
– Помогаю, – пожал он плечами. – Забыл, как ты уехала? Маме кто-то нужен. Вот я и бываю.
– Ты «бываешь» или живёшь здесь?
Мать впервые оторвалась от телевизора.
– Он мне помогает, Таня. Дрова колет, в магазин ходит, посуду моет. Он хороший. А ты только звонишь, и всё.
– Мама, это мой бывший муж.
– Ну и что? Он роднее, чем ты, – сказала мать и прижала к себе Сашу. – Он рядом. А ты только и знаешь, что учишь меня жизни по телефону.
Таня не сразу поняла, что она хочет сказать. В горле стоял ком, руки холодели. Она поставила сумку у порога.
– Ты хоть понимаешь, как это звучит?
– А ты понимаешь, как ты живёшь? Как в Москве-то, хорошо? Карьера, начальство, каблуки? А я тут одна, если бы не Саша, совсем бы пропала. Он человек. Надёжный.
– Надёжный? Мама, он меня бил. Ты ведь это знаешь.
Саша встал с дивана, криво усмехаясь.
– Перестань, Таня. Кто старое помянет…
– А я не забуду! – резко сказала она. – Ты же орал на меня посреди ночи, выволакивал на улицу. А теперь сидишь тут, чай пьёшь, как родной.
Мать встала. Медленно, с натугой, но встала. Подошла к Тане, глядя строго.
– Он всё понял. Изменился. А ты не даёшь шанса. Я его знаю теперь лучше, чем знала раньше. Он со мной добрый. Ты же сама себе придумала жизнь. А мы тут выживаем.
– Мама, ты его защищаешь, потому что тебе удобно. Потому что он таскает тебе сетки из «Магнита», и всё. А остальное тебя не волнует?
– А тебя волнует, как я тут одна, в этой глуши? Вон у забора соседка Лидка сгорела на Пасху, так даже скорую вовремя не вызвали. А ты где была? В своём офисе. Умная такая.
Саша молчал. Видно было, что ему приятно всё происходящее. Он медленно пошёл к двери, взял куртку, натянул шапку и прошёл мимо Тани, даже не глядя на неё.
– В магазин схожу. Хлеба нет.
Дверь хлопнула. Таня прислонилась к стене и закрыла глаза.
– Мама, ты не понимаешь, что делаешь.
– Очень даже понимаю. Ты уехала. А он остался. Что я должна, одна тут сидеть в темноте? У тебя ведь и жизни своей нет. Всё работа да работа. В выходные не приезжаешь, летом только раз была.
– Я работаю, чтобы нам всем было лучше. Я не развлекаюсь.
– А мне твоя работа – что с неё? Ты хоть раз спросила, как я тут живу? Кто дрова рубит, кто в баню помогает носить воду? Я уже не девочка.
Таня почувствовала, как злость поднимается в груди. Ей хотелось закричать, стукнуть кулаком в стену, выбежать на улицу. Вместо этого она подошла к окну, посмотрела на серое небо, на заросший огород, на старую баню, покосившуюся к забору.
– Я хотела тебя забрать в город. Ты не захотела.
– Конечно, не захотела. Там мне делать нечего. Всё чужое. Люди бегут, как сумасшедшие. У меня тут жизнь. А теперь вот ещё и Саша рядом.
– Так и живи с ним. Только не называй его роднее меня. Ты мне мать или нет?
– А ты мне дочь или нет?
Таня повернулась. Они смотрели друг на друга — две женщины, уставшие, обиженные, слишком похожие. Молчали.
Саша вернулся ближе к вечеру. Принёс хлеб, молоко, ещё что-то. Мать открыла двери, пустила его, как будто ничего не было. Он прошёл на кухню, поставил пакеты, стал раскладывать по местам. Таня сидела в зале на диване, укрывшись пледом, смотрела в никуда.
– Ну что, поужинаем? – бодро сказал Саша.
Мать накрыла на стол. Картошка с селёдкой, солёные огурцы, квашеная капуста.
– Таня, иди, поешь. Что как чужая.
– Я и есть чужая.
– Перестань. Всё в жизни бывает. Жили, любили. Потом разошлись. Надо уметь прощать.
– Ты что, теперь морали читаешь?
– Я тебя не обижаю. Ты сама обижаешься.
Они ели молча. Только мать старалась подбадривать.
– Танюш, капустка вкусная, я сама делала. Возьми ещё.
– Не хочу.
Саша вздохнул.
– Вот зачем ты приехала, Таня?
– Хотела побыть с мамой.
– А получается, что ты всё нам портишь. Мы тут как-то наладили всё. Не богато, но спокойно. А ты пришла, как буря.
– Ты даже не понимаешь, как это всё... противно.
– А ты посмотри на это с другой стороны. Я же не к тебе пришёл. Я к твоей маме.
– А я – её дочь.
– И что? Ты не понимаешь, Таня, в жизни не всегда родство по крови. Вот ты родная, но ты уехала. А я здесь.
Мать встала из-за стола, подошла к Тане, присела рядом.
– Не надо, – прошептала Таня. – Не прикасайся.
– Я старая уже, Танюша. Ты умная, хорошая, но ты далеко. А Саша рядом. Ты уехала, и он мне помогал. Ты думаешь, я выбираю? Да я просто боюсь остаться одна.
– А ты подумай, каково мне слышать, что он тебе роднее.
– Прости.
– Не верю.
– Тогда не прощай. Но я всё равно тебя люблю.
Вечером Таня сидела в своей комнате. Та же кровать, тот же ковер на стене. Сняла сапоги, укуталась в старое одеяло. В окна билось тусклое деревенское освещение, и из кухни слышался голос Саши. Он рассказывал что-то матери, шутил, она смеялась.
Таня закрыла глаза.
Когда она проснулась, в доме было тихо. Она вышла на кухню – Саша дремал на диване, мать сидела у окна, вязала.
– Поеду я, – сказала Таня.
– Не уезжай сегодня, – тихо ответила мать. – Осталась бы. Зимы боюсь. Ты хоть натопишь баню, как раньше. Помнишь?
– Помню.
– Тогда останься.
– Только если он уйдёт.
Мать молчала. Потом медленно кивнула.
– Хорошо. Я сама его попрошу.
Саша ушёл через час. Без споров. Просто взял куртку, шапку, вышел.
– Спасибо, – сказала Таня, стоя у двери.
– Не за что, – ответил он. – Всё равно всё временно.
Вечером Таня действительно натопила баню, принесла воды, как в детстве. Мать сидела на лавке, вытирая волосы полотенцем.
– Как раньше, да?
– Только мы вдвоём, – улыбнулась Таня.
– Вот и хорошо. Пусть хоть один вечер будет, как раньше.
– Давай начнём с него.