«Знаешь ли ты, что значит сидеть рядом с вечной любовью… в полном одиночестве?» — этот тихий, почти потерянный шепот Дианы, кажется, доносится сквозь десятилетия от белого мрамора Тадж-Махала.
Ветер тревожит край ее изящного пиджака, к светлым колготкам прилипают песчинки, а глаза — эти огромные, синие, полные невыносимой тоски — смотрят чуть в сторону камеры, будто ища там ответ. В этот момент весь мир не мог оторвать взгляд…
А ведь все могло быть иначе. В этот день фотографы планировали снять другую картину: двух влюбленных, королевский поцелуй на фоне легендарного индийского мавзолея, нового символа нерушимого брака. На скамье у фонтана должны были быть двое. Но Диана осталась одна и весь мир стал свидетелем начала конца, который долго никто не осмеливался называть по имени.
ПРЕДЫСТОРИЯ
1980 год. Молодая Диана Спенсер только начинала привыкать к тому, что за ней следят буквально все , от папарацци до придворных. К тому времени принц Чарльз уже считался завидным женихом всей Европы, однако среди когорты потенциальных невест именно юная, скромная Ди потрясла королевскую семью своей искренней улыбкой и неловкими жестами.
«Я просто хотела сделать их счастливыми», — вспоминала она позже.
А еще она действительно верила, что любовь победит всё , даже холодные традиции Букингемского дворца.
Однако за красивой вывеской сказочной свадьбы уже тогда прятались первые трещины. Чарльз с головой уходил в работу и в его взгляде всё чаще появлялась усталость. Диана искала поддержки и душевного тепла , нередко в глазах простых людей, которые встречали ее открытым, искренним обожанием и трогательными письмами.
«У вас всё получится», — писали ей. «Главное — не теряйте себя».
Но в темных, барочных коридорах дворца такие советы казались лишь отголосками далекого мира, в который Диана уже не могла вернуться.
Свою первую поездку в Индию в 1981 году Чарльз совершил еще до свадьбы. Осматривая Тадж-Махал — символ вечной любви великого шаха Джахана к жене Мумтаз-Махал он обронил фразу, которая прозвучала для Дианы как обещание:
«Когда-нибудь покажу это место своей жене. Такое невозможно не разделить».
Эта будущая реплика засела в ее сердце, как клятва, которую придется выполнять уже в совершенно другой реальности.
Февраль 1992. Индия.
Семейное турне Чарльза и Дианы и последний шанс продемонстрировать всему миру: с браком всё в порядке.
На дипломатических приемах Чарльз шутит с местными политиками, уверенно пожимает руки. Но между супругами напряжение буквально висит в воздухе.
«Ты идешь со мной?» — спрашивает Диана светлым утром в номере роскошного отеля в Агре, поправляя идеальную прическу перед зеркалом.
Чарльз не поднимает глаз от бумаг. — «Позже, Ди. Мне нужно встретиться с археологами».
Диана слабо улыбается, но в глаза закрадывается знакомая пустота. В холле толпятся придворные, ассистенты, индийские чиновники.
Она идет одна.
Фотовспышки ослепляют. Вокруг мраморный ажур, изящная скамья, легкий запах пряностей. Диана на мгновение задерживает взгляд на поверхности воды у фонтана — так, будто пытается увидеть в ней что-то важное, потаенное.
Фотограф Джейан Бери вспоминал:
«Я понял это исторический момент. Диана была королевой одиночества. Мы все притихли».
Чем занимался принц Чарльз?
Переговоры заняли у него весь день. Холодные деловые рукопожатия сменяли друг друга, а на легендарной скамейке тема любви осталась неприкасаемой.
Репортеры шептались:
«Он специально остался в стороне?..»
Все, кто был рядом с Дианой в это время, запомнили легкую дрожь ее пальцев, когда она, улыбаясь, касалась обивки дивана в отеле. Некоторые придворные тихо перешёптывались в коридорах:
«Такого снимка не ждали газетчики это приговор отношениям».
Первые полосы всех газет облетела именно эта фотография.
«Я сижу здесь одна и думаю о любви», — сказала принцесса, когда один из журналистов робко спросил о смысле происходящего.
В этот вечер в Лондоне все обсуждали, останется ли Диана частью монархии.
Королевский пресс-секретарь издал сухое заявление: «Принц и принцесса завершают тур согласно протоколу».
А за фасадом официальных формулировок бушевала буря настоящих чувств.
Немногие знают, что этим вечером Диана написала письмо подруге:
«Сидя там, я поняла: бывает такая любовь, которая только кажется вечной. Но мне важнее — верить в себя».
Это письмо так и не увидело света, но дух его разошелся по всем уголкам мира.
Перелом наступил не там, а чуть позже , когда фотографии облетели все главные таблоиды Великобритании и мира.
«Принцесса скорби», «Одиночество у Тадж-Махала» — такими были заголовки.
Бесконечные ток-шоу и круглые столы пытались угадать , что на самом деле произошло на той скамейке?
В тот же вечер Диана встретилась с Чарльзом за ужином при свечах в номере.
«Неужели ты не понимаешь, как важно было нам быть там вместе?» — тихо спросила она, не глядя на мужа.
Чарльз, усталый, скрывшись за дипломатичностью, ответил: «Все делают то, что должны. Не всегда возможно быть… вместе».
Всю ночь лондонские редакции кипели: ждать ли сенсаций, официальных изменений? «Это не просто фото, — говорил трубку один из главных редакторов, это конец сказки».
В декабре того же года королевская чета действительно объявит о расставании.
Диана начнет новую жизнь, став по сути, первой британской иконой, решившейся на искренность и личную свободу на глазах у миллионов.
А фотография у Тадж-Махала навсегда войдет в хроники мировой драмы.
Прошло двадцать лет. На том же фоне, где когда-то сидела одинокая Диана, появился свежий, влюбленный королевский дуэт — принц Уильям и Кейт Миддлтон.
«Теперь, наконец, здесь двое», — шептались журналисты, запечатлевая улыбки и осторожные прикосновения. Казалось, королевская драма обратилась новой страницей.
Фото Дианы у Тадж-Махала не просто таблоидная сенсация, а напоминание о цене одиночества даже в самых волшебных декорациях.