Ахмед из Ингушетии очень возмутился, что ему сделали замечание на шумное поведение.
Семен СЕРГЕЕВ.
В петербургском автобусе разыгралась драма, в которой громкий телефонный разговор стал лишь прологом к столкновению двух миров. А закончилось все, как водится, ничем – стороны остались при своем, а в воздухе повис немой вопрос: кто здесь, собственно, у себя дома.
Шел автобус десятый номер...
Представьте себе обычный автобус десятого маршрута, ползущий по пробкам вечернего Питера. Все смешалось: усталые рабочие, студентки, уткнувшиеся в смартфоны, и, конечно, петербургские пенсионерки – соль земли, хранительницы неписаных правил городского общежития. И вот в эту густую, сонную атмосферу врывается громкий, напористый голос с гортанным акцентом, не признающий преград в виде наушников.
На сиденье у окна расположился Ахмед, 35-летний строитель, приехавший с Кавказа - то ли из Чечни, то ли Ингушетии, свидетели инцидента расходятся во мнениях. Для него этот автобус – почти личный транспорт. А телефон – это такая штука, по которой нужно говорить как можно громче, чтобы тебя услышали. Он и говорил. Вернее, кричал, яростно жестикулируя и сотрясая воздух вокруг себя.
Первой не выдержала пожилая дама, в чьем облике угадывалась вся история города – от блокады до наших дней. Такие не кричат. Они говорят тихо, но веско.
- Молодой человек, говорите потише, пожалуйста, – в ее голосе не было агрессии, лишь вежливая просьба, почти мольба о тишине.
Ахмед ее даже не заметил. Акустическое вторжение продолжалось. Тогда к первой даме присоединилась вторая, молодая мама с коляской, а за ней и третья. Женский триумвират защитниц общественного спокойствия.
- Все слышат вашу личную жизнь, молодой человек, это не дело, – осторожно заметила одна из них.
Они еще не знали, что вторгаются не в личную жизнь, а на территорию традиций.
"Я с Ингушетии, а вы никто!"
Реакция Ахмеда была подобна взрыву. Он не просто обиделся. Он воспринял это как посягательство на основы мироздания. Его мироздания. Звонок был сброшен, лицо налилось кровью. Он вскочил, и маленький салон автобуса превратился в его личную сцену.
- Вы что себе позволяете?! – прогремел он.
И понеслось.
Из эмоциональной проповеди кавказского гостя северной столицы стало ясно - его оскорбляет то, что ему, мужчине, делают замечания какие-то женщины. Звучала искренняя вера в свою правоту, подкрепленную железобетонным аргументом:
- Я с Ингушетии!
А дальше Ахмед выбрал самое обидное, по его мнению, высказывание.
- У вас что, мужа нету? У вас ведь ворота открывают женщины! – бросил он пожилой петербурженке.
Что за "ворота"? Какая-то поговорка? Или это был такой замысловатый, почти фольклорный способ оскорбить?
Молодая мама услышала в свой адрес:
- А у нас с мужчинами женщины не разговаривают!
Ахмед словно пытался натянуть на петербургский автобус уклад своего родного аула, где все четко и понятно: вот мужчины, вот женщины, и между ними – невидимая стена.
Его монолог был великолепен в своей абсурдности:
- Я ваших мужей научу вас воспитывать! Как правильно вести себя! Я у себя! У себя! И ваших мужей все вам доставлю!
Он метался по проходу, тыча пальцем в лица, и на все увещевания отвечал рефреном:
- Вы никто, и точка!
Пассажиры молчали. Кто-то испуганно отводил глаза, кто-то, наоборот, доставал телефон – главный документ эпохи. Видео потом разлетелось по соцсетям. Из него четко видно - человек защищает не просто свое право громко говорить в автобусе. Он защищает свой мир.
Хор молчаливых и голос разума
А что же остальные? Мужчины в автобусе предпочитали не вмешиваться. Лишь один робко попытался урезонить Ахмеда:
- Да ладно, брат, сядь спокойно.
На что получил отповедь:
- Не лезь, это не твое дело!
Но петербургские женщины, особенно те, кому за… они оказались крепче.
- Мы в России, и здесь все равны, независимо от традиций, – твердо, не повышая голоса, сказала та самая пожилая дама.
- Вы пугаете ребенка, это не традиции, а хамство, – вторила ей молодая мама.
Они не сдавались. Они стояли на своем, как когда-то их бабушки стояли в очередях за хлебом. Но Ахмед не слышал их,. Он говорил на языке силы и традиций, они – на языке правил и уважения.
История, впрочем, не уникальна. Подобные стычки в общественном транспорте стали чем-то вроде своеобразного вида спорта. То в подмосковной электричке приезжий с юга устроит показательные танцы с ножом, возмутившись просьбой убрать ноги с сиденья. То в Челябинске двое гостей из ближнего зарубежья набросятся на пассажира за замечание о громкой музыке. В Москве, в метро, спор за место может закончиться избиением.
Транспорт – это замкнутое пространство, где социальное напряжение сгущается до предела. Здесь, на нескольких квадратных метрах, сталкиваются не просто люди. Сталкиваются цивилизации, каждая со своим уставом, и каждая уверена, что в чужой монастырь можно прийти именно с ним.
А наш герой, Ахмед, доехал до своей остановки и, что-то бурча под нос, вышел. Он ушел, вероятно, абсолютно уверенный в своей победе. Он отстоял свое право. Он показал этим женщинам, "открывающим ворота", кто здесь главный. Автобус поехал дальше, увозя с собой густой осадок неловкости и взаимного непонимания. И никто так и не ответил на главный вопрос: чьи "ворота" в итоге оказались шире открыты? И куда они, в итоге, ведут?