— Олег, ты куда опять собрался? — спросила я, видя, как муж торопливо складывает в сумку какие-то вещи.
— На дачу к Петровичу, — ответил он, не поднимая головы. — Помочь крышу перекрыть. Говорил же вчера.
— А долго будешь?
— Дня три, наверное. Работы много.
Что-то в его голосе показалось мне странным. Слишком натянуто звучал, не как обычно. И взгляд какой-то бегающий. Но я не стала расспрашивать дальше — может, просто устал на работе.
— Хорошо, — сказала я. — Только аккуратнее там, на крыше-то.
— Буду, не волнуйся.
Олег поцеловал меня в лоб и вышел. Через окно видела, как он садится в свою старенькую Ладу и уезжает. А я осталась убирать на кухне и думать, почему у меня такое неспокойное чувство.
Мы с Олегом женаты уже восемь лет. Познакомились на работе — он электрик, я бухгалтер. Обычная семья, никаких особых проблем. Дети пока не получались, но мы не отчаивались. Говорили — всему своё время.
Но последний месяц Олег какой-то странный стал. Часто задерживается на работе, телефон постоянно на беззвучном режиме держит. А когда звонит, отходит в другую комнату разговаривать. На мои вопросы отвечает коротко, раздражается по пустякам.
— Может, любовница завелась? — сказала мне подруга Света, когда я ей жаловалась. — Мужики все одинаковые.
— Да ну тебя, Светка. Олег не такой.
— Все они не такие, пока не поймают.
Но я не верила. Олег всегда был честным, открытым. Если что не так — сразу скажет. А тут... Тут что-то другое.
Вечером я поехала к маме. Она недавно заболела, нужно было лекарства привезти. Мама живёт на другом конце города, добираться долго. Решила на такси съездить — быстрее будет.
— Мам, как дела? — спросила я, входя в её маленькую квартирку.
— Да лучше стало немного. Температура спала.
— Вот лекарства тебе привезла, которые врач выписал. И продуктов захватила.
— Спасибо, доченька. А где Олег? Что-то давно его не видно.
— На даче у друга. Крышу помогает чинить.
— У какого друга?
— У Петровича.
Мама удивлённо посмотрела на меня.
— У Петровича? А разве ты не знаешь?
— Что не знаю?
— Петрович же умер полгода назад. Инфаркт у него был.
У меня земля под ногами ушла. Петрович умер? А Олег говорил, что к нему на дачу едет. Зачем врать? И главное — зачем такую глупую ложь придумывать?
— Мам, ты точно помнишь? Может, другой Петрович?
— Да какой другой? Сергей Петрович Морозов, с которым твой Олег дружил. На похороны же ходили вместе.
Точно, ходили. Я даже поминки готовила. Как могла забыть?
— Доченька, а что случилось? Ты бледная какая-то.
— Ничего, мам. Просто... наверное, перепутал кого-то.
Но в душе уже росла тревога. Олег никогда не врал мне. Никогда. А тут вдруг — мёртвый Петрович и дача.
Домой я вернулась поздно вечером. Квартира пустая, тихая. Олегова машина во дворе не стоит. Значит, действительно куда-то уехал. Только вот куда?
Я попробовала дозвониться до него. Телефон недоступен. Совсем. Будто выключен или разряжен.
Спать не могла всю ночь. Ворочалась, думала, строила разные версии. Может, правда к другому Петровичу поехал? Или совсем к другому другу, а имя перепутал? Но зачем тогда телефон отключать?
Утром позвонила на его работу.
— Здравствуйте, это жена Олега Соколова. Он не пришёл сегодня?
— Не пришёл, — ответил мастер. — А что, заболел?
— Да, температура высокая. Дня два-три лежать будет, наверное.
— Ясно. Выздоравливайте.
Значит, Олег на работе не появлялся. Куда же он делся?
Я весь день места себе не находила. Убиралась, готовила, пыталась читать — ничего не помогало. В голове одна мысль — где муж?
Вечером решила проехать по тем местам, где он мог быть. К его брату съездила — не видели. К коллегам — тоже. Все удивлялись, что я его разыскиваю.
— Ира, а что случилось? — спросил Вадим, с которым Олег иногда рыбачил.
— Да вроде ничего. Просто связь пропала, волнуюсь.
— А может, он к родителям в деревню поехал?
— К каким родителям? У него только мать есть, и та в доме престарелых лежит.
— А, точно. Забыл.
Родители Олега давно умерли. Мать жива, но у неё деменция, она никого не узнаёт. Мы её раз в месяц навещаем в специальном доме.
Я поехала туда. Может, Олег решил маму проведать? Хотя странно — он всегда меня с собой брал.
— Нет, — сказала медсестра. — Соколова никто не навещал сегодня. Последний раз вы вместе приезжали месяц назад.
Тупик полный. Олег как сквозь землю провалился.
Дома я села на кухне и попыталась спокойно подумать. Муж исчез. Врёт про покойного друга. Телефон недоступен. На работе не появился. Что это может означать?
Вариантов немного. Либо любовница, либо какие-то проблемы серьёзные. Долги, например. Или неприятности на работе.
А может, он просто решил от меня уйти? Собрал вещи и уехал? Но почему тогда не сказал прямо? Олег не трус, чтобы по-английски уходить.
Я попробовала вспомнить, не было ли в последнее время каких-то странностей. Ну, кроме того, что он стал скрытным и раздражительным.
Да, были странности. Неделю назад пришёл домой с разбитой губой. Сказал, что дверью ударился на работе. А позавчера я заметила царапину на руке — длинную, глубокую. Олег говорил, что о гвоздь зацепился.
И ещё — деньги. В последний месяц он стал меньше домой приносить. Говорил, что премии не было, работы мало. Но я же знаю, что у электриков всегда работа есть.
А вчера утром я видела, как он пересчитывал какие-то купюры в кошельке. Много денег было, больше, чем обычно носит.
Картина начинала складываться не очень хорошая. Похоже, Олег во что-то влип. Серьёзно влип.
На следующий день я решила съездить на автостоянку, где он машину ставил на ночь. Наш двор маленький, мест мало. Олег обычно Ладу на платной стоянке оставлял, в трёх кварталах от дома.
Сторож, дедушка Коля, меня узнал.
— О, Ирочка! А где твой-то? Третий день машину не забирает.
— Как не забирает?
— А вот так. Стоит тут с позавчерашнего дня. Я уж думал, может, заболел чего.
— А можно посмотреть?
— Конечно, давай.
Мы пошли к машине. Старенькая синяя Лада стояла в дальнем углу стоянки. С виду обычная, ничего странного.
— Дедушка Коля, а ключи от машины у меня есть. Можно я загляну внутрь?
— Твоя машина, твоё дело.
Я открыла водительскую дверь. В салоне всё как обычно. Может, чуть грязнее, чем обычно — на сиденьях какие-то тёмные пятна. И запах странный, неприятный.
— А что это за пятна? — спросила я у дедушки Коли.
Тот пригляделся.
— Похоже на кровь, — сказал он. — Свежую.
Кровь? У меня сердце забилось как бешеное. Чья кровь? Олега? Или... чужая?
— Дедушка Коля, а когда он машину оставлял, как выглядел?
— Да как обычно. Только торопился очень. И лицо какое-то бледное было.
— А один был?
— Один, один. Только сумку большую из багажника вытащил.
— Какую сумку?
— Спортивную такую. Тяжёлая, видно было — еле тащил.
Сумку из багажника? А я видела, как он сумку в машину клал, а не из неё доставал.
— Можно я в багажник посмотрю?
— Конечно.
Я подошла к багажнику с дрожащими руками. Ключ поворачивался туго, будто замок заедал. Наконец крышка поднялась.
То, что я увидела, заставило меня отшатнуться и чуть не закричать.
Багажник был в крови. Много крови. На днище, на стенках, даже на крышке изнутри. Тёмные засохшие пятна и свежие следы. И запах... запах такой, что тошнота подкатила.
— Господи Исус, — прошептал дедушка Коля. — Что это?
— Не знаю, — еле выдавила я.
Но понимала, что знаю. В этом багажнике кто-то... кого-то... И этот кто-то — мой муж.
— Дедушка Коля, нужно в милицию звонить.
— Да уж, нужно. Дело серьёзное.
— А можно я сначала сама... Мне подумать надо.
— Ирочка, да что тут думать? Надо заявлять сразу.
— Пожалуйста, дайте мне до вечера. Это мой муж, я должна разобраться.
Дедушка Коля покачал головой, но согласился.
— Ладно, до вечера. А там всё равно заявлять придётся.
Я закрыла багажник и села на лавочку рядом. Руки тряслись, в голове был туман. Значит, Олег убил кого-то? Моей Олег, с которым восемь лет прожила? Который мухи не обидел?
Но факты говорили сами за себя. Кровь в багажнике не врёт. И сумка, которую он оттуда вытащил — наверняка с уликами.
Но почему? За что? И кого он убил?
Я попыталась вспомнить, не говорил ли он о каких-то конфликтах. Ссорах на работе, проблемах с соседями. Но ничего такого не было. Олег всегда со всеми ладил.
А может, его заставили? Угрожали? Или он кого-то защищал?
Нет, какие там угрозы. Если бы кого-то защищал, не стал бы труп в багажнике возить. Обратился бы в милицию.
Значит, убил. Сам. По своей воле.
А теперь сбежал. Понял, что дело раскроется, и смылся. Деньги заранее приготовил, план придумал.
И меня бросил. Просто бросил, как ненужную вещь.
Слёзы сами потекли по щекам. Не от жалости к себе даже, а от того, что человек, которого любила, оказался совсем другим. Чужим. Страшным.
Дедушка Коля подошёл, сел рядом.
— Ирочка, не плачь. Может, всё не так страшно.
— Как не страшно? Кровь же в багажнике!
— Ну, может, он животное какое сбил? Лося, например. Или кабана.
— В городе кабанов нет, дедушка Коля.
— А может, кого-то подвозил раненого? До больницы довёз?
— Тогда зачем врать и сбегать?
— Да уж, логично.
Мы ещё немного посидели молча. Потом я встала.
— Всё, дедушка Коля. Пойду в милицию. Вы правы, затягивать нельзя.
— Правильно решила. А то мало ли что ещё придумает, пока на свободе.
В отделении милиции меня выслушали внимательно. Записали показания, сфотографировали машину. Багажник вскрыли в моём присутствии — вид был ещё хуже, чем утром.
— Гражданочка, а вы подозреваете, кого муж мог убить? — спросил следователь.
— Не знаю. Он никогда ни с кем не ссорился.
— А деньги откуда брал в последнее время?
— Говорил, что премии получал.
— Понятно. А наркотики употреблял?
— Нет! Олег вообще не пьёт даже!
— Ладно, разберёмся. Будем искать вашего мужа. А вы, если что вспомните или он сам объявится — сразу звоните.
Домой я вернулась к ночи. Квартира встретила пустотой и тишиной. Я прошла в спальню, села на кровать, где мы с Олегом столько лет спали рядом.
И поняла — он не вернётся. Никогда. Даже если найдут его, даже если он жив — для меня его больше нет. Человек, которого я любила, умер. А вместо него появился убийца, который сбежал, бросив меня одну разгребать последствия.
Восемь лет жизни перечёркнуты одним днём. Одним заглядом в багажник проклятой машины.
Я так и просидела до утра, думая о том, что буду делать дальше. Как жить с этим знанием. И получится ли когда-нибудь снова кому-то доверять.
А может, и не надо доверять. Может, лучше одной. Безопаснее.