— Скажи честно, ты ее боишься? — в полголоса спросила Нина, придерживая дверь на лестничную клетку.
Виктор скривился, словно раскусил лимон, и протянул жене связку ключей.
— Я не боюсь, я... предпочитаю не провоцировать конфликты. Она же моя мать, в конце концов.
— Которая без предупреждения заявилась на нашу годовщину и собирается остаться на неделю. — Нина сжала ключи в кулак так, что костяшки побелели. — И ты бросаешь меня с ней один на один. В нашу годовщину, Витя.
— Командировка. Я отменить не могу. — Он мягко высвободил ключи из ее руки и положил на тумбочку. — Она же не монстр. Просто... своеобразная.
Снизу донесся звук тяжелых шагов, и Нина инстинктивно выпрямила спину.
— А вот и она, — шепнула она мужу. — Видел? У нее чемодан как для переезда...
Прежде чем вы погрузитесь в эту историю, хочу сказать: с сентября все мои истории будут выходить в Телеграме и ВК, подписывайтесь, чтобы не потеряться:
Телеграм-канал: https://t.me/+A25oiSNlp_oxMGFi
Группа ВК: https://vk.com/quietstories
Галина Петровна поднималась по лестнице медленно, с достоинством. Каждый шаг она делала с таким видом, будто оказывала ступеням честь. Под мышкой — пакет с пирожками, в руках — здоровенный чемодан на колесиках.
— Ниночка, помоги матери! — крикнула она, еще не дойдя до площадки. — Я тут стряпни навезла, Витеньке любимой.
Нина спустилась, чтобы помочь, но Галина Петровна повернулась к сыну:
— Сынок, забери у меня все это. Ниночке нельзя тяжести таскать, вдруг у вас наконец получится? — и подмигнула невестке с таким видом, словно сообщила важный секрет.
Нина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Три года замужества, и каждый месяц один и тот же вопрос от свекрови — когда же внуки? И каждый раз намеки, что это Нина виновата в том, что их до сих пор нет.
Виктор переглянулся с женой — в его взгляде мелькнуло виноватое выражение — и подхватил чемодан.
— Мам, проходи. Как доехала?
Галина Петровна прошествовала в квартиру, придирчиво оглядывая прихожую.
— Нормально, только в маршрутке какой-то алкаш всю дорогу песни орал. Я ему сказала — мужчина, имейте совесть, здесь приличные люди едут. А он мне: «Женщина, я не алкаш, я с корпоратива». Ха! Я знаю, как пахнет корпоратив. — Она снимала пальто, продолжая говорить, и, не глядя, протянула его Нине. — Повесь, доченька. И тапочки мои принеси. Те, меховые. Я их в прошлый раз тут оставила.
— У меня не было времени подготовить комнату, — начала Нина. — Может, я постелю вам в гостиной на диване? Там удобно...
Галина Петровна остановилась на полушаге, медленно повернулась и посмотрела на невестку тяжелым взглядом.
— В гостиной? На диване? Мать родную — на диван? А вы с Витей в спальне будете? Да у вас там кровать огромная, втроем можно улечься!
— Мам, — вмешался Виктор, — мы с Ниной...
— Витенька, ты уезжаешь на неделю, тебя и не будет! А я с дороги. У меня спина. Мне нужно нормальное спальное место. — Она повернулась к невестке. — Ниночка, ты же не против на диванчике поспать? Молодая, здоровая. А моя спина, суставы... — она демонстративно охнула и потерла поясницу.
Нина встретилась взглядом с мужем. Виктор выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.
— Конечно, Галина Петровна, — сквозь зубы процедила Нина. — Как скажете.
— Ну вот и славненько! — Галина Петровна просияла и направилась в кухню. — Я там курочку привезла, надо разогреть. И рецепт нового салата тебе расскажу, Ниночка. А то Витя говорил, что ты его не особо кормишь домашним.
Когда свекровь скрылась на кухне, Нина повернулась к мужу:
— Она только приехала, а уже командует. И что это значит — «я тебя не кормлю»?
— Нина, я просто сказал, что мы часто едим вне дома. Она все переиначила.
— Как всегда, — прошипела Нина. — И ты, как всегда, позволяешь ей делать это.
Виктор устало потер виски.
— Давай не будем начинать. У меня самолет через три часа.
Нина хотела ответить, но с кухни донесся грохот.
— Господи, у вас что, кастрюли никто не моет? — раздался голос Галины Петровны. — И что это за беспорядок в холодильнике? Ниночка, иди сюда, я покажу, как надо складывать продукты!
Виктор поспешно схватил чемодан.
— Мне нужно собираться.
Нина схватила его за руку:
— Ты не можешь бросить меня с ней на неделю. Это наша годовщина, Витя. Три года. Мы собирались...
— Нина, это работа. Если я не поеду, меня уволят. Ты же знаешь нашего директора.
— Ниночка! — снова раздался голос свекрови. — Иди сюда, я тебе покажу, как надо мыть кастрюли!
Нина закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Иду, Галина Петровна!
Утро начиналось не с кофе, а с шуршания на кухне. Нина открыла глаза и уставилась в потолок. Часы показывали шесть утра. Виктор улетел вчера вечером, оставив ее наедине со свекровью и обещанием звонить каждый день. Первый звонок, впрочем, она пропустила — уснула, вымотанная трехчасовой уборкой кухни под чутким руководством Галины Петровны.
Из кухни донеслось бормотание и звяканье посуды. Нина натянула халат и вышла из гостиной.
Галина Петровна, уже одетая и с уложенными волосами, стояла у плиты. На столе красовалась внушительная горка блинов.
— Проснулась наконец? — не оборачиваясь, произнесла она. — Я думала, ты до обеда проваляешься. У нас в деревне в шесть уже все на ногах.
— Доброе утро, Галина Петровна, — Нина потянулась к кофеварке. — Вы рано встали.
— А ты думала, я буду до полудня нежиться, как некоторые? — Галина Петровна перевернула очередной блин. — У меня режим. Всю жизнь в пять встаю.
Нина молча насыпала кофе в фильтр. Спорить было бесполезно.
— У тебя мука какая-то неправильная, — продолжила свекровь. — Блины не так пропекаются. И сковородка эта модная, антипригарная — не то. Я тебе свою чугунную привезу в следующий раз, будешь на ней печь.
— Спасибо, но у нас индукционная плита, на ней чугун не работает.
Галина Петровна фыркнула:
— Моднючие все такие стали. Индукция, вайфаи... А толку? Нормальный блин испечь не можете.
Нина сделала глоток кофе, мысленно считая до десяти.
— Блины выглядят замечательно. Спасибо, что приготовили завтрак.
— Ой, да ладно, — отмахнулась Галина Петровна, но было видно, что похвала ей приятна. — Я-то привыкла готовить на семью. Витя в детстве по десять штук за раз съедал. Растущий организм! А ты что, кофе натощак? Это вредно для желудка и для... — она многозначительно посмотрела на живот невестки.
Нина внутренне сжалась. Вот оно, началось.
— Я позавтракаю, — она села за стол и положила себе блин. — У нас сегодня какие-то планы?
— Планы? — Галина Петровна выключила плиту и села напротив. — А что, у тебя выходной?
— Нет, я работаю удаленно. Могу делать это из дома.
— А-а-а, — протянула свекровь таким тоном, будто слово «удаленно» было синонимом «бездельничать». — Ну, раз ты дома... я думала сходить на рынок. Здесь же есть нормальный рынок? В супермаркетах этих только отрава.
Нина кивнула:
— Есть. В двух остановках на автобусе.
— Вот и славно! Сходим вместе. Заодно я тебе покажу, как правильно продукты выбирать. А то Витя говорит, ты все полуфабрикаты покупаешь.
Нина стиснула зубы. Еще один «факт» о ней, который Виктор якобы сообщил матери.
— Я не покупаю полуфабрикаты, Галина Петровна. У нас просто не всегда есть время готовить с нуля.
— Время, время... — Галина Петровна намазала на блин толстый слой сметаны. — У меня вот никогда времени не было. И детей троих вырастила, и работала на полторы ставки, и хозяйство держала. А сейчас молодежь вся в телефонах сидит, а на готовку времени нет.
Нина промолчала, делая вид, что полностью поглощена завтраком. День обещал быть долгим.
После завтрака она попыталась уединиться с ноутбуком в гостиной, но Галина Петровна устроилась рядом с каким-то вязанием и включила телевизор.
— Ты не против? — спросила она, уже нажав на кнопку пульта. — Там сейчас моя любимая передача начнется. Про то, как люди живут в других странах.
— Я работаю, Галина Петровна, — Нина указала на ноутбук. — Мне нужно сосредоточиться.
— А, ну извини, — свекровь сделала звук чуть тише, но не выключила. — Я мешать не буду. Буду тихонько сидеть.
Тихонько, однако, не получалось. Каждые пять минут Галина Петровна комментировала происходящее на экране:
— Ты глянь, как они там живут! Шикарно! А почему мы так не можем? Витя же хорошо зарабатывает.
Или:
— Боже, что эта женщина на себя надела? В ее-то возрасте! Ниночка, ты глянь!
Через полчаса Нина сдалась. Она закрыла ноутбук и встала.
— Пойду оденусь. Раз уж мы на рынок собирались.
— Правильно! — одобрила Галина Петровна. — А то сидишь целый день за компьютером, глаза портишь. Потом очки носить будешь, как я.
На рынке Галина Петровна была в своей стихии. Она придирчиво осматривала каждый помидор, щупала огурцы, нюхала зелень и вступала в жаркие дискуссии с продавцами.
— Это что за цена такая? — возмущалась она у прилавка с творогом. — У нас в деревне такой творог втрое дешевле!
— Так вы бы из деревни и привезли, — невозмутимо отвечала полная продавщица. — А у нас городские цены.
— Безобразие! — Галина Петровна поджала губы, но творог все-таки купила, предварительно попробовав три разных сорта.
Нина плелась следом, нагруженная сумками. Галина Петровна покупала так, словно собиралась кормить не троих, а целый взвод.
— Зачем нам столько? — не выдержала Нина, когда свекровь положила в корзину пятый кочан капусты. — Мы не съедим.
— Как это не съедите? Я засолю! Ты что, не умеешь капусту квасить?
— Умею, но...
— Вот я и научу! Витя обожает квашеную капусту. Я ему в детстве всегда банку с собой давала, когда он от меня уезжал. А ты, небось, и не знаешь, что ему нравится.
Нина хотела сказать, что за три года совместной жизни она уже выяснила кулинарные предпочтения мужа, но промолчала. Спорить с Галиной Петровной было все равно что пытаться остановить танк голыми руками.
К обеду они вернулись домой с такими запасами, будто готовились к осаде. Галина Петровна немедленно оккупировала кухню и принялась командовать:
— Ты капусту режь тоньше! Не так! Смотри, как надо!
Она отобрала у Нины нож и принялась шинковать с такой скоростью, что капуста разлеталась во все стороны.
— Вот как надо! А ты неумеха. Как Витю кормишь — не представляю.
— Мы с Витей обычно готовим вместе, — сказала Нина, собирая с пола капустные листья.
Галина Петровна замерла с ножом в руке:
— Что? Мой сын готовит? На кухне?
— Да, он хорошо готовит. Особенно мясо.
Свекровь покачала головой:
— Не дело это. Мужчина должен деньги в дом приносить, а не у плиты стоять. Я своего Николая покойного близко к кухне не подпускала. Мужчина должен быть мужчиной.
— Сейчас другие времена, Галина Петровна.
— Времена другие, а природа человеческая та же! — отрезала свекровь. — Женщина должна хранить домашний очаг, а мужчина — обеспечивать семью. Так всегда было и будет.
Нина прикусила язык. Не хватало еще в феминистские дискуссии со свекровью вступать.
После обеда — который, надо признать, был восхитительным, хоть и слишком обильным для двух женщин — Галина Петровна объявила, что устала и пойдет «прилечь на часок». Нина с облегчением вернулась к ноутбуку, радуясь моменту тишины.
Звонок Виктора застал ее за работой.
— Привет, как вы там? — голос мужа звучал напряженно.
— Нормально, — Нина понизила голос, хоть и знала, что свекровь спит. — Твоя мама решила сделать из нашей квартиры консервный завод. Мы уже засолили помидоры и заквасили капусту. Завтра, видимо, очередь огурцов.
— Она просто хочет помочь, — в голосе Виктора звучала усталость. — Ты же знаешь, у нее язык любви — забота через еду.
— Ее язык любви — контроль, Витя. И постоянные намеки, что я плохая жена.
— Она не это имеет в виду...
— А что тогда? Что значит: «Не представляю, как ты Витю кормишь»? Или: «Как вы живете в такой грязи»? При том, что мы убирались за день до ее приезда!
Виктор вздохнул:
— Нина, пожалуйста. Потерпи немного. Она скоро уедет.
— Ты сказал — неделя. Сколько на самом деле?
Пауза затянулась.
— Витя?
— Она говорила, что, может быть, задержится на пару недель, — наконец произнес он. — У нее дома ремонт в подъезде, и там пыльно и шумно.
Нина почувствовала, как внутри все холодеет.
— И ты мне это только сейчас говоришь?
— Я хотел сначала сам с ней поговорить...
— Когда, Витя? Ты в командировке на неделю! А она уже заняла нашу спальню и перекраивает мою жизнь!
— Нина, это всего лишь...
Дверь спальни скрипнула, и Нина быстро сказала:
— Мне пора, она проснулась. Перезвоню позже.
Она нажала отбой и повернулась. В дверном проеме стояла Галина Петровна, свежая и бодрая, будто и не ложилась.
— С Витенькой говорила? — спросила она. — Что он там? Кормят его нормально?
— Да, все хорошо, — Нина старалась, чтобы голос звучал ровно. — Он скучает.
— Конечно, скучает! По материнской еде всегда скучают, — Галина Петровна прошла на кухню. — Я сейчас чайку поставлю. И печенье достану, то, что привезла. Домашнее, на сметане. Витя такое любит.
Нина смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри закипает раздражение. «Две недели. Возможно, больше. Как я это выдержу?»
На третий день Нина поняла, что сходит с ума. Галина Петровна превратила их с Виктором квартиру в филиал своего деревенского дома. Везде стояли банки с соленьями, на балконе сушились травы, в ванной замачивалось белье.
— У тебя вся бытовая химия вредная, — заявила свекровь, выбрасывая в мусорное ведро любимый Нинин кондиционер для белья. — Я тебе покажу, как наши бабки стирали. Натуральными средствами.
— Но мне нравился этот запах, — возразила Нина.
— Ха! Химия! От нее только аллергия и бесплодие, — Галина Петровна выразительно посмотрела на живот невестки. — А вам с Витей нужны здоровые детки.
Каждый раз, когда Нина звонила мужу, рядом как по волшебству материализовалась свекровь:
— Витенька! Сыночек! Как ты там? Кормят тебя? А то ты исхудал в последнее время.
Виктору не оставалось ничего другого, кроме как уверять, что с питанием все в порядке.
— Мама, я в пятизвездочном отеле. Тут шведский стол.
— Шведский, датский — неважно! Все равно не то. Я тебе по приезду борщ сварю и котлет наделаю.
Когда звонок заканчивался, Галина Петровна неизменно вздыхала:
— Бедный мой мальчик. Исхудал весь. Ты его не так кормишь, Ниночка.
На четвертый день Нина сорвалась. Галина Петровна перестирала все шторы в квартире и развесила их сушиться прямо в гостиной, превратив ее в лабиринт из мокрой ткани. Когда Нина попыталась объяснить, что шторы можно было просто отдать в химчистку, свекровь посмотрела на нее как на умалишенную:
— Химчистка? За такие деньги? Да я сама все постирала, как белка! И не нужна никакая химия.
— Это моя квартира, — тихо, но твердо сказала Нина. — И я привыкла делать здесь все по-своему.
— По-своему? — Галина Петровна всплеснула руками. — И как это «по-своему»? Шторы годами не стирать? Пыль не вытирать? Я заглянула под вашу кровать — там такой слой пыли, что можно картошку сажать!
— Мы убираемся каждую неделю, — возразила Нина. — Просто у нас свои стандарты чистоты.
— Стандарты? — Галина Петровна фыркнула. — Вот у меня был один стандарт: чисто должно быть так, чтобы есть с пола можно было!
— Мы не едим с пола, Галина Петровна.
— И правильно делаете, с вашей-то уборкой! — отрезала свекровь и гордо удалилась на кухню.
Вечером позвонил Виктор. На этот раз Нине удалось уединиться в ванной.
— Витя, я больше не могу, — прошептала она. — Она переделала всю квартиру. Перестирала вещи, которые не нуждались в стирке. Выбросила мои любимые средства для уборки. И постоянно намекает, что я никудышная хозяйка.
— Она просто пытается помочь, — устало сказал Виктор. — У нее такой характер.
— А у меня — мой характер! И я на грани! Если она останется дольше недели, я за себя не отвечаю!
— Нина, ну что ты как ребенок...
— Ребенок? — Нина задохнулась от возмущения. — Я взрослая женщина, у которой свекровь захватила дом и устанавливает свои порядки. А муж вместо поддержки называет меня ребенком!
— Я не это имел в виду. Просто...
— Просто что, Витя? Просто ты всю жизнь потакаешь своей матери и не способен ей противостоять?
Наступила тишина. Потом Виктор произнес:
— Я перезвоню позже. Когда ты успокоишься.
Нина с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в стену. Она включила воду на полную мощность и заплакала от бессилия и обиды.
На пятый день Галина Петровна объявила за завтраком:
— Сегодня мы пойдем в гости к твоей подруге.
Нина подавилась кофе:
— Что? К какой подруге?
— К Светлане. Я вчера нашла ее телефон в твоей записной книжке и позвонила. Она обрадовалась, пригласила нас на обед. Сказала, что давно тебя не видела.
Нина застыла с чашкой в руке:
— Вы... рылись в моих вещах?
— Ничего я не рылась! — оскорбилась Галина Петровна. — Книжка на столе лежала. Я просто посмотрела.
— И позвонили моей подруге без моего ведома?
— А что такого? Я ведь не чужой человек! Я мать твоего мужа, Витина мама! Имею право познакомиться с вашим окружением.
Нина осторожно поставила чашку, боясь, что иначе швырнет ее в стену:
— Галина Петровна, я ценю вашу... инициативу. Но я сама решаю, когда и с кем встречаться. И я не пойду сегодня к Свете. У меня работа.
— Работа-работа! — Галина Петровна отмахнулась. — Что за работа такая — в компьютер пялиться? Это я понимаю, на заводе стоять — работа. А так... Ладно, не хочешь — не ходи. Я сама схожу. Заодно расскажу ей, какая ты стала занятая, даже для подруг времени нет.
Нина поняла, что загнана в угол. Светлана была ее лучшей подругой, и если Галина Петровна пойдет к ней одна и наговорит всякого...
— Хорошо, — сквозь зубы процедила она. — Я пойду. Но предупреждаю: мы не задержимся надолго. У меня встреча вечером.
— Встреча? С кем? — Галина Петровна мгновенно напряглась.
— Рабочая встреча. По скайпу.
— А-а-а, — протянула свекровь с облегчением. — Ну, успеешь. Мы ненадолго. Я только расскажу Светочке, как в деревне капусту квасят. Она такая хорошая девушка, интересовалась.
Нина сомневалась, что Светлану действительно интересовали деревенские рецепты, но спорить не стала.
К Светлане они отправились после обеда. Всю дорогу в автобусе Галина Петровна рассказывала соседям по сиденью, как тяжело нынче с детьми:
— Вот моя невестка, — она кивала на Нину, — совсем не умеет готовить. А мой сын такой привередливый в еде! Всё как у моей мамы должно быть. Я его так воспитала.
Нина отвернулась к окну, считая остановки и мечтая оказаться где угодно, только не здесь.
Светлана встретила их на пороге своей квартиры с натянутой улыбкой. По ее глазам Нина поняла, что подруга в шоке от неожиданного визита свекрови.
— Проходите, — Света провела их в гостиную. — Я чай заварила.
— Чай — это хорошо, — Галина Петровна по-хозяйски прошла вперед и осмотрелась. — А у тебя уютно. Только пыльно. Вон там, на шкафу — видишь?
Светлана бросила вопросительный взгляд на Нину, та едва заметно покачала головой: «Не обращай внимания».
— Я пирожки принесла, — Галина Петровна достала из сумки контейнер. — С капустой. По моему фирменному рецепту. Сейчас так уже никто не готовит. Молодежь всё по интернетам учится, а я еще от своей бабушки рецепт переняла.
За чаем Галина Петровна завладела разговором, не давая ни Нине, ни Светлане вставить слово. Она рассказывала о своей молодости, о том, как правильно вести хозяйство, и между делом вставляла шпильки в адрес невестки:
— А Ниночка-то у нас не приспособленная к домашним делам. Всё по кафе да ресторанам с Витей ходят. А я говорю: домашняя еда — она полезнее. Витя в детстве никогда не болел, я ему всё натуральное готовила.
Светлана пыталась перевести разговор:
— Нина говорила, что вы из Тверской области? Там красиво...
— Да, у нас места чудесные! Не то что здесь, в городе — пыль да грязь. Я Вите всегда говорила: зачем в город уезжать? Остался бы в деревне, дом построил. Но нет, захотел в институт. А потом женился... — она выразительно посмотрела на Нину.
Когда они наконец собрались уходить, Светлана отвела Нину в сторону и шепнула:
— Ты как вообще? Держишься?
— Еле-еле, — прошептала Нина. — Витя говорит, она на две недели приехала, а то и больше.
— Господи, — Светлана сочувственно сжала ее руку. — Звони, если что. Могу тебя к себе забрать на ночевку, если станет невыносимо.
— Ниночка, ты где? — раздался голос Галины Петровны. — Нам пора. Я еще хотела в магазин зайти, мясо на котлеты купить. Витя любит мои котлеты.
Вечером, когда Нина проводила виртуальную встречу, Галина Петровна то и дело заглядывала в комнату, громко спрашивая, не нужно ли чаю или печенья. Когда встреча закончилась, свекровь решительно присела рядом:
— Нам надо поговорить.
Нина внутренне напряглась:
— О чем?
— О Вите, — Галина Петровна понизила голос. — Я вижу, что у вас не всё гладко. Он исхудал, дерганый стал. И детей до сих пор нет. Я вам предложение хочу сделать.
Она сделала драматическую паузу, и Нина невольно подалась вперед:
— Какое предложение?
— Пусть мой сынок с вами поживёт, места много не надо, большой комнаты ему хватит, — заявила свекровь безапелляционным тоном. — Он отдохнет от городской суеты, мамину еду поест. Я за ним присмотрю. А ты сможешь... — она сделала неопределенный жест рукой, — работой своей заниматься. Без отвлечений.
Нина уставилась на нее:
— Вы предлагаете Вите пожить у вас? Без меня?
— Именно! — Галина Петровна оживилась. — Ему полезно будет. А то смотрю я — нервный он какой-то. Это всё город, суета эта. Да и питание неправильное.
Нина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева:
— Вы понимаете, что предлагаете моему мужу бросить меня и вернуться к маме?
— Ничего я такого не предлагаю! — возмутилась Галина Петровна. — Просто пожить немного отдельно. Вам обоим полезно будет. Он окрепнет, а ты... научишься, может, хозяйничать нормально.
Нина встала:
— Галина Петровна, я ценю вашу заботу о сыне. Но мы с Виктором — семья. И решать, как нам жить, будем мы сами.
— Какая же ты упрямая! — Галина Петровна тоже поднялась. — Я ведь как лучше хочу! Витя в детстве таким крепким был, румяным. А сейчас? Бледный, худой. И всё потому, что...
Договорить она не успела — зазвонил телефон Нины. Это был Виктор.
— Привет, — голос мужа звучал устало. — Как вы там?
Нина посмотрела на свекровь, которая навострила уши:
— Прекрасно, — холодно ответила она. — Твоя мама только что предложила тебе пожить у нее. Без меня.
В трубке повисла тишина.
— Что? — наконец произнес Виктор.
— Витенька! — Галина Петровна подскочила к телефону. — Не слушай ее! Я просто сказала, что тебе отдохнуть не помешает. От всего этого... — она обвела рукой квартиру.
— Дай мне телефон, — Нина решительно отстранила свекровь. — Витя, нам нужно серьезно поговорить. Когда ты вернешься.
— Нина, я не понимаю, что происходит...
— Именно! Ты не понимаешь! — Нина с трудом сдерживала слезы. — Твоя мать перевернула весь наш дом, критикует каждый мой шаг, а теперь еще предлагает разлучить нас. А ты... ты все оправдываешь ее поведение и называешь меня ребенком!
— Я не...
— Знаешь что, — перебила его Нина, — я устала. Звони, когда будешь готов выбрать между своей женой и мамой.
Она нажала «отбой» и повернулась к Галине Петровне:
— Я иду спать. Завтра у меня важный день.
Утром Нина проснулась от странной тишины. Обычно к этому времени Галина Петровна уже гремела на кухне. Она осторожно вышла из гостиной и заглянула в спальню. Кровать была аккуратно застелена, а чемодан свекрови исчез.
На кухонном столе лежала записка, написанная размашистым почерком:
«Ниночка! Мне срочно пришлось уехать. Позвонили из деревни — там с крышей сарая проблемы. Не успела тебя разбудить, ты так крепко спала. Звякни, как проснешься. Целую, Г.П.»
Нина несколько раз перечитала записку, не веря своим глазам. Потом бросилась проверять квартиру. Ключи Галины Петровны лежали на тумбочке в прихожей, а на балконе исчезли сушившиеся травы. Свекровь действительно уехала.
Телефон зазвонил, когда Нина делала себе кофе. Это был Виктор.
— Мама уехала? — спросил он без предисловий.
— Да, — Нина отхлебнула кофе. — Оставила записку, что в деревне какие-то проблемы с сараем.
— Это я ей позвонил вчера ночью, — признался Виктор. — После нашего разговора. Сказал, что она перешла все границы и должна вернуться домой.
Нина застыла с чашкой в руке:
— Правда?
— Да, — в голосе Виктора слышалась решимость. — Я... я никогда не противостоял ей. Было проще соглашаться. Но когда ты сказала, что я должен выбрать... Я понял, что уже выбрал. Давно. Когда сделал тебе предложение.
Нина медленно поставила чашку:
— И что теперь?
— Я сказал ей, что мы поговорим обо всем, когда я вернусь. Установим границы. Объясним, что она не может вот так вторгаться в нашу жизнь.
— Ты правда думаешь, что она послушает?
— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Но нам придется настоять. Или...
— Или что?
— Или ограничить общение. Я не хочу тебя терять, Нина.
Нина молчала, глядя в окно. Солнце освещало кухню, которая снова стала их с Виктором кухней, а не полигоном для кулинарных экспериментов Галины Петровны.
— Ты еще здесь? — спросил Виктор.
— Да, — Нина сделала глубокий вдох. — Я думаю.
— О чем?
— О том, что нам предстоит долгий путь. Твоя мать не изменится в одночасье. И тебе придется выстраивать эти границы снова и снова.
— Я знаю, — голос Виктора звучал твердо. — И я готов.
Нина посмотрела на записку Галины Петровны. «Звякни, как проснешься». Типичная манипуляция — заставить ее первой позвонить, сделать вид, что ничего не произошло.
— Нина? — в голосе мужа слышалась тревога. — Ты все еще сердишься?
— Нет, — ответила она. — Я просто... устала. И мне нужно время.
— Время?
— Да, Витя. Мне нужно подумать, готова ли я к этой бесконечной борьбе с твоей матерью. Потому что она не сдастся. И вопрос в том, хватит ли у тебя сил противостоять ей не один раз, а постоянно.
— Я люблю тебя, — сказал Виктор. — И я выбрал тебя.
— Я знаю, — Нина взяла записку Галины Петровны и медленно разорвала ее. — Но теперь моя очередь решать.
Она подошла к мусорному ведру и выбросила клочки бумаги. За окном шумел город, начинался новый день. А у нее было много дел — вернуть квартиру в привычное состояние, закончить рабочий проект и, главное, решить, готова ли она пройти через все это снова.
Потому что Галина Петровна непременно вернется. И борьба начнется сначала.