— Ты слишком много тратишь на себя! — упрекал меня муж, сидя на диване, который я купила. Я перестала тратить. На него. Совсем.
Этот диван был моей гордостью. Глубокого серого цвета, с мягкими подушками, в которые хотелось провалиться после долгого рабочего дня. Я выбирала его три недели, объездила с десяток мебельных магазинов, пока не нашла тот самый. Стас в этом процессе не участвовал. «Выбери сама, Алина, у тебя вкус лучше», — благородно разрешил он, не отрываясь от экрана ноутбука. Я и выбрала. И оплатила. И доставку проконтролировала. Стас потом только помог грузчикам занести его в нашу однушку и тут же на него прилег, заявив, что диван — что надо. С тех пор он проводил на нем большую часть своего времени.
А я проводила большую часть своего времени на работе. Я — ведущий логист в крупной транспортной компании. Работа нервная, ответственная, с ненормированным графиком, но и оплачивалась она соответственно. Квартира, в которой мы жили, досталась мне от бабушки. Стас переехал ко мне через полгода после свадьбы. Тогда он еще работал системным администратором, получал среднюю зарплату, но с горящими глазами рассказывал о своих будущих проектах. Говорил, что вот-вот откроет свой сервис по ремонту компьютеров, найдет инвесторов и тогда мы заживем. Я верила и поддерживала.
Первый звоночек прозвенел, когда его сократили. Я, конечно, расстроилась, но тут же начала его утешать. «Ничего, Стасик, — говорила я, обнимая его, — отдохнешь пару недель, а потом найдешь что-то еще лучше. Ты же у меня умница». Он согласно кивал, но на вторую неделю отдыхать ему понравилось больше, чем искать работу. Его «поиски» сводились к ленивому пролистыванию сайтов с вакансиями раз в день и громким вздохам о том, что «нормальной работы для настоящих специалистов сейчас нет, одни подай-принеси за три копейки».
Незаметно прошло полгода. Я тянула на себе все: ипотечный хвост, который остался после доплаты за ремонт, коммуналку, продукты, одежду. Стас же превратился в домашнего критика и эксперта по экономии. Моей экономии, разумеется.
— Алин, ты опять купила этот свой модный кофе? — морщился он, заглядывая в пакет из магазина. — Полкило за тысячу рублей! Можно же обычный купить, за триста.
— Стас, я люблю этот кофе. Это моя маленькая радость утром, перед работой.
— Радость… — тянул он. — А о нашем бюджете ты подумала? Нам надо копить, а ты деньги на ветер бросаешь.
Я молчала. Спорить было бесполезно. То, что «наш бюджет» на сто процентов состоял из моей зарплаты, он предпочитал не упоминать. Потом под раздачу попали мои походы в салон на маникюр.
— Зачем тебе это? — искренне недоумевал он. — Ты же не пианистка. Могла бы и сама дома ногти накрасить. Сколько ты там оставляешь? Две тысячи? Лучше бы мяса хорошего купила на эти деньги.
Я пыталась объяснить, что ухоженные руки — часть моего имиджа на работе, что мне важно чувствовать себя уверенно на встречах с клиентами. Он слушал, кивал, а потом выдавал: «Все это отговорки. Просто транжирство».
Последней каплей стала покупка осенних сапог. Мои старые окончательно пришли в негодность, молния сломалась, а каблук стерся почти до основания. Я после работы заехала в торговый центр и купила новые. Кожаные, удобные, на устойчивом каблуке — то, что нужно, чтобы бегать по гороеду. Довольная, я пришла домой и начала распаковывать коробку. Стас, лежа на диване с планшетом, оторвал от него взгляд.
— Ого, обновка? — спросил он с плохо скрываемым осуждением. — И почем нынче такая роскошь?
— Не такая уж и роскошь, — я старалась говорить спокойно. — Старые совсем развалились.
— Ясно. А я вот, между прочим, хотел себе новый игровой джойстик, но решил повременить. Потому что я думаю о семье, об экономии. А кто-то, видимо, нет.
И вот тогда прозвучала та самая фраза. Он сел на диване, том самом, который я купила, и с видом строгого отца, отчитывающего непутевую дочь, произнес:
— Ты слишком много тратишь на себя!
Внутри меня что-то щелкнуло. Я посмотрела на него: мужчина в самом расцвете сил, в футболке, которую я купила ему три месяца назад, в спортивных штанах, которые я тоже купила, сидит на моем диване, в моей квартире и упрекает меня за то, что я на свои же заработанные деньги купила себе жизненно необходимую вещь. А он в это время мечтает о джойстике. Не о работе, не о том, как помочь мне, а о джойстике.
Я ничего не ответила. Просто молча убрала сапоги в шкаф, переоделась и пошла на кухню готовить ужин. Но в голове уже созревал план. Это была не злость, не обида, а холодная, звенящая ясность. Он прав. Я действительно слишком много трачу. Только не на себя.
На следующий день я начала новую жизнь. В обеденный перерыв я, как обычно, пошла в супермаркет за продуктами. Раньше я брала большую тележку и набивала ее доверху: мясо для Стаса, его любимые сосиски, пельмени на всякий случай, несколько видов сыра, йогурты, сладкое к чаю. В этот раз я взяла маленькую корзинку. В нее я положила филе индейки, брокколи, творог, пару авокадо, упаковку рукколы и горький шоколад. То, что люблю я. Когда я вернулась домой и разобрала пакеты, Стас заглянул в холодильник.
— А где… это… еда? — растерянно спросил он.
— Вот, — я кивнула на полку. — Я купила продукты.
— Индейка? Брокколи? Алин, ты серьезно? А нормальное что-то есть? Мясо где?
— Стас, ты же сам вчера говорил про экономию, — я посмотрела на него самыми невинными глазами. — Мясо сейчас дорогое, а птица — бюджетный вариант. И овощи полезнее, чем пельмени. Мы же должны заботиться о здоровье и бюджете.
Он нахмурился, но возразить было нечего. Я сама приготовила себе на ужин индейку на гриле с овощами. Стас с тоскливым видом сварил себе макароны из старых запасов.
Через пару дней у него закончились сигареты.
— Алин, дай денег на сигареты, — бросил он, одеваясь.
— У меня нет налички, — спокойно ответила я, помешивая свой утренний кофе. Тот самый, дорогой.
— Ну так переведи на карту.
— Не могу, Стас. Это непредвиденные расходы. Мы же договорились экономить. Курение — вредная и дорогая привычка. Может, это знак, что пора бросать? Подумай, какая экономия для нашего бюджета.
Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему продать почку. Хлопнул дверью и ушел. Где он нашел деньги, я не знаю, но вечером он курил на балконе, злой как черт.
Эксперимент набирал обороты. Когда он пожаловался, что у него закончился его дорогой шампунь от перхоти, я с улыбкой протянула ему свой — с ромашкой. «Зачем нам два разных флакона? Это нерационально», — пояснила я. Он мыл голову ромашкой и чесался. Когда он попросил денег на стрижку, я предложила ему свою машинку для стрижки, которую покупала когда-то для отца. «Я могу тебя сама подстричь под насадку. Очень экономно». Он отказался и ходил лохматый.
Самым ярким эпизодом стала история с интернетом. Платила за него всегда я, автоплатеж был настроен с моей карты. И вот однажды я просто отключила автоплатеж. Утром в субботу дом погрузился в тишину. Стас несколько раз перезагрузил роутер, подергал провода, а потом подошел ко мне.
— У нас интернет не работает. Позвони провайдеру.
— А зачем? — я подняла на него глаза от книги.
— Как зачем? Что мне делать целый день?
— А ты заплатил за него?
Он замер.
— Я? А почему я? Ты же всегда платила.
— Платила. Но мы же экономим. Я подумала, что раз ты целыми днями сидишь в интернете, то, наверное, это важная статья расходов для тебя. А раз так, то ты можешь взять ее на себя. Ты же ищешь работу, тебе интернет нужнее.
— Да чем я заплачу? — взвился он. — Ты же знаешь, что у меня денег нет!
— Ну, тогда придется обойтись, — я пожала плечами. — Можно книгу почитать. Или в квартире убраться. Очень бюджетные развлечения.
Такого яростного взгляда я у него еще не видела. Он назвал меня мелочной, мстительной и эгоисткой. Я молча слушала, а потом сказала:
— Зато экономной. Как ты и хотел.
Он ушел к другу, якобы помочь с переездом. Я знала, что он просто пошел сидеть в чужом интернете. А я провела чудесный день. Включила музыку, разобрала шкафы, приняла ванну с пеной, посмотрела фильм на ноутбуке, который заранее скачала. В квартире было тихо и спокойно.
Напряжение росло с каждым днем. Стас ходил по дому мрачной тенью. Он пытался давить на жалость, говорил, что я его совсем не люблю. Пытался скандалить, обвиняя меня во всех смертных грехах. Я была непробиваема. На все его претензии у меня был один ответ, его же собственными словами: «Надо экономить», «Это нерациональные траты», «Нужно думать о будущем».
Однажды вечером ко мне зашла подруга Лена. Стас, буркнув «привет», закрылся в комнате. Мы сидели на кухне, пили чай.
— Что у вас происходит? — спросила Лена, понизив голос. — Он какой-то почерневший весь.
Я рассказала ей все. Про сапоги, про диван, про свою новую политику «тотальной экономии». Лена слушала, открыв рот, а потом расхохоталась.
— Алинка, ты гений! Давно пора было. А то совсем на шею сел. И что, как он реагирует?
— Бесится. Говорит, что я его унижаю.
— Унижаешь? — фыркнула подруга. — А сидеть на шее у жены и попрекать ее чашкой кофе — это не унижение? Он просто привык, что ты удобная. А тут удобство закончилось. Смотри, что дальше будет. Такие, как он, долго не выдерживают. Либо работать пойдут, либо…
Она не договорила. В кухню вошел Стас. Он был одет для выхода на улицу.
— Я ухожу, — сказал он с трагическим выражением лица. — Я не могу так больше жить. Ты превратилась в монстра.
Я посмотрела на него и почувствовала… ничего. Ни сожаления, ни боли. Только легкое удивление от того, как долго я этого не замечала.
— Куда ты идешь? — спросила я ровным голосом.
— К маме! Она меня поймет. Она не будет считать каждую копейку!
— Хорошо, — кивнула я. — Это твое решение.
Он, видимо, ожидал, что я брошусь его останавливать, буду плакать и умолять остаться. Но я просто смотрела на него. Он постоял еще минуту, потом схватил с вешалки свою куртку.
— Я еще вернусь за вещами! — бросил он уже из коридора.
— Не забудь джойстик, — крикнула я ему вдогонку.
Дверь хлопнула. Лена смотрела на меня во все глаза.
— И это все? Ты вот так просто его отпустила?
— А что мне нужно было делать? — я пожала плечами и отхлебнула чай. — Упасть в ноги и пообещать снова оплачивать все его «хотелки»? Нет, Лен. Хватит.
Он действительно вернулся через несколько дней. Не один, а со своей мамой, Тамарой Васильевной. Я как раз пришла с работы, уставшая, мечтала только о душе и тишине. А тут они, в коридоре. Тамара Васильевна смерила меня презрительным взглядом с головы до ног.
— Вот, полюбуйся, сынок, — сказала она Стасу, но смотрела на меня. — Вся в обновках, а муж голодный ходит, матери жалуется.
— Здравствуйте, Тамара Васильевна, — я спокойно сняла сапоги. — Стас не голодный, макароны в шкафу лежат. Он умеет их варить.
— Ты как с матерью разговариваешь! — взвился Стас. — Совсем стыд потеряла! Мама пришла помочь нам семью сохранить, а ты язвишь!
— Семью? — я усмехнулась. — А где она была, эта семья, когда я одна работала, а твой сын лежал на диване и рассказывал мне, что я слишком много трачу?
— Настоящая женщина должна вдохновлять мужчину, а не попрекать его куском хлеба! — нравоучительно заявила свекровь. — Стасик в творческом поиске, ему поддержка нужна, а ты…
— Тамара Васильевна, давайте без лекций. Вы за вещами? Они в комнате. Можете забирать.
Они начали собирать его пожитки: компьютер, какую-то одежду, коллекцию дисков с играми. Я сидела на кухне и пила воду. Я слышала, как свекровь шептала ему: «И правильно, сынок, не нужна тебе такая мегера. Найдем тебе нормальную, домашнюю девочку».
Когда они уже стояли на пороге с сумками, Стас обернулся. В его глазах была не злость, а какая-то обида, как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.
— Ты еще пожалеешь, Алина, — сказал он. — Поймешь, кого потеряла.
— Я уже поняла, — тихо ответила я. — Поняла, что потеряла полтора года своей жизни, кучу денег и нервов. И знаешь, Стас, я не жалею. Иди.
Он ушел. Они оба ушли. Я закрыла за ними дверь на два замка. Прошла по пустой квартире. В комнате на полу остались следы от ножек его компьютерного стола. Я подошла к дивану. Моему серому, удобному, прекрасному дивану. Села на него, вытянула ноги и впервые за долгое время почувствовала, как спадает напряжение, которое я носила в себе месяцами.
В квартире было тихо. Эта тишина не давила, она была… целебной. Я встала, заварила себе самый дорогой и вкусный кофе, какой у меня был. Взяла плитку горького шоколада. Вернулась на диван, укрылась пледом и включила свой любимый сериал.
И в этот момент я поняла, что начала тратить. Тратить время, эмоции и деньги. Но теперь — исключительно на себя. И это было лучшее вложение в моей жизни.
Читайте также: