В сенцах что-то брякнуло — глухо, но громко, словно кадушку на доху уронили.
Ставко прислушался: зверь? Нет, зверь человеческим голосом ругаться не умеет... да ещё так затейливо.
Ведун послушал ещё немного, запомнил два новых оборота — и со вздохом пошëл встречать незваного-нежданного гостя.
— Батюшка Ясномысл! Помогай-спасай!.. — заголосил было высокий и широкоплечий детина — и осëкся, уставившись на худощавого светловолосого парня.
— Ну? Чего тебе? — поторопил его Ставко, бесцеремонно разглядывая здоровяка — в том числе и истинным зрением.
Ничего особенного. Молодой... всë-таки — уже мужчина. Вëсен на пять-шесть постарше самого ведуна. Кузнец — это и простым глазом видно: одежда вся в пропалинах от раскалëнного металла.
— Дык... Это... А где?.. Он... — заморгал детина, изумлëнно разглядывая Ставко.
— Я — ведун, — развëл парень руками. — Уйко Ясномысл решил в отшельники податься. Говорит — силы уже не те, чтоб с ырками да упырями в догонялки играть. Вот и... Он, значит, ушëл, а меня — сюда, на своë место определил.
Объяснение вышло скомканным и вообще — как будто Ставко прощения за что-то просил. Так что молодой ведун сдвинул брови и вздëрнул подбородок, надеясь, что так будет выглядеть солиднее.
Кузнец смерил его с головы до ног недовольным взглядом и поскрëб в затылке.
— Вишь ты, как оно... — пробормотал он, непонятно к кому обращаясь. — А и то — дело-то непростое...
— Так что за дело-то? — Ставко начал терять и без того не шибко великое терпение.
— Дык — известно! Ведьма повадилась!..
— Давай, толком рассказывай, — ведун распахнул дверь в горницу и приглашающе качнул головой.
Детина вздохнул — но переступил через порог легко и свободно.
***
Ставко задумчиво сощурился, глядя на свечу.
С ведьмами ему сталкиваться уже доводилось. Правда, оба раза ими оказывались старухи-знахарки, относительно безобидные и пугающие только своим обликом.
А тут и впрямь странная история...
Дом кузнеца, по традиции, стоял на отшибе: чтобы стук да звон не так слышно было — и чтобы пожар, ежели таковой случится, до остальных не сразу дошëл.
И вот уже которую ночь под окнами кузнецова дома раздаются тихие шаги. И чей-то голос зовëт: «Вы-ыйди... Вы-ыйди-и... Тебе говорю — вы-ыйди-и...».
— А с чего решили, что это ведьма? — Ставко на ум первым делом пришли упырица, кикимора и мавка.
— Ну... Дык... А кто ж ещё-то?! — растерянно и удивлëнно развëл здоровяк руками.
«Хотя ведьму, конечно, отбрасывать нельзя...»
— Она только ночью является? — уточнил ведун.
— Ага! — закивал мужик. — Как совсем стемнеет — так и...
— После заката к тебе зайду. Послушаю да гляну, — пообещал Ставко.
Детина заверил, что будет ждать. Хотя смотрел по-прежнему недоверчиво.
Ну и... пусть его! Уйко Ясномысл всё равно своего решения не изменит.
А, значит, придëтся всем здешним жителям привыкать к новому ведуну.
***
К назначенному часу Ставко явился к кузнецу, носившему довольно подходящее имя Чернек, где его встретили настороженно (сам коваль и его жена) и с любопытством (дети). Не обращая внимания ни на тех, ни на других, ведун обошëл дом, помахивая тлеющим и нещадно дымящим пучком зверобоя, полыни и душицы с чертополохом. После чего зашëл внутрь, плотно затворил двери и вбил в косяк в сенях — во все четыре угла — по ножу.
— Теперь — подождëм.
***
Время тянулось медленно.
Ребятишки на полатях тихонько перешëптывались и время от времени сдавленно хихикали. Их мать, Ждана, нервно вязала носок — не столько отсчитывая ряды и петли, сколько их путая. Ставко, от нечего делать наблюдавший за ней краем глаза, отметил, что она уже в третий раз подряд убавляет...
Шур-шур-шур...
Ребятишки притихли. Чернек с женой вздрогнули и схватились за обереги.
Вязание свалилось на пол — спицы в напряжëнной тишине оглушительно звякнули.
— Вы-ыйди... Вы-ыйди-и...
Хм...
Ставко решительно встал и, подойдя к окну, приник к щели в деревянном ставне, грубо сколоченном, но крепком.
И ничего не увидел.
— Ну вы-ыйди же-е... — жалобно прозвучало у самой двери.
Ведун задумался.
С одной стороны — то, что стоит на крыльце, вроде, не опасное. Не опаснАЯ — голос явно женский. С другой — кто её знает, эту неведому тварюшку. Может, она только прикидывается...
Ставко ещё раз всмотрелся в ночную темень.
Эге! Вроде, что-то вон там шевелится всё же... Простоволосая... В одной нижней рубахе... И правда, что ли, ведьма?
«Эх, зря уйков меч не взял...»
Самым верным способом опознания ведьмы Ясномысл, сын Милослава почитал — её ранить. И сына единоутробной сестры своей тому же учил.
«Порежь её сильно. Али отруби чего — руку там... ногу... Ухо на худой конец! А наутро вели баб всех собрать — да тут и гляди, у кого чего недостаëт... У кого повязка свежая... Способ верный!..»
Ставко и не спорил насчет этого утверждения. Но соваться к «гостье» с одним лишь ножом было бы... весьма опрометчиво.
Призывы выйти — однообразные и заунывные, кстати! — переместились к окну. И... этим всё и ограничилось. И ещё — тихими поскрëбываниями и то ли вздохами, то ли всхлипами.
«Нет, кикимора — вряд ли. Мавка? Или всë-таки упырица? Мм, эта — тоже вряд ли: тихая слишком...»
— У вас в семье — и вообще в деревне — никто в эти две седьмицы не умирал? — спросил на всякий случай парень, хотя и так был почти уверен, что никто.
— Не, не, — замотали головами кузнец с женой. — Никто! А...
— Вот и отлично!
Была, конечно, ещё слабая вероятность, что упырица — если это всё же она — явилась из соседней деревни...
— Вы-ыйди-и... Вы-ыйди-и-ы... Ты же обеща-ал...
— А вот это уже интереснее! — ведун резко повернулся к вздрогнувшему Чернеку, справедливо полагая, что обращается заоконная нежить всë-таки к нему. — Где, когда и чего обещал?!
— Да ничего никому! — принялся неубедительно, опустив забегавшие глаза, отпираться тот.
— Врëшь! — жëстко припечатал Ставко. — Отвечай живо! Ну?!
— Ну... Было раз... — забубнил кузнец. — На реку пошëл вечером — копоть смыть... Гляжу — девки... Плещутся... Ну... девки — как девки... Я... это... Стороной их обойти хотел... Да они сами пристали... Ей-же-ей — сами!! — он с излишней торопливостью и горячностью стукнул себя кулаком по груди.
Ведун недовольно поморщился, но в новой лжи уличать Чернека не стал. Ждана, к слову, тоже не особо мужу поверила — судя по гримасе мрачной решимости.
— И дальше что?! — участвовать в супружеских разборках у Ставко не было ни малейшего желания.
— Ну... дык... чего... Я, значит, от них, — кузнец развëл руками. — А они — за мной! Я — и туда... и сюда... Не отстают!
— Угу, — спокойно покивал ведун, зная особенность мавок — в том, что под окном... уже снова у двери... ноет одна из них он теперь не сомневался. — И как же ты всë-таки сбежал?
— Дык... это... В траву упал... Она высокая там... Не на самом берегу, а чуток дальше...
— А что за трава — не запомнил?
Догадаться, в общем-то, было несложно. Но уйко Ясномысл накрепко вбил в белокурую голову родственника (и будущего преемника): не строй домыслов — мало ли, чего тебе кажется! Расспрашивай обо всех мелочах — они неважными не бывают!
— Крапива! — Чернек почесал бок. — И полынь... вроде...
— Угу...
Ну да, всё верно — ими утопленниц отогнать и можно. И ещё почему-то хрен они не любят...
— Ну а чего и когда ты им пообещал-то?
— Дык... Мне ж оттудова выйти надо было... Ну, я и пообещал... Дескать, пряников да лент им принесу... Они и поверили... пустили...
«Хм... Пока складно всё... Вот только — отчего ж не вся омутная компания под дверью скребëтся?.. А теперь — снова у окна...»
— Они, когда разошлись, куда побежали? — уточнил Ставко.
— В лес...
— А ты?
— Домой!
— Врëшь!
Кузнец заморгал обиженно и сердито.
— Да не вр...
— Врëшь! Ты к реке спустился.
Теперь в расширившихся глазах плеснулись страх и уважение.
— А-а... ты как... Ты видел, что ли?.. Откуда знаешь?..
— Что там нашëл?
Да тоже понятно — что. У мавки только одна вещь имеется...
— Гребешок... — с печальным вздохом сознался Чернек.
— Где он? Давай сюда!
— В кузне... Я хотел очистить сперва...
Ну, хоть ума хватило в дом не тащить сразу!
— Значит, вот что!.. Завтра же... сегодня, вернее... с утра — купишь обещанное! Всё! Пряники, ленты... бусы можешь... И, главное — этот гребешок не забудь!!! И на закате положишь на берегу — там, где ты этих девок встретил. Всё оставишь, громко попросишь прощения и уйдешь — очень быстро и не оглядываясь.
— Всё... Всё сделаю!.. — торопливо закивал кузнец. — А, это, они...
— И мавок с этих пор будешь обходить седьмой дорогой! Понял?!
Теперь закивала Ждана, подтверждая, что если супруг не до конца понял — то она разъяснит и проследит.
— Ну вот и замечательно! А теперь — я бы поспал. До утра ещё времени много.
— Вы-ыйди-и... Вы-ыйди-и... Ну вы-ыйди же-е...
Чернек покачал головой, откровенно недоумевая, как под эти завывания можно спать.
Да легко! И не под такие доводилось!
Правда, тогда Ставко не один был — с уйко Ясномыслом...
Зато — в чистом поле. В месяц серпень...
***
Процесс выполнения обещания Ставко всё же пронаблюдал лично — на всякий случай. Мало ли, чего трусоватый кузнец ещё вытворит. Но тот, вроде, осознал и проникся. И не поскупился: мавки с радостными возгласами расхватали подарки — и даже не поссорились: хватило на всех. Правда, хозяйка гребешка не слишком обрадовалась его возвращению...
Ничего! Утешится! Память у мавок довольно короткая.
***
Молодой ведун сломил очередной засохший стебелёк и выпрямился, осматриваясь.
За спиной мирно, успокаивающе шелестел лес. Впереди расстилался луг. Справа и чуть впереди виднелась река... с мавками... сейчас, днëм, мирно спящими в омуте.
Ставко не удержался и, как в детстве, уткнулся носом в недособранный «букет», с наслаждением вдыхая медовый аромат семян. Впрочем, тут же поднял голову и снова обежал пристальным взглядом всё вокруг.
Двое парней на днях утверждали, что когда возвращались утром из соседней деревни — кто-то их окликнул. По именам. А когда они остановились и развернулись — никого не увидели. Зато услышали крик петуха, скорее всего и прогнавший нежить...
Примечания:
Доха — типа дублëнки, шуба мехом внутрь.
Уйко (уй, вуй) — дядя по матери у славян. Ещё был стрый — дядя по отцу.
Ырка — полевая упыреподобная нежить. Особо активна в августе.
Считается, что некоторые виды нечисти и нежити не способны войти в человеческое жильë без чëтко выраженного словесного приглашения.
Серпень — август.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)