– Ты не умеешь быть женой, – сказала свекровь и громко хлопнула крышкой кастрюли. – Вот и решила, что Оле пора нормально поесть, по‑домашнему. Не всякой там булкой в кафе заедаться.
Лена замерла у порога кухни, держа в руках целлофановый пакет с макаронами. Свекровь, Валентина Павловна, уже вовсю орудовала у плиты, привычными движениями помешивая что‑то в кастрюле. Запах был вкусный — щи, судя по всему. Лена сглотнула.
– Вы опять... без предупреждения? – тихо спросила она.
– А что, предупреждать надо, если я внука проведать пришла? Или мне теперь разрешение у тебя спрашивать?
– Я не против, просто…
– Просто ты не умеешь быть женой. Вот и всё. Поэтому сегодня будет обед настоящий. Не из полуфабрикатов. И не из еды на вынос. Я уже и Оле позвонила. Сказал, придёт с работы не поздно.
Лена поставила пакет на подоконник, молча. Она уже знала, что спорить бесполезно. Валентина Павловна приходила редко, но метко. За два часа в доме всё переставлялось, пересматривалось, перекладывалось. Обязательно шли советы, упрёки и вздохи. И вечный взгляд, в котором читалось: «Бедный мой мальчик, с кем же он связался…»
– Что там у тебя в пакете? – свекровь обернулась. – Макароны? Снова макароны? Ох, Леночка... Ты думаешь, мужчина может жить на макаронах?
– Там ещё фарш…
– Фарш… – с ехидцей переспросила Валентина Павловна. – И что ты с ним делать собралась? Лепёшки? Или снова вот эти свои котлетки на сухой сковородке?
Лена сжала руки в кулаки, но промолчала.
– Я, между прочим, не только внука видеть пришла. Гостью пригласила. Мы с ней, можно сказать, старые знакомые.
– Кого? – насторожилась Лена.
– Ирину. Ты её знаешь.
Лена почувствовала, как подкашиваются ноги. Конечно, знала. Первая любовь Олега. Встречались пять лет, потом как‑то разошлись. Валентина Павловна часто вздыхала о том, как у Иры всё замечательно: и карьера, и фигура, и вкус. И муж, правда, был, да развелась. Сейчас свободна. Видимо, слишком свободна, раз решила заглянуть к бывшему.
– Вы не можете быть серьёзной, – выдохнула Лена.
– Почему же не могу? Очень даже могу. Женщина хорошая. Хозяйка отменная. Помнишь, как она у меня в огороде помогала? Не то что некоторые...
Лена отошла в сторону и села на диван в зале. Руки дрожали. На улице накрапывал дождь, за окном всё серело. Она слышала, как на кухне кипит, шкворчит, как Валентина Павловна подпевает себе под нос. И как сердце бьётся в груди, гулко, тяжело.
Через полчаса пришёл Олег. Бросил взгляд на жену, поцеловал её в висок и прошёл на кухню.
– Мама, привет. А чего это ты тут разошлась?
– Обед готовлю. У тебя жена не кормит, вот и приходится мне.
– Мам…
– Что, мам? Правда ведь. Хочешь, посмотри, как у неё в холодильнике – пусто. Одна банка соусом стоит и три яйца.
Олег повернулся к Лене:
– Лена, у нас что, и правда ничего нет?
– Я сегодня хотела суп сварить, как с работы приду, – тихо сказала она. – Вы же знаете, я утром ухожу в восемь, а возвращаюсь к шести. Вчера поздно легли…
– Ну-ну, не оправдывайся, – перебила Валентина Павловна. – Женщина должна уметь совмещать. А не только в телефоне сидеть. Ты, Олечка, извини, конечно, но я иногда не понимаю, зачем ты женился.
Лена встала и пошла в комнату сына. Мальчик спал, щёчки порозовели от сна. Лена села рядом, погладила по волосам. Хотелось забраться под одеяло и закрыть уши. Не слышать, не видеть, не чувствовать.
В прихожей звякнул звонок. Она сразу поняла — это Ира. Ход её не спутаешь, каблуки звонкие, уверенные. Через минуту в комнате повис запах дорогих духов и смех.
– Валентина Павловна! Вот вы как всегда — и стол, и настроение! Всё при вас!
– Проходи, проходи, Иришка. Вот, угощайся. А то наша Лена сегодня решила мужа поголодать заставить.
– Ну, у кого что получается, – пожала плечами Ира, снимая пальто.
Олег выглянул из кухни, улыбнулся Ире. Пожал ей руку.
– Здравствуй, Ира. Неожиданно тебя видеть.
– А я вот решила к вам забежать. Валентина Павловна позвала, я и подумала: почему бы нет? Всё-таки столько лет знакомы. Да и внука посмотреть хочется.
Лена вышла из детской и прошла мимо гостей в ванную. Закрылась. Опёрлась на раковину. Отражение в зеркале казалось чужим — бледное лицо, запавшие глаза. За дверью слышались голоса, смех. Потом Олег позвал:
– Лена, идём к столу, мама настояла. Да и ты поешь хоть.
Она вышла, села молча. На столе дымился борщ, румянились пирожки, стояла большая миска с оливье.
– Вот это я понимаю — стол, – сказала Ира, улыбаясь. – Не то что в городе – всё на бегу, на скорую руку.
– А у нас всегда по‑домашнему, – поддержала Валентина Павловна. – Я же внука воспитываю как надо. Чтобы знал, что такое настоящая еда.
– Леночка, а ты сама‑то что готовишь? – невинно спросила Ира. – Олег рассказывал, что у тебя времени почти ни на что не хватает.
– У меня работа, – ответила Лена. – И сын маленький. Но я стараюсь.
– Ну да, дети – это святое, – понимающе кивнула Ира. – Но всё равно ведь можно как‑то… Я вот даже в разводе не позволяла себе в доме порядок не держать. А уж когда муж был, всё блестело.
– Все мы разные, – спокойно ответила Лена и сделала глоток компота.
Молчание повисло глухое. Даже Валентина Павловна замолчала на пару минут, шумно разливая борщ по тарелкам.
– Лена, может, ты покажешь Ире, где руки помыть? – неожиданно предложила свекровь. – А то ей неудобно, наверное, искать.
– Не стоит, я найду, – встала Ира. – Но всё же, Леночка, спасибо.
Когда она ушла, Олег взглянул на мать.
– Мама, а это обязательно было? Она тебе не родня.
– А ты думаешь, она хуже твоей Лены? Ты просто не понимаешь, кто тебе больше подойдёт. Ирочка умная, ласковая, да и хозяйка — от бога.
– Мама, у меня есть жена. Мы семья. И Ира – это прошлое. Неплохое, но прошлое.
– Вот именно – неплохое. А что у тебя сейчас? Ты приходишь домой – макароны. В шкафу грязно. На ребёнка всё время орёт, я слышала.
– Не орёт, – перебил Олег. – И вообще, ты бы сначала у себя дома порядок наводила, а потом лезла к нам.
– Я, между прочим, для тебя стараюсь, – возмутилась Валентина Павловна. – Думаешь, мне Иру звать хотелось? Я ради тебя, чтобы ты понял разницу.
Лена поднялась.
– Я не собираюсь это слушать. Спасибо за обед, Валентина Павловна. Вы, как всегда, на высоте. Но это не повод превращать наш дом в театр.
– Театр – это когда жена не умеет быть женой. Это театр одного актёра — под названием «я устала».
– А вы не думали, что можно иногда поддержать, а не упрекнуть? – спокойно спросила Лена. – Что можно прийти и сказать: “Ты молодец, держишься, справляешься. Надо – помогу.” А не звать бывшую и устраивать спектакль?
– Ты хочешь, чтобы я в ноги тебе поклонилась за то, что ты пельмени варишь?
– Я хочу, чтобы вы видели человека. Не соперницу, не разочарование. Просто человека, который живёт, любит вашего сына, растит вашего внука. Пусть не идеально, но честно.
В комнату вернулась Ира. Она остановилась у порога, неловко улыбнулась:
– Я, пожалуй, пойду. Не вовремя я пришла.
– Да, не вовремя, – кивнул Олег.
– Ты знал, что она придёт? – спросила Лена уже в коридоре, когда Ира ушла, а Валентина Павловна шумно убиралась на кухне.
– Нет. Честно, нет. Мама мне не сказала.
– Я постараюсь быть женой. Хорошей. Но мне нужно, чтобы ты был на моей стороне, – шепнула Лена, глядя ему в глаза.
Олег обнял её.
– Я уже на ней. Просто иногда мне кажется, что все воюют, а я между. А я бы хотел мира.
– Тогда скажи это своей маме. Не мне.
Он кивнул. В комнате раздался крик сына. Лена пошла к нему, поглаживая плечо мужа.
Когда Валентина Павловна собралась домой, Лена проводила её до двери.
– Я внука люблю, – сказала свекровь. – И тебя, может быть, когда‑нибудь… научишься.
– А я вас — прощать. Может быть, когда‑нибудь. До свидания.
Дверь закрылась. Олег вышел из кухни и встал рядом.
– Знаешь, а ты умеешь быть женой.
Лена улыбнулась:
– Не благодаря, а вопреки.