— Я этого больше не допущу, — закончила я, а в голосе у меня сталь звенела. — Я никому не позволю себя унижать.
На следующий день попытались поговорить, но все без толку. Он твердил:
— Ты придираешься к словам! Ну пошутил я неудачно, с кем не бывает? Может, нам вообще не нужно было женится?
----------------
Жизнь моя с Димкой казалась картинкой из глянца. Все подружки завидовали: мол, и умница, и красавец, и зарабатывает, как Рокфеллер. Познакомились мы случайно – он зонтик мне в ливень предложил. Банально? Может быть. Но искры между нами засверкали, будто короткое замыкание.
Я преподавательница английского. Спокойная, рассудительная. А он, Димка Соболев, адвокат. Напористый, уверенный в себе. Подруга моя, Ленка Смирнова, твердила:
— Не ныряй в омут с головой! Он же юрист, хитрый тип!
А я смеялась:
— Ну, Лен, он же не мой отец.
Отец… Вот где был настоящий омут! Он у нас был дома царь и бог. Все должны были плясать под его дудку. Мама, тихая и забитая, всегда ходила на цыпочках, боялась лишний раз слово сказать. А я терпеть его не могла. За каждую провинность – крик, унижение. Считал нас с мамой прислугой, не больше. Когда мне тринадцать исполнилось, мама не выдержала. Собрала вещи и вместе со мной к тетке в другой город уехала. Отец даже не почесался.
После его тирании я мужчин боялась, как огня. Любое проявление власти воспринимала в штыки. А Димка… Он вроде бы сильный, но в то же время такой нежный, такой заботливый. Убедил меня, что любовь – это не про насилие, а про поддержку и взаимопонимание.
Через год Димка сделал мне предложение. Романтично так, на крыше дома, под звездами. Я, конечно, сразу согласилась. Свадьбу сыграли скромную, но душевную.
А вот утро после свадьбы… Все и началось.
Проснулись мы счастливые, решили с родителями вместе позавтракать. Я говорю:
— Дим, помоги мне стол накрыть.
А он мне:
— Ну зачем мне это? Это же не мужское дело.
Я аж опешила.
— Дим, ты серьезно? Какой патриархат? На дворе двадцать первый век!
— Да ладно тебе, Кать, я пошутил, — он улыбнулся, но что-то во взгляде кольнуло.
Пришли родители, сели за стол. И тут свекор мой, дядя Сережа, как начал вещать:
— Вот, Димка, теперь ты глава семьи! Ты за все отвечаешь. А Катька должна тебя слушаться.
А Димка, вместо того чтобы заткнуть папашу, вдруг поддакивает:
— Да, Катюш, ты должна меня беспрекословно слушаться. Иначе какой я муж?
Тут меня как током ударило. В голове сразу всплыли отцовские слова: “Женщина должна молчать и слушаться! Ее дело – борщ варить да детей рожать!”
— Простите, это сейчас что было? Шутка из каменного века? — у меня аж голос задрожал. Я встала из-за стола и вышла, хлопнув дверью так, что люстра закачалась.
Гуляла по парку дотемна, телефон выключила. Звонил, наверное, сто раз. А мне противно было даже думать о нем.
Вернулась домой, а он, недовольный, на пороге стоит:
— Где тебя носило? Почему трубку не берешь? Ты вообще понимаешь, что устроила перед моими родителями? Какой демарш!
— Дим, какой еще демарш? Ты вообще слышал, что вы там несли? “Жена должна слушаться!” Это что за бред?
— Ну, Кать, так издавна повелось… Жена должна уважать мужа.
Тут я не выдержала. Как давай ему про отца рассказывать, про его тиранию, про то, как я всю жизнь боялась превратиться в маму, которая слова поперек сказать не смела.
— Я этого больше не допущу, — закончила я, а в голосе у меня сталь звенела. — Я никому не позволю себя унижать.
На следующий день попытались поговорить, но все без толку. Он твердил:
— Ты придираешься к словам! Ну пошутил я неудачно, с кем не бывает? Может, нам вообще не нужно было женится?
Тут я разревелась и говорю:
— Хорошо. Давай так. Я сегодня собираю вещи и уезжаю к маме. А ты подаешь на развод.
— Хорошо, — буркнул он, отвернувшись.
После развода, конечно, тяжело было. Скучала я по нему, по нашим вечерам, по его объятиям. От друга его узнала, что и он страдает, не понимает, что такого сказал. А Ленка моя, мудрая женщина, твердила:
— Кать, да он просто ляпнул что-то не подумав. Надо было ему сразу про отца рассказать.
— Уже поздно, Лен, — отвечала я ей. — Мой страх сильнее моей любви.
— Зря ты так, Катька, — качала она головой.
Тут еще и про отца узнала. Ленка мне рассказала, что он, алкаш, на стройке напился, упал и себе все переломал. Теперь, значит, на инвалидной коляске катается. И жена у него новая, молодая. Мне все равно. Я с ним больше двенадцати лет не общаюсь и не собираюсь.
Скоро Новый год. Мы с Димкой еще в сентябре путевки в Тайланд купили. Всю зиму ждала этой поездки. А теперь… Теперь одна сижу, как сыч.
Вдруг звонок в дверь. Открываю, а там Димка стоит. С огромным букетом ромашек. Моих любимых! И глаза такие виноватые-виноватые.
— Только, пожалуйста, дверь не закрывай, — тихо так просит. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно.
У меня сразу улыбка на лице расплылась. Соскучилась же, черт возьми! И его запах – такой родной, такой… Димкин.
— Твоя мама мне все рассказала, — он с места на место переступает, видно, волнуется. — Про твоего отца… Мне очень жаль, что он… ну, был таким… мягко говоря, не самым достойным человеком. Я понятия не имел, что у вас так все сложно.
Он помолчал, вздохнул и, глядя мне прямо в глаза, продолжил:
— Я прошу прощения, Кать. Мне и в мыслях не было тебя обидеть. Это была ужасная, совершенно глупая шутка, я понимаю. Я был полным идиотом.
Голос у него дрожал, как у мальчишки.
— Мне ужасно плохо без тебя, Катенька… — теперь и у меня слеза по щеке покатилась, и от волнения сложно было дальше говорить. — Ты себе не представляешь, как мне одиноко в нашей квартире.
— Мне тоже, Дим, — шепчу я и делаю шаг к нему навстречу. — Прости и ты меня, пожалуйста. Не знаю, что тогда на меня нашло… Наверное, просто все накопилось.
Он протянул мне букет, а какой же он ароматный! Я закрыла глаза и вдохнула запах ромашек. Он достал из кармана наши обручальные кольца. Оба блестят, как новенькие.
— Может быть, попробуем еще раз? — робко спрашивает и смотрит на меня так, будто от ответа жизнь его зависит. — Второй брак, говорят, точно бывает долгим и счастливым.
И с этими словами надевает кольцо мне на палец. Сидит, как влитое. Тепло по всему телу разливается, будто солнце внутри меня зажглось. Димка обнял меня крепко-крепко, а я в ответ обвила руками его шею. И мир вокруг снова стал ярким, снова наполнился красками. И Тайланд наш новогодний уже не кажется такой несбыточной мечтой.