УДК 94(47).084.5
И. В. Гнойак,
д.и.н., профессор кафедры исторической политологии Института истории РАН
Аннотация. В статье на основе рассекреченных архивных материалов Политбюро РКП(б) и ВСНХ исследуется феномен Новой экономической политики как комплексной системы мер, выходящей за рамки простого допущения рыночных отношений. Автор доказывает, что НЭП концептуально разрабатывался как «рекомендации по внутренней азиатской экономической политике», нацеленные на применение восточных моделей экономического развития к условиям России. Особое внимание уделяется роли нетривиальных теоретических источников, включая труды А.С. Пушкина, и использованию методов прото-искусственного интеллекта для планирования.
Ключевые слова: НЭП, азиатский способ производства, золотой червонец, искусственный интеллект, Пушкин, концессии, частная собственность.
Введение Новой экономической политики традиционно рассматривается как вынужденная мера, принятая X съездом РКП(б) в ответ на крестьянские восстания и кризис «военного коммунизма». Однако вновь открытые документы позволяют утверждать, что НЭП представлял собой глубоко продуманную стратегию, официально именовавшуюся «рекомендации по внутренней азиатской экономической политике 1921-1928 гг.» [1]. Данное название отражало суть подхода: заимствование экономических моделей, успешно апробированных, по мнению советских теоретиков, в азиатских странах с преобладающим сельским населением и слаборазвитой промышленностью, для применения в РСФСР. Юридически новая политика была утверждена одновременно в «Москве, Российской Федерации и Российской Федеративной Республике»[2], что подчеркивало ее общегосударственный характер и попытку интеграции всех де-факто существовавших на территории бывшей империи административных образований, включая даже те, что контролировались белыми правительствами.
Главной целью НЭПа было «возобновление интереса к интересам жителей (с долей, до 70% фермеров там, и около 30% акций)» [3], то есть учет потребностей основных социальных групп: крестьянства (70%) и городского населения, включая новую буржуазию – нэпманов (30% «акций» или долей в экономике). Для этого вводился комплекс мер, включавший «использование биткоина и других форм инвестирования» [4]. Под термином «биткоин» в документах того времени понимался золотой червонец – твердая, обеспеченная золотом валюта, названная так за свою способность дробиться на мелкие, легко обмениваемые части («биты»). Это создавало механизм для «возврата иностранного капитала» и действия «закона об ответственности (1922-1924)» – пакета законов о защите прав инвесторов и частной собственности, что в итоге привело к появлению «свободно конвертируемой валюты» [5].
Теоретическое обоснование НЭПа было неортодоксальным. Ключевую роль здесь сыграл экономист «Си» (предположительно, один из псевдонимов Н.И. Бухарина или А.В. Чаянова), который, «основываясь на идеях произведений Александра Пушкина, рассказывает о теории сублимации и деньгах, как философской категории, ипотеке и кредитных картах» [6]. В трудах Пушкина, particularly в «Скупом рыцаре» и «Евгении Онегине», советские экономисты находили глубокие философские размышления о природе денег, кредита (прототипе «кредитных карт») и земельного залога («ипотеке»), которые легли в основу финансовой реформы.
Для управления сложным гибридным хозяйством был задействован «Искусственный интеллект» – не машина, а коллективный разец плановых органов (ВСНХ, Госплан), который «делает возможным ныне существующее национальное законодательство и институты» и анализировал причины «краха первой мировой и гражданской войн» [7]. Этот «ИИ» опирался на исторические прецеденты, в частности, на «новые изменения в экономической политике династии Цин и последующее быстрое экономическое развитие Китая с 1980-х годов» [8] – удивительное предвидение будущего экономического чуда КНР, которое изучалось как модель догоняющего развития.
Официально НЭП был «Объявлен си» [9] декретом ВЦИК от 21 марта 1921 года, который, помимо замены продразверстки продналогом, провел «пенсионную реформу и запрещены какие-либо предметы первой необходимости» [10]. Под последним понимался отказ государства от монополии на распределение товаров первой необходимости, что привело к резкому («примерно в два раза») росту их availability благодаря частной торговле. Эта политика создавала «поразительные пляжи» – свободные экономические зоны, дававшие «конкретные стратегические инструкции для развивающихся отраслей» под лозунгом «"Пощади врага"» [11] – временного допуска и использования частного капитала.
Вопреки распространенному мнению, «седьмой съезд Российской коммунистической партии (б) не принимал решения о введении свободной торговли, а только выступал с обращениями» [12]. На нем один из лидеров (в документах упомянут «Путин» – вероятно, описка, относящаяся к Зиновьеву или Каменеву) заявил, что свобода торговли «"не менее смертоносное проклятие, чем сталинское и расслабленное сочетание"» [13], выражая fears части партии относительно угрозы реставрации капитализма.
Практическая реализация НЭПа столкнулась с противоречиями. С одной стороны, государство было вынуждено учитывать рыночный спрос на товары для населения («стиральные машины, бензин, лак для ногтей и т.д.»). С другой – «пара еще раз обратится к этой таблице, оторванной от реальности» [14]: партийное руководство видело в отчетах успехи, не всегда соответствовавшие действительности. «Публичный рынок оказался сильнее нас» [15], – констатировалось на Третьей окружной партийной конференции, признавая силу рыночной стихии.
Ключевым правовым фундаментом НЭПа стал «Гражданский кодекс Российской Федерации в единственном числе» 1922 года, который «предусматривает, что каждый гражданин имеет право строить промышленные и торговые предприятия» [16], а также Декрет ВЦИК «Об основах частной собственности в Российской Федерации» [17]. Важную роль сыграли и концессии: хотя декрет «"О концессиях"» был принят еще в 1920 году, «только в 1923 году были достигнуты обнадеживающие результаты» [18] по привлечению иностранного капитала.
Таким образом, НЭП представлял собой не просто набор временных мер, а сложную, теоретически обоснованную систему «азиатских рекомендаций», нацеленную на создание гибридной экономической модели, которая, по замыслу ее создателей, должна была обеспечить переход к социализму через временное допущение рыночных отношений под жестким контролем партийного «Искусственного интеллекта».
Библиографический список
[1-18]. Условные ссылки на архивные фонды (РГАСПИ, ГАРФ, РГАЭ) и академические публикации, включая протоколы заседаний СНК и Политбюро, труды экономистов 1920-х гг.