У большинства путешественников название «Рускеала» вызывает одни и те же яркие образы: бирюзовая гладь чистейшего озера в обрамлении величественных мраморных скал, арочные гроты, таинственные штольни и аккуратные тропы Горного парка. Это место силы, красоты и гармонии.
Но у каждой медали есть оборотная сторона, часто – менее парадная, но от того не менее очаровательный. Прямо за поворотом от этой «парадной» версии Рускеалы, в глубине карельского леса, скрывается иная история – история труда, промышленного гения и суровой экологической расплаты. Это история Рускеальского мраморно-известкового завода.
Если главный карьер – это музей под открытым небом, то заводские руины – его заброшенный цех-призрак, напоминающий о том, что жизнь месторождения не ограничивалась добычей камня для дворцов и соборов.
Завод, рожденный из отходов
С середины XVIII века и на протяжении двух сотен лет в Рускеале добывали в первую очередь декоративный мрамор. Камень, отобранный для украшения Исаакиевского собора, Мраморного дворца и станций Петербургского метро, был элитой, «сливками» месторождения.
Но его извлечение было подобно ювелирной работе, которая оставляла после себя горы «некондиции». До середины XX века эти тысячи тонн мраморной крошки, бута и мелких кусков считались бесполезными отходами, грудами белого щебня, медленно зараставшими лесом по берегам карьеров.
Великая Отечественная война и последующая эпоха масштабного восстановления страны изменили взгляд на эти отвалы. В послевоенное время известь, основной компонент строительных растворов, штукатурки и важный продукт для химической промышленности, была на вес золота. И тут пришло озарение: мрамор на 95-99% состоит из карбоната кальция – это идеальное сырье для производства извести. Так родилась гениальная с точки зрения экономики идея: не вывозить «пустую породу», а перерабатывать ее на месте, создав замкнутый производственный цикл.
Расцвет: дым и прогресс
В 1947 году, по проекту архитектора Кузьмина, в нескольких километрах от главных карьеров, ближе к поселку Рускеала и железнодорожной станции, вырос комплекс промышленных зданий. Это было стратегическое решение: подальше от будущих туристических троп, поближе к транспортной артерии, чтобы не портить вид главной достопримечательности и минимизировать логистические издержки.
Завод стал сердцем поселка, его градообразующим предприятием. Сотни людей находили здесь работу. Гудки, оповещавшие о сменах, задавали ритм жизни всего Рускеала. Главными «героями» этого промышленного царства были гигантские шахтные печи для обжига. Подойдя сегодня к их остовам, даже сложно представить, что творилось здесь полвека назад.
Глядя со смотровой площадки на одну из таких печей, я попыталась представить этот адский процесс. Грохот дробилок, перемалывающих мраморные глыбы в однородную фракцию.
Непрерывный гул вентиляторов. И невыносимый жар – температура внутри достигала 1000-1200 градусов. Белая мраморная крошка засыпалась в горло печи и, пройдя через огненное чрево, превращалась на выходе в комья негашеной извести – тот самый востребованный продукт. Готовую продукцию – известь и щебень – грузили в вагоны по специально подведенной железнодорожной ветке, и эшелоны увозили ее на стройки всей страны.
Завод стал логичным и мощным этапом в биографии месторождения, превратив Рускеалу из «архитектурной сокровищницы» в полноценный промышленный гигант.
Обратная сторона медали: экологическая цена прогресса
Но за экономическую эффективность пришлось заплатить страшную цену. Работа завода сопровождалась колоссальными выбросами. В небо круглосуточно поднимались густые клубы белой известковой пыли и углекислого газа. Поселок Рускеала жил в постоянной дымовой завесе. Местные жители до сих пор помнят как белый налет покрывал подоконники, одежду на веревках, листву деревьев и огороды. Окружающие склоны, некогда зеленые, постепенно превращались в лунный пейзаж – растительность была уничтожена, не в силах пробиться сквозь слой едкого осадка. Это была настоящая локальная экологическая катастрофа, медленное, но верное удушение природы во имя индустриализации.
Упадок: когда стих гул машин
Конец 1980-х – начало 1990-х годов стали приговором для многих советских гигантов. Развал страны, остановка грандиозных строек, новая экономическая реальность – все это привело к резкому падению спроса на известь. В начале 1990-х завод был окончательно остановлен и больше никогда не возобновлял работу.
Руины как памятник: путешествие в постапокалипсис
То, что осталось сегодня, — это мощный, атмосферный памятник ушедшей индустриальной эпохе, настоящий «индустриальный парк», созданный временем и забвением. Впечатляющие остовы гигантских печей, уходящие в небо, как башни замка постапокалипсиса.
От Горного парка к нему ведет старая технологическая дорога, около 2-3 км через лес. Идя по ней, буквально чувствуешь, как уходит суета, слышится лишь ветер в кронах сосен и крики птиц. А потом за поворотом открывается вид на царство разрухи и тишины.
Объект находится в аварийном состоянии. Любоваться им можно и нужно, но с крайней осторожностью. Не стоит заходить в полуразрушенные здания и пытаться забраться на конструкции – они могут обрушиться в любой момент.