Подождав ещё пару дней, наконец, решился спуститься с сопки, где располагался мой вагон, в расположение воинской части. Прав Иван, пора домой, вторая половина декабря на дворе. Успеть бы домой до нового года. В голове вертелись слова из песни Высоцкого:
Но спускаемся мы, с покорённых вершин,
Что поделать, и боги спускались на землю…
Я зашёл в часть через КПП, не удостоив дежурного даже взглядом. Выскочил со стороны части и прямиком направился в штаб. Вошёл внутрь длинного одноэтажного деревянного строения, снаружи обшитого досками. Выкрашенного в светло-коричневый цвет. В коридоре меня встретил Замполит части Рустамов.
- Здравия желаю, товарищ капитан, - поприветствовал я офицера.
- О, Копьев. Какими судьбами? – с ехидной улыбкой начал замполит. – Ни как увольняться пришёл?
- Так точно, товарищ капитан.
- Тогда пошли в мой кабинет, предложил Рустамов.
Мы вошли в его кабинет. Посередине помещения стаял длинный стол, видимо для брифинга. В углу шкаф с разноцветными папками, а рядом большой металлический сейф. Вокруг стола стояло с десяток стульев. В комнате было большое окно с решёткой снаружи. Свет из окна освещал пространство.
Рустамов подошёл к дальней части стола, на котором лежало множество разных бумаг. Он покопался и вытащил листок. Бросил его на стол.
- Вот тебе Копьев обходной лист. До обеда всё подпишешь и ко мне. К комбату за военным билетом я сам зайду. И собирай вещи. К вечеру, чтобы тебя в расположении не было. Так точно товарищ капитан, козырнул я и для убедительности щёлкнул каблуками сапог.
Я выскочил в коридор и посмотрел в листок. Нужно было собрать десять подписей. На листе значились: Нач. вещ, нач. прод, командир роты, старшина роты, бухгалтерия, замполит части, комбат, начальник штаба, начальник участка, нач. санитарной части.
- Этак мне неделю бегать, пока всех обойду. Я поморщился. Потёр лоб и задумался, к кому бежать сначала? Сзади раздался знакомый, такой мерзкий моему уху голос комбата:
- Копьев, ты ещё в части, я не понял. Ты когда увольняться собираешься?
- Да вот, товарищ майор, размышляю к кому первому с обходным бежать.
Мне представилась картинка, как я поворачиваюсь на голос комбата и расставив руки в разные стороны направляюсь к нему, чтобы упасть в его отеческие объятья и разрыдаться от счастья. Потом увидеть его краснеющую физиономию, перекошенную злобой и негодованием. Сильный удар кулаком по столу и визг, типа – Это что за панибратство ты себе позволяешь? Потом вызов дежурного, записка об аресте и препровождение на гарнизонную гауптвахту. Но это были только грёзы. Я стряхнул наваждение и продолжил диалог.
- Зайди ко мне в кабинет, скомандовал майор. Я беспрекословно подчинился и поплёлся за ним, предвкушая отказ в увольнении, до нового года. Ивахненко был как всегда серьёзен.
- Ну-ка боец, дай мне свой обходной.
Я положил перед ним канцелярскую бумажку желтоватого оттенка.
Офицер сел в кресло и подтянул бумажку поближе. Нахмурил лоб, бегло пробежал по листку глазами, взял авторучку и поставил свою подпись во всех графах кроме одной, где значился замполит. Он протянул мне листок.
- Иди к Рустамову, он завизирует, выдаст военный билет и право на льготное приобретение проездного документа до места жительства. Потом в кассу за деньгами. К вечеру чтобы твоей персоны не было в расположении. Есть, отрапортовал я, чуть не ответив «мой майор», ещё раз стряхнул грёзу и направился в кабинет Рустамова.
В казарме меня встретили с распростёртыми объятиями. Пацаны с улыбками на лицах подходили и пожимали руки.
- Саня, здорово. Как сам? Давно в роту не захаживал.
- Как то лень было, да и на объекте спокойнее, сами знаете. На вагоне ни кто мозги не моет.
- А ты чего сегодня-то, - спросил Дарик.
-Домой пора, по дому заскучал. И показал бегунок.
- Счастливый, а у меня ещё аккорд. Надо сгоревшие казармы восстанавливать, а уж потом дембель – с некоторой грустью произнёс сослуживец.
Сборы были не долги, в этот день двадцатого декабря я получил на руки увольнительный лист и остальные документы. Получил отпускные. Пришёл в вагончик, последний раз окинул его взглядом, сплюнул и пошёл в сторону автобусной остановки, расположенной в Зелёном городке. Провожатым вызвался Иван Денисенко. Мы встретились на остановке. Дождались рейсового автобуса и поехали в город, прямиком до вокзала.
На вокзале я купил в привокзальной кассе билет до Москвы. Мы зашли в магазин. На оставшиеся деньги купили две бутылки водки и булку на закуску. Одну сразу распечатали и выпили по сто грамм за дембель, а вторую я отдал Ивану, чтобы он сделал подгон от меня пацанам оставшимся в роте. Денег осталось на две кружки пива метро, доехать с вокзала до дома.
Мы стояли с Ваней в местной пивнушке у столика, с видом из большого витражного окна на привокзальную площадь и здание вокзала.
Вот также мы стояли с пацанами год назад, неспешно попивали пенное пиво и разговаривали о смешных эпизодах службы. На улице сновали прохожие. Два местных алкаша стреляли мелочь себе на выпивку. Мимо проходил мужчина, вполне интеллигентного вида. В костюме с галстуком. В руке он держал кожаный дипломат. Конечно же, местные гопники подошли к нему и стали выпрашивать наличные, очевидно прибегая к угрозам и ругательствам. Мужчина, ничего не говоря, медленно поставил дипломат на замороженный, покрытый ледяной коркой, припорошенный снегом асфальт и неожиданно с пол оборота, хлёстко ударил в лицо одного ухоря. Потом развернулся ко второму и коротким движением левой руки нанёс удар в область печени. Оба гопника завалились на мёрзлую землю. Джентльмен так же, не говоря ни слова, поднял свой портфель. Как ни в чём не бывало, продолжил свой путь. Такие вот в Иркутске высокие отношения между местными жителями. Через пару минут поднявшись, бродяги кинулись за подмогой. Через десять минут их было уже восемь человек. Не найдя смелого прохожего, они стали озираться ища себе жертву. Конечно же, через витраж, в хорошо освещённом холе пивнушки разглядели нашу компанию. Как водится, решили выпустить пар. Нас было четверо, а их вдвое больше и они посчитали, что мы будем лёгкой добычей. В кафе от босяков вошёл переговорщик. Он был одет в чёрный бушлат на манер морского, только с одним рядом пуговиц и без шапки, не смотря на холод. С лохматой белой чёлкой и красным от мороза лицом. Он боком подкатил к нашему столу, заправски, как завсегдатай облокотился локтями о стол и сходу начал свой монолог. От переговорщика сильно пахло перегаром, но язык не заплетался.
- Ну что пацаны, гуляете? Пивко пьёте?
- А тебе какое дело, - с недоумением спросил я.
- Короче, скидываетесь по рублику и валите отсюда, если жить хотите.
Тут возмутился хохол:
- Ты что здесь, местный прыщ? Тогда беги к своим шавкам, передай дырку от бублика, только смотри штаны не потеряй.
- Мы местные – продолжил босяк. - А вы либо будете платить, либо кровью умоетесь.
- Ты нас там подожди, если хочешь, - вступил в разговор Иван.
Окинув нашу компанию злобным взглядом, визитер, оскалившись, убрался восвояси.
Мы переглянулись.
- Ну что делать будем? Теперь драки не избежать.
- Но их восемь, а нас… - С некоторой неуверенностью в голосе произнёс Хворов.
Неожиданно к нам повернулся мужчина лет тридцати. С пышными чёрными усами светлыми глазами и проницательным взглядом. Он обратился сразу ко всем.
- Что, местная шпана донимает?
Мы дружно посмотрели на парня, а он продолжил.
- Я сам не так давно со службы. Сверхсрочную тащил. Командиром отделения был. Меня Михаил зовут.
Парень по очереди протянул всем руку для рукопожатия. Мы представились по очереди. Рукопожатие оказалось крепким. От парня веяло силой и уверенностью.
- Вот что, заговорил Михаил. Поскольку вы рядовые, командовать буду я, если не возражаете. Значит так. Выходим и не разговаривая валим всю компанию. Только молча, всей гурьбой и сразу, нахрапом. Неожиданность наш козырь. Пятерых кладём, трое побегут. Зуб даю. Как побегут, не теряйтесь, отгоните и обратно в круг, а там видно будет. Если всё ясно, тогда я первый. Вы следом и сразу, - ещё раз подчеркнул командир. Отобьёмся, - подмигнул, обернувшись в нашу сторону Михаил.
Мы всей компанией рванулись за Михаилом. Тот парламентёр выскочил нам на встречу. Остальные гопники потянулись за ним. Сержант, без слов нанёс переговорщику такой удар, что в разные стороны полетели сопли, слюни и зубы. Местный кадр упал как подкошенный. Дальше вступили в дело мы. От неожиданности гопота даже не защищалась, а молча падала на свежевыпавший снег. Через несколько секунд, на ногах осталось только двое местных. Остальные охали на снегу. Михаил колотил второго и приговаривал.
- Что деньжат по лёгкому срубить решил? Запомни и своим передай – Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.
Он отпустил тело и в сердцах пнул ногой.
В это время, мы с хохлом, уже срубили по одному агрессору. Сняли ремни, накинули на руки и ринулись в сторону трамвайных путей за убегающей басотой. Отогнали их метров на сто пятьдесят и вернулись к компании.
Мы собрались в круг. Все тяжело дышали, выпуская в небо изо рта клубы пара. Неприятели, пришедшие в себя, пытались уйти и тащили за собой поражённых подельников. В глазах Михаила также как в наших, сверкали искры триумфа. Первым заговорил наш предводитель.
- Ну, что бойцы, отлично сработали, чётко и слаженно. Искренне рад знакомству. Он пожал каждому руку и каждого назвал по имени.
- Дело решилось как нельзя лучше. Благодарю за службу.
Он поднял руку к козырьку своей кепки, повернулся и пошёл в сторону утихающего вечернего города. Мы ещё немного постояли, поговорили, анализируя происшествие. Отдышавшись, отправились к автобусной остановке. Вот такая история, - подытожил я.
Иван только зубом цыкнул. Потом отхлебнул пива из своей кружки.
Продолжение следует…