Гуляя меж кривых рядов Центрального (Колхозного) рынка…
Когда-то уважаемый гражданин имел в своем портфеле не только авоську, но и адресное бюро дружеских связей: молочница Глаша, мясник дядя Петя, фруктовая королева тётя Маня, а иногда даже один совершенно секретный поставщик зелени — студент-ботаник, который торговал укропом в промежутках между лекциями по ботанике.
Человек ходил на рынок не столько за картошкой, сколько за культурой: за переговорами, за дипломатией, за ритуалом сравнения огурца длинного и короткого.
Торговаться было искусством, сродни дипломатии великих держав. «Десять рублей!» — «Да вы что, милочка, за такие деньги и сама корова на вас обидится!»
И всё это под звон монет, запах свежего хлеба и философский спор о том, какая клубника настоящая, а какая — от лукавого.
А теперь? Современного человека заманили в супермаркет, как доверчивого телёнка в стойло. Тут тебе ровные ряды, ровные цены и ровные лица покупателей. Никто не спорит. Никто не шепчет заговорщицки: «Дочка, возьми чесночок домашний, у меня точно он лучше». Никто не говорит: «Ну ладно, только для тебя дешевле». Скидка рождается не в человеческом диалоге, а в бухгалтерской голове. И вот мы идём вдоль бесконечных стеллажей, как по казённому коридору, с корзиной вместо души.
Супермаркет — это цирк без клоунов: всё ярко, но смеяться нечему. Человек там не покупатель, а биологическая единица, которая должна двигаться строго по маршруту: молочные — налево, овощи — направо, касса — прямо, счастье — в пределах карточного лимита.
И вот исчезает рынок как феномен. Вместе с ним уходят и навыки переговоров, и понятие «свой человек», и даже элементарное знание: где капуста вкуснее, а где — так, трава для кроликов. Люди перестают узнавать голоса продавцов, перестают обсуждать рецепты прямо у прилавка, перестают чувствовать, что еда — это часть дружбы, а не просто товар в вакууме.
И что мы имеем? Визит на рынок, который раньше был почти как поход в театр, нынче превратился в музейный экспонат. Молодые люди заходят туда как в экзотику: смотрят на торговцев, будто на экспонаты этнографической выставки. «Смотрите, мама, они ещё разговаривают! И даже цену можно менять!»
Впрочем, систему трудно переиграть. Она умна и практична. Но, как говорили бы классики, «практичность — это хорошо, но вкус клубники от тёти Мани лучше».
Так вот- настоящая цена помидора — это не цифра на штрихкоде, а то, сколько шуток вы обменяли с продавцом, пока его выбирали. И настоящая скидка — это не «-20% по карте лояльности», а улыбка тёти Мани, которая добавила сверху ещё один персик «для тебя, красавица».
А супермаркет… он, конечно, удобен. Но в нём вы никогда не узнаете, что у дяди Пети сегодня настроение хорошее, и поэтому мясо свежее и домашнее.
И вот именно это — безвозвратная потеря культуры. Потому что рынок — это не торговля. Это маленький роман. А супермаркет — всего лишь чек.
