— Снимай кольцо. Оно мне от первой жены досталось! — бухнул Виталий прямо посреди торжественного зала.
Светка чуть не упала. Букет белых роз дрогнул в руках. Она стояла в своём шикарном платье, на которое потратила полгода зарплаты, а муж... Господи, что он несёт?
— Витя, ты что? — еле выдавила она. — О чём ты говоришь?
— О том и говорю! — Виталий нервно дёргал воротничок рубашки. — Это Аллкино кольцо было. Моей первой жены. Она три года как померла, и я не могу... не могу отдать её кольцо чужой бабе.
Тётя Галя из ЗАГСа аж очки поправила от удивления. За тридцать лет работы всякого навидалась, но такого — первый раз.
— Молодой человек, — заговорила она осторожно, — вы же сами минуту назад это кольцо надевали...
— Да блин, не подумал тогда! — рявкнул Виталий. — А щас подумал. Светка, снимай давай, не тяни.
В зале началось настоящее столпотворение. Тётки зашушукались, мужики покашливают, дети хнычут от напряжения.
Светкина мать, Галина Петровна, как встала со стула — так и шла к молодым, вся красная от возмущения.
— Это что ещё за цирк? — шипела она. — Дочка, что происходит-то?
— Мам, он говорит... — Светка всхлипнула. — Говорит, кольцо покойной жены...
— Как покойной жены? Вы же вместе покупали! Мне же рассказывали! В ювелирном на Ленина!
Виталий мялся, как школьник перед директором.
— Покупали, да. Только я... я такое же взял, как Аллке покупал. Тот же магазин, та же модель всё. Думал, проканает, а теперь... не могу я, понимаете?
— Витенька, родной, — Светка попробовала взять его за руку, но он отдёрнулся. — Мы ж завтра новые купим. Какие хочешь. Только не надо тут скандал устраивать.
— Не, Светка. Не поможет. Я не готов к женитьбе этой. Алла была моя единственная, а тебя... тебя я просто хотел ею заменить.
Тишина в зале стала какая-то мёртвая. Даже карапузы замолчали.
Иришка, Светкина лучшая подруга, не выдержала первая.
— Ты офигел что ли, Виталий? — взвилась она. — В день свадьбы такое говорить! Если не готов был — надо было раньше думать!
— Ир, не надо, — тихо попросила Светка. — Это наше дело.
— Какое наше? Света, ты три года с ним жила! Три года! Планы строила, детей хотела! А он тут такое выдаёт!
Виталий повернулся к Ирине.
— А что, по-вашему, лучше было бы? Молчать и потом всю жизнь мучиться? И её мучить заодно?
— Витя, — голос у Светки дрожал так, что слова еле слышно было. — А что тогда между нами было? Эти три года? Ты что, играл всё время?
— Я пытался тебя полюбить, Светка. Честное слово, пытался. Ты хорошая баба, заботливая, красивая. Но я Аллку забыть не могу. Как на тебя смотрю — о ней думаю.
Галина Петровна подошла вплотную к зятю.
— Слышь ты, Виталий Романович. Моя дочка три года тебя ждала. От других мужиков отказывалась. Всю жизнь под тебя подстраивала. А ты сейчас вот так вот всё ломаешь?
— Галина Петровна, понимаю, что сволочь я. Но что толку врать дальше? Светка нормального мужика заслуживает, который её любить будет, а не тень покойницы.
Светка медленно стянула кольцо с пальца. Руки тряслись, но она справилась.
— На, держи своё кольцо. И свою Аллку держи.
— Светка, я ж не специально тебе больно делаю...
— Знаю. Но почему только сейчас понял? Месяц назад нельзя было? Год назад?
Виталий сжал кольцо в кулаке.
— Думал, время лечит. Думал, привыкну к тебе, полюблю как следует. А сегодня увидел тебя в платье этом, слова всякие говорил торжественные — и понял, ничего не изменилось.
Тётя Галя из ЗАГСа деликатно покашляла.
— Простите, а что с бумагами делать? Роспись-то уже была.
— А можно отменить? — спросил Виталий.
— Теоретически да, но процедура сложная. Обычно пары время берут, подумать...
— Не, — отрезала Светка. — Не буду я с нелюбящим жить. Давайте отменяйте быстрей.
Гости стали расходиться. Кто-то Светку по плечу гладил, кто-то руку жал молча. Банкет накрылся, всех по домам.
Дома Светка переоделась в спортивки и сидела на кухне с мамой. Чай пили молча.
— Дочь, а ты ничего не замечала? Что он всё ещё по первой жене убивается?
— Замечала, мам. Он постоянно про неё рассказывал, фотки показывал. Говорил, какая умная была, красивая. Я думала, это нормально — хорошего человека помнить.
— А как он к тебе относился?
Светка задумалась, чашку в руках крутила.
— Хорошо относился, заботился. Только... как-то холодно что ли. Как обязанность какую выполнял, а не от души. Я на характер списывала, думала, он такой сдержанный.
— А когда замуж звал?
— Странно было. Сказал, что нам пора семью создавать, мол, достаточно уже встречаемся. Никакой романтики, просто логично так получалось.
Мама дочке руку погладила.
— Знаешь, милая, может, и к лучшему всё. Лучше сейчас правду узнать, чем потом в браке мучиться с нелюбящим.
— Головой понимаю, мам. А сердце болит. Три года же верила, что счастливы будем.
Вечером Иришка звонила.
— Как дела? Как ты там?
— Хреново, Ирка. Стыдно и больно.
— А я с его двоюродным братом разговаривала после ЗАГСа. Знаешь, что он сказал? Виталий до сих пор на кладбище к Алле ездит. Каждую неделю. Разговаривает с ней, новости рассказывает. И квартира у него всё та же — ничего не переставлял после неё.
— Зачем ты мне это говоришь? И так тошно.
— Света, хочу, чтобы поняла — ты не виновата ни в чём. Совсем. Он прошлое отпустить не смог, вот и всё.
— А зачем тогда со мной встречался? Зачем замуж звал?
— Наверно, думал, поможет забыть. Или родня давила, мол, пора жить дальше. Но нельзя новую любовь на старой печали строить.
Через неделю Виталий позвонил.
— Светка, можно к тебе приехать? Поговорить надо.
— О чём говорить, Витя? Ты уже всё сказал в ЗАГСе том.
— Объясниться хочу. И извиниться нормально.
Светка согласилась. Виталий приехал с цветами и виноватой рожей.
— Понимаю, что сволочь последняя, — начал он, даже не садясь. — И ничем не оправдаешься тут.
— Садись, Витя. Поговорим спокойно.
— Светка, я не врал, когда говорил, что ты хорошая баба. Лучше тебя после Аллки никого не было.
— Только этого мало оказалось.
— Мало, да. И не знал я этого до того дня. Честно думал, что смогу тебя по-настоящему полюбить.
Светка чай налила, села напротив.
— А что ты ко мне чувствовал эти три года?
— Привык к тебе, благодарен был, нежность какая-то. Хорошо мне с тобой было. Уют делала, заботилась, понимала всё. Только не та это любовь была, что с Аллкой.
— Расскажи про неё. Про вашу любовь.
Виталий удивлённо посмотрел.
— Зачем тебе?
— Понять хочу, с чем я тягаться не смогла.
— Да и не должна была тягаться. Алла моя первая и единственная любовь была. В институте познакомились, после выпуска поженились. Десять лет как душа в душу прожили. А потом рак этот проклятый...
Замолчал, вспоминал.
— Полгода умирала. Я рядом был каждый день. За руку держал, когда больно ей было. Обещал помнить всегда. И вот не могу обещание нарушить.
— А она хотела бы, чтобы ты счастливым был? Чтобы дальше жил?
— Хотела. Даже говорила об этом. Просила хорошую бабу найти, семью создать. Только не получается у меня, Светка. Не выходит.
Светка к окну подошла.
— Знаешь, что я за эту неделю поняла? Я тебя тоже не любила по-настоящему.
Виталий головой дёрнул.
— Как это?
— А так. Любила я идею семьи с тобой, стабильность твою, планы наши. А тебя как человека... наверно, нет. Иначе заметила бы, что думаешь всё время о другой бабе.
— Светка...
— Не перебивай. Три года себя убеждала, что ты муж идеальный. Не пьёшь, работаешь, денег приносишь. Подруги завидовали. Но знаешь, что больше всего бесит? Не то, что ты меня кинул, а то, что мы оба три года в дураках ходили.
Виталий кивнул.
— Правда твоя. Обманывали друг друга и себя.
— Что дальше делать будешь?
— Не знаю. К психологу, наверно, надо. Нельзя так — ни мёртвым, ни живым.
— А я путешествовать поеду. Давно хотела, всё откладывала из-за свадьбы, квартиры, детей планируемых. Теперь планов нет — можно и для себя пожить.
Виталий вставал, собирался уходить.
— Светка, прости. И спасибо, что выслушала.
— Витя, а кольцо себе оставь. Может, найдёшь когда-нибудь бабу, которую правда полюбишь.
— Не знаю, будет ли такая.
— Будет. Когда прошлое отпустишь и вперёд посмотришь.
После его ухода Светка села список писать — куда поехать хочется. На душе вдруг легче стало. Наконец-то честной с собой была.
А утром в турагентство звонила, путёвку в Италию бронировала. Одна, без мужика, без чужих ожиданий и обязательств. Впервые за долгие годы решение только для себя принимала.
И знаете что? Отличное чувство — свобода эта.