Благодаря своей поездке в СССР Саманта мгновенно стала одной из самых популярных личностей в мире. Я лично видел Саманту в Москве и могу сказать: она была удивительно очаровательной девочкой. Когда она только прилетела в Москву, то сообщила: «Здесь есть две опасности, которых я всерьез опасаюсь. Первая – это медведи, которые разгуливают у вас по улицам. Вторая – это работники КГБ, которые тут повсюду».
В тот момент я работал корреспондентом газеты «Труд» и был одним из тех журналистов, которые подробно освещали ее визит в Союз. Она олицетворяла какой-то удивительно светлый образ Америки, которая и без того манила многих советских людей. Мы тогда искренне считали, что простые американцы тоже хотят мира и дружбы с нами, но им этого не позволяют империалисты и милитаристы, засевшие в Белом доме и Госдепе. Саманта Смит стала тем представителем народа Америки, который был понятен здесь и детям, и взрослым. С точки зрения «народной дипломатии» это был великолепный ход.
В разное время я освещал деятельность и других персонажей тогдашней «народной дипломатии» – жены индейца-заключенного Леонарда Пелтиера, чернокожей активистки Анджелы Дэвис и т. д.
Но такого фурора в СССР, как Саманта, не производил больше никто. Советские люди впервые увидели, какие очаровательные дети живут в Америке, считавшейся у нас «средоточением мирового зла». Они убедились: если в будущем отношения между державами будут строить такие люди, как Саманта, то никакой ядерной войны просто не может быть. Она наглядно показала: простые люди по обе стороны океана не хотят войны, они ее очень боятся.
Когда в 1985-м к нам в редакцию по телетайпу пришло известие, что Саманта погибла в авиакатастрофе, у всех нас был настоящий шок, многие люди искренне плакали и отказывались верить в это. Это была огромная трагедия для советских людей. На ее примере миллионы людей увидели – американцы могут быть очень искренними, а их дети не умеют лгать, в отличие от политиков. Они смотрят на мир открытыми глазами – так, как Саманта Смит.
Эта девочка стала важнейшим элементом «народной дипломатии», обозначив своим приездом момент, когда настало время «наводить мосты» между СССР и США. И эта «народная дипломатия» работала. Позже я принимал участие во многих «телемостах», больших ток-шоу, которые вел Владимир Познер и другие журналисты, между актерами, деятелями культуры, учеными и т. д. Все это движение началось с визита Саманты в СССР. По сути, это был элемент «мягкой силы» Америки, которую она проецировала на нашу страну, хотя такого понятия в геополитике тогда еще не было.
Этот диалог происходил на фоне продолжавшейся гонки вооружений и регулярного проведения ядерных испытаний. А в любой советской школе детям рассказывали, что нужно делать и как себя вести в случае ядерного удара по их городу. Но советские люди и американцы вели дистанционный диалог через океан, и благодаря ему они видели, что одинаково хотят жить в мире и дружбе.
Сегодня такой «маленький посол мира» может появиться прежде всего со стороны России. Наша страна всегда выступала за мирное разрешение всех конфликтов, за равноправный диалог, а не за войну. Сегодня же весь западный мир ополчился на государство, которое на протяжении всей новейшей истории выступало за мир, но на которое неоднократно нападали как раз с Запада. Как и раньше, западные политики сейчас старательно создают «русскую угрозу» в глазах своего населения. Несмотря на то что примеров «российской агрессии» на протяжении как минимум последних полутора веков практически нет.
Сегодня я поддерживаю контакты с простыми жителями США, они по-прежнему готовы и к диалогу, и к дружеским отношениям с РФ. Они уважают русских, а многие из них хорошо помнят ту роль, которую Россия сыграла в Гражданской войне в США в 19-м веке, всемерно поддержав северян. У двух великих держав не менее великая общая история, а на севере нас разделяют сегодня всего четыре километра в Беринговом проливе. Тут стоит вспомнить «расовый манифест Эйнштейна», где прямо сказано: «В ядерный век мы все должны научиться мыслить по-иному». На мой взгляд, визит Саманты Смит в СССР показал: «Воля народов – это одно, а стремления элит – совсем другое».