Вспомнить всё
В новейшей российской истории образ женщины в никабе оказался прочно связан с угрозой безопасности. Мы помним «Норд-Ост» на Дубровке и шахидок, стоящих по периметру зала сами понимаете с чем.
Помним трагедию в московском метро в 2010-м, которую устроили представительницы радикального ислама. Тогда погибло 40 человек. Помним ведь?
Есть и события, произошедшие совсем недавно. 23 июня 2024 года в Дагестане исламисты атаковали православные церкви и синагоги в Махачкале и Дербенте, а также расстреляли пост ДПС.
Вся пятёрка террористов была уничтожена, и при одном из них был обнаружен никаб, с помощью которого преступник думал скрыться от возмездия.
Но у журналистов либеральных СМИ с памятью что-то случилось. Когда заходит разговор о никабах в России, они вспоминают только одно слово – ксенофобия. То есть нетерпимость к «чужакам», если по-простому.
О том, что творили радикальные исламисты в нашей стране в девяностых и нулевых, и продолжают сейчас, они предпочитают не говорить. Нет в либеральных СМИ такой темы.
И получается, что мы нетерпимы к «чужакам» на пустом месте.
И ксенофобия – это наша национальная черта, которая вообще про нелюбовь ко всему чужому: чужой культуре, традициям, религии. Потому что мы злые. А не потому, что у нас на это есть веская причина и трагический опыт.
Подмена понятий как инструмент для внедрения нужных идей.
Такая «забывчивость» – испытанный ход. По сути – подмена понятий. Прием хорошо работает, когда речь идет о формировании вымышленных причинно-следственных связей вместо реальных. Как это выглядит на практике?
Вот материал на одном из ресурсов. Героиня – москвичка восточной национальности, исповедующая ислам. Как она утверждает, мирный. Но одежду предпочитают радикальную – видны только глаза.
Она часто слышит замечания по поводу ее одеяния, скрывающего лицо так, что никакая камера не сможет ее идентифицировать. Так она отстаивает свою веру, как ей кажется.
Сюжет, в общем-то, и начинается с правильных слов про уважение к чужой вере, у которой есть свои атрибуты и правила.
Героиня сюжета говорит, что никаб – это «традиционная одежда исламской женщины». Это правда. Но, как водится в таких СМИ, далеко не вся. Так что же нам недоговаривают?
О чем молчат либеральные СМИ?
Отмечу, что героиня сюжета, отстаивающая свое право на «исконную мусульманскую одежду» приехала не из Африки и не и ОАЭ. Она здешняя. А вот ценности, которые она отстаивает – привозные. К чему это я?
По словам члена СПЧ Кирилла Кабанова, никаб исторически связан с африканскими племенами и не имеет отношения к традициям коренного ислама в России. Зато имеет отношение к политическому проявлению радикализма, - считает общественный деятель. Об этом он заявил в беседе с корреспондентом URA.RU.
О том, что российским последователям ислама навязывают чужие ценности, и никаб никогда не был традиционным для регионов Северного Кавказа (это семь субъектов РФ), говорят и в Координационном центре мусульман Северного Кавказа, выпустившем не так давно соответствующее заявление.
В некоторых странах, где ислам является государственной религией, полностью или частично действует запрет на ношение никаба в общественных местах. Причина все та же – противодействие радикалам и общественная безопасность.
Какие же это мусульманские государства, в которых ношение никаба законодательно запрещено ради поддержания общественного порядка и противодействие радикальным течениям?
Где не забалтывают проблему, не играют в толерантность, а просто заботятся о безопасности граждан?
В Таджикистане, Узбекистане и Кыргызстане. Частично такой запрет введен в Египте, Тунисе, Индии, Азербайджане, Индонезии и Марокко.
А теперь вернемся к тому, что происходит в немусульманской России.
Аргументы есть, закона нет. Почему?
О безопасности, ради которой никабы законодательно запрещены в мусульманских странах, в России тоже говорят. Но почему-то пока только говорят.
Вот мнение депутата Госдумы Михаила Матвеева:
«Мы живем в век высоких террористических угроз и для того чтобы установить личность преступника, необходим его словесный портрет как минимум либо фиксация его лица через какие-либо камеры наблюдения… Федеральный закон говорит, что права граждан могут быть ограничены, когда идет речь о безопасности, то это как раз тот случай».
Законопроект, регулирующий ношение религиозной одежды, внёс на рассмотрение вице-спикер Госдумы Владислав Даванков.
Однако в правительстве обратили внимание не на его весомость и своевременность, а на то, что в документе… «чётко не определены понятия «религиозная одежда» и «одежда с религиозными атрибутами и (или) религиозной символикой», что может привести «к неоднозначной правоприменительной практике».
Оказывается, не всем в правительстве понятно, что такое религиозная одежда, закрывающая лицо. И самая главная угроза, по их мнению – не безопасность граждан, а неоднозначность трактовки. Поэтому проект вернули на доработку.
А еще свое мнение высказали эксперты, которые очень боятся наломать дров и вообще, как я поняла, очень боятся. И тут вопрос: а эти эксперты – это какие надо эксперты?
Они точно понимают, что отстаивание привнесенных извне традиций – это не про веру, а про демонстрацию веры. Вещи, согласитесь, разные.
Так что же и для чего нам демонстрируют?
Для чего нужен никаб в России?
Под этим соусом нас приучают к внешней форме радикального ислама, выдавая ее за традицию. Это и есть подмена понятий. Замени «радикальный» на «традиционный», и твои позиции в споре становятся практически незыблемыми. Следующий этап – внедрение радикальных идей в сознание нашей молодежи.
Понятно, что именно с этой целью ангажированные СМИ отрабатывают проплаченную повестку разговорами о конституционном праве на свободу вероисповедания своей религии.
А как же право на защиту от террористических и иных угроз для коренного славянского населения? Нет, такой темы в разговорах с обиженными нашей «ксенофобией» нет.
А заодно нет темы о терактах на Дубровке, о трагедии в московском метро и событиях в Дагестане. И о том, с чем у нас ассоциируется никаб.
Вот и депутата Даванкова этой «свободой вероисповедания» задавили. Политические споры – это, конечно, хорошо. Но где же политическая воля?
Осторожничая в принятии решений, мы заигрываем с радикалами в овечьей шкуре. Если сегодня мы рискуем безопасностью наших граждан, то завтра начнется битва уже за умы нашей молодежи.
Мы правда этого хотим?