Маленький трактат о притворно-сущем
/
Мысль воспринимаема (esse est persipi) воспринимающим (esse est persipere), но и ум знает, что умничает, когда умопостигаемое открывается ему как созерцание, которое воззрилось на созерцателя. Умопостижение Мира и Я — обоюдно.
/
Почему идеальное я объединяю в бинарный объект мысль/мышление? Я сцепляю мысль (результат) и мышление (процесс), чтобы вещь и генезис, синхронистическое и диахроническое их единство обрели живой синтез в моменте «теперь», который не есть темпоральность, т.е особенность пространства и времени. Если мысль и овладевает последовательностью t∞…t3, t2, t1 вплоть до истоков, знает перипетии мышления, его подноготную, а мышление всей толщей наваливается на фрагмент мысли t1, чтобы очутиться на кончике бойкого языка/пера, то момент пространства и времени «здесь и теперь» относится к точке пересечения этих двух векторов, их рабочей поверхностью, на которой мысль и мышление обзаводятся смыслами.
/
Благодаря мышлению с его миллионом лет приуготовлений, мысль обладает полнотой присутствия и может извлечь на поверхность всех наследодателей предков. Мысль и мышление не локализованы и, как суперпозиция в квантовой механике, пребывают и в прошлом, и в настоящем, и в будущем…
/
В синхронистическом подходе инвентаризации принадлежит всё движимое и не движимое имущество дихотомии мысль/мышление, пущенное с молотка в момент времени t1.
/
В диахроническом подходе, исследующем полёт мысли сквозь континуум, пожелав рассмотреть фамильный альбом с портретами пращуров, ум обнаруживает, что так и не обзавёлся гениалогическим древом, что и понятно: у мысли нет созревания, эволюции, психогенеза.
/
Как богиня премудрости Афина, рождённая из головы Зевса в возрасте бальзаковской женщины и во всеоружии, мысль появляется вдруг (как чёртик из табакерки) и с категориальным аппаратом, который не унаследован, а выдан из ничто во временное пользование. Мысль, то хлопочет о праве на субъектность в хрупком теле, то предвидя скорое расставание с этим субстратом, составляет дарственную в пользу человечества. Другой отныне будет решать: выгуливать ли мою ментальность на поводке, или, потеряв к ней интерес, забросить на антресоль ума.
/
Мысль и мышление устремляются друг к другу. И момент, когда существенное одного совпадает с существом другого, мы называем конгруэнтностью идеального. Здесь важно различать темпоральное и нететическое измерение ума, когда время существования не совпадает с онтологическим временем мысли, в котором нет последовательности моментов, но есть смыслопорождение и творчество.
/
«Теперь» — не род хронотопа, а конверсия/инверсия бытия — в небытие и не-сущего — в сущее. Эта рокировка и есть тринокулярная рефлексия, когда триада осознаёт себя таковой не в медвежьем углу каждого деятеля по отдельности, а на общей территории и в момент, когда часы каждого синхронизированы.
/
Не будучи ни прошлым, ни будущим, момент «теперь» не сводится к актуальному вот-бытию, т.е. не связан ни с координатой на плоской шкале логики, ни со временем, ни с пядью земли, на которой ум застаёт себя умничающим.
/
«Теперь» не найти со свечой в руке в модусах времени Августина — attentio, expectatio, memoria, ни в трёх формах внутреннего сознания времени Гуссерля — праимпрессия (die Urimpression); ретенция (die Retention); протенция (die Protention). Что же тогда следует различать в этом понятии?
/
Во-первых, «теперь» — бытие мысли внутри мысли и посредством мысли.
/
Во-вторых, «теперь» локализовано в уме, а не в атоме Демокрита, не в апейроне Анаксимандра, не в субстрате Аристотеля, не во Вселенной Эйнштейна-Минковского. По этой причине «теперь» не есть точка на плоскости или координатной прямой, но есть местоблюстительство без местопребывания, т.е. есть актуальное бытие мысли в форме само-схватывания в точке разрыва континуума, порождающем саму эту мысль, сознание, самосознание.
/
В-третьих, в моменте «теперь» ментальное различает себя и мир объектов. В точке различения (конгруэнтности) ментальное обнаруживает свою инаковость по отношению к различаемому, а бытие и небытие в этой точке опознают друг в друге своё инобытие/ино-ничто, свою конверсию/инверсию.
/
В-четвёртых, в «теперь» мысль/мышление схватывают своё единство и различают своё единичное и особенное. В «теперь» трехмерный рельеф мегаПОЛИСа, в котором живут люди, совпадает с двумерным ландшафтом ПОЛИСемии, где обретаются чистые идеи. В «теперь» мысль и мышление устремлены навстречу, чтобы ощутить предельное онтико-онтологическое заострение смысла своего пребывания друг в друге. Поэтому «вот-бытие» и следует понимать как свет истины, разрывающий траурный креп небытия. Осмысление диспозиции сиюминутного раскрывает потаённое Макро-и-Микрокосма. Укрощенное знанием, мгновение, как одичавший пёс укладывается у ног субъекта, признавая за хозяином право на шестоднев, — разрушение и возведение мира Ex nihilo nihil.
/
По этой причине «теперь» не обретается как данность, пригодная для взятия. Сиюбытность есть лишь возможность себя, которая дышит в затылок прошлому и будущему, но не присутствует в настоящем. Отсюда настоящее, если и наличествует, то только как притворно-сущее, т.е. как мысль, удостоверяющая свою собственную беспредметность, бессубстратность, бессубстантивность. А мысль и ничто – одно. Следовательно, момента «теперь» нет, не было и никогда не будет. Что же есть? Ничего нет. И даже ничто не существует, хотя аргументы, опровергающие этот тезис, излагались и не единожды.
