![Игорь Иванов даже когда отправил добровольцем на фронт, брал с собой фотоаппарат[/caption]](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_68ab447059f39475d0de45e6_68ab458c2573560372a5072e/scale_1200)
Эта статья изначально должна была быть о фото-бизнесе в Донецке: о том, сколько наши фотографы берут за свадьбу, сколько за фотосессию в студии и в целом как зарабатывают на жизнь. Однако, собирая материал и общаясь с людьми, я заметил нечто более интересное – истории людей, историю профессии, на которую война наложила свой отпечаток. На самом деле, это рассказ о тех, кто фиксирует нашу жизнь такой, какая она есть, во всех её аспектах. О людях, ставших летописцами нашего времени – зачастую даже не осознавая этого.
Без фотографии тяжело представить наш мир информационной эпохи. Новости, обложки газет, социальные сети – фотография стала настолько всеобщей, что многие спорят, является ли она ещё искусством. Донецк, Горловка – в таких городах уже 11 лет каждый щелчок затвора звучит на фоне сирен, а свет софитов конкурирует с заревами взрывов. Когда мы слышим слова «Донбасс» и «фото», с одной стороны, в мыслях всплывают картины последствий обстрелов. А с другой – кадры терриконов, спортивных соревнований и запечатлённых радостных моментов жизни, таких как свадьбы. Донецкие фотографы невольно становятся летописцами ситуации, вынужденными фиксировать всю нашу жизнь – моменты счастья и печали.
Фотография – не закрытая секта для избранных
Кто может стать профессиональным фотографом? С одной стороны, то, что фотокамера есть в каждом мобильнике и существует даже специальный жанр такой фотографии, создаёт впечатление, что в этой профессии нет ничего особенного. С другой стороны, если посмотреть, сколько стоит техника – фотоаппарат, объективы, вспышки – а старшие коллеги на форумах умеют жёстко указать на «неправильность кадра», довольно быстро появляется ощущение, что всё не так просто.
Геннадий Казаков интересовался фотографией всю жизнь, но профессионалом стал, когда в Донбасс пришла война. Предприятие, на котором он работал, прекратило деятельность, и надо было чем-то заняться. Именно тогда у него появилась возможность сделать дело, которым он занимался по любви, своей основной деятельностью. Многие из читателей, безусловно, видели его кадры: он работает новостным фотографом, ежедневно документируя нашу жизнь. Но сам он – человек, остающийся всегда в тени, довольный своей работой, скромный.
Пример Геннадия показывает, что фотографом может стать каждый, будь только желание. В репортажной съёмке важен технически верный кадр и передача информации о событии с соблюдением всех принятых норм. Этого вполне достаточно.
«Если это рабочий репортаж, то я просто... делаю рабочий репортаж. То есть смотрю, чтобы композиционно в кадре всё было более-менее нормально. Ну, в общем, это основные требования для репортажки. Однако часто хочется поэкспериментировать, выстроить композицию, подобрать свет – и тогда начинается самое интересное», – рассказывает Казаков.
Наш собеседник подчёркивает, что фотография, безусловно, есть искусство, но какое – зависит уже от художника. «Можно взять кисть и нарисовать картину, которая будет со всех мер „по правилам“. Но со временем люди будут смотреть на твои картины и сразу понимать, что это именно ты нарисовал. В стиле автора сохраняется его уникальный почерк».
Примером того, что стать великолепным фотографом можно, имея, прежде всего, желание и хороших наставников, является Александра Гаршина, чьи спортивные снимки вполне передают атмосферу происходящего. К профессии она пришла случайно – кто-то должен был сфотографировать мероприятие, а не было кому. Потом у неё появились два друга-фотографа, в том числе Игорь Иванов, с которых она брала пример. Смотрела на их работы, пыталась повторить, советовалась. И так, как говорит, «без специального обучения, интуитивно» очень быстро достигла уровня мастерства, хотя сама из скромности это отрицает.
«Я работаю в одной из, мне кажется, самых богатых на эмоции сфер – в спорте. Сейчас фотосъёмка входит в мои должностные обязанности, и мне это очень нравится: находиться среди людей, ловить их эмоции, моменты побед и поражений. Это, пожалуй, самая любимая часть моей работы», – говорит Александра. Учитывая количество новых спортивных объектов, которые строят и восстанавливают шефствующие регионы вроде Москвы, видя, как в наши города возвращается масштабный спорт, Александру ждет ещё много удачных кадров.
Свадьбы под сиренами
Яна Чхан занимается коммерческой свадебной фотографией. Она смотрит на свою профессию трезво: «Свадебный фотограф – это, конечно, не предмет первой необходимости. Скорее, элемент особой атмосферы, роскошь и даже определённый статус для пары». Мир заказов в этой сфере зыбкий: «Стабильности здесь нет, – признаёт Яна. – Бывает по-разному». Многие пары сегодня экономят, ограничиваясь съёмкой только в ЗАГСе или на недолгой фото-прогулке – благо, вокруг столько живописных мест для таких кадров.
«Наша задача – поймать и запечатлеть эти мгновения счастья, – рассказывает фотограф. – И знаете, мы сами заряжаемся этой радостью! Искренние эмоции молодожёнов, удачные кадры, благодарность клиентов – это невероятная отдача».
Но война внесла свои суровые коррективы даже в этот мир красоты и любви. Яна верит: «Любовь будет всегда. Даже когда вокруг рвутся снаряды. Где любовь – там рано или поздно будут и свадьбы». Однако ей доводилось сталкиваться и с другой, горькой реальностью: «Иногда люди решаются на брак по сугубо прагматичным причинам. Чтобы если один погибнет... второй не остался ни с чем». Эта грустная проза жизни – тоже отражение времени.
Своим талантом Яна помогала не только влюбленным. Она снимала волонтёров, приезжавших из Вологды: «Для меня было важно показать эту поддержку, запечатлеть их труд. Это тоже необходимость – видеть тех, кто приходит на помощь».
Красота спасает от выгорания
Съёмки котиков, собачек, свадеб, города или прекрасных донбасских девушек неожиданно оказываются очень важными для военных фотографов. Так утверждает Александр Гаюк, который снимает происходящее в нашем краю с 2014 года. Мирная фотография помогла ему справиться с профессиональным выгоранием, когда его душа начала противиться такому количеству снятых ужасов войны.
«Первое время, когда только началась война ещё в 2014 году, в начале был какой-то, ну, как бы сказать, юношеский максимализм, наверное. Было и страшно, и интересно. Захватывал адреналин. Но в первую очередь, всё-таки, больше хотелось показать правду. Что укронацисты просто тупо начали убивать людей, – рассказывает Саша. – Потом уже, спустя какое-то время, когда я уже насмотрелся на обстрелы, на погибших людей, началось некое выгорание, скажем так. Потому что смотреть долго на смерть – это сложно. Ты понимаешь, что это не шутки, ты идёшь по тонкому лезвию, и в любой момент можешь поменяться местами с ними. В конце 2015 года появилось первое ощущение выгорания».
В 2015 году Александр попал под обстрел и получил ранение, его тогда контузило.
«После ранения моя философия вообще поменялась. Если ещё до ранения какие-то планы строились, ты о чём-то думал, какие-то были ещё оптимистические мысли, то после ранения я понял, что на самом деле мы живем одним днём. „Завтра я проснулся“ и, слава Богу, всё переменилось в моей жизни. Я стал думать, работать так, как есть, здесь и сейчас. И поэтому старался каждый день прожить по максимуму. Каждый репортаж сделать максимально качественно, ярко, полно».
В борьбе с выгоранием очень помогли друзья по оружию, которые вытаскивали Александра на разные мероприятия, чтобы он не погружался только в военную тематику. Прежде всего, однако, ключевым тут оказалась фраза Саши: «А потом, чуть попозже, я женился, и это самый главный ключ от выгорания».
Стресс, риск, ранение не стали причиной того, чтобы Гаюк перестал фотографировать боевые действия. Наоборот, он хорошо понимает, насколько это важно.
«Если мы едем на передовую снимать фронт, и даже если это не бойцы, а просто определённая серая зона, где разбитые дома, пострадавшие люди, ты, делая кадры, понимаешь, какая огромная и страшная история здесь произошла. Людям пришлось пережить большую трагедию, остаться, возможно, без кого-то из близких. Если речь идёт непосредственно о линии фронта, то когда я вижу военных, я понимаю, что это люди достаточно точно патриотичные, отчаянные, которые понимают, почему они там находятся и за что они бьются. А бьются они, естественно, в первую очередь за свою семью. Поэтому снимать бойцов тоже очень важно, потому что это люди с особой философией, которые ценят боевое братство», – рассказывает Александр.
Тем не менее Саша ждёт времени, когда такие съёмки уже не будут нужны, когда наступит мир. Когда Украина прекратит обстрелы мирных граждан, а он сможет полностью заняться мирной фотографией. «Мы ещё долго потом будем работать над восстановлением Донбасса: бесчисленные, бесконечные стройки, новые дороги, новые больницы, новые школы, новые дома...»
Ни один кадр не стоит жизни
До 2014 года Игорь Иванов занимался коммерческой фотографией и снимал, как строится Донецк. Когда в его дом пришла война, решил, что не может оставаться в стороне, и пошёл добровольцем в батальон «Восток», где предложил учить ребят стрельбе, так как перед теми событиями занимался стрельбой не только объективом. Однако услышал запоминающуюся фразу: «Стрелять у нас умеют многие, но фотографировать – мало кто. Гораздо важнее, чтобы ты занимался именно этим». Так и случилось: в одной руке автомат, в другой – фотокамера. Так мы и познакомились, когда он сопровождал меня в первую поездку на передовую, в Спартак, на Вольво-Центр – места, которые много лет, до начала СВО, были линией постоянных боевых действий.
«Коммерческая фотография категорически отличается от военной, – рассказывает Игорь. – Если в коммерческой фотографии практически всегда нужно показать красоту, то здесь была необходимость показать, наоборот, боль, страдания, разрушения. Надо очень быстро принимать решения. Фотосессию не устроишь, шанса на второй кадр может не быть – ты можешь погибнуть, пытаясь его сделать. Самое главное, однако, – уметь оставаться человеком и понимать: сначала человек, помогаешь пострадавшим, а только потом работаешь. Нет такого кадра, который стоит жизни другого человека», – уверенно утверждает Иванов, повторяя фразу, которой воспитал целое поколение молодых донбасских фотографов.
Ещё задолго до СВО Игоря спросили, сможет ли он вернуться к мирной жизни когда-нибудь. Он тогда ответил, что после всего, что видел, это будет очень тяжело. Но такой момент для него настал. Как он говорит, ему потребовалось несколько долгих лет, чтобы вернуться в мирную фотографию, чтобы снова возродить в себе возможность фотографировать положительные эмоции. Сейчас Игорь в основном фотографирует малышей в донецком роддоме. Это даёт ему огромное количество счастья, когда он видит, как маленькие ладони тянутся к родителям.
И это символично. Игорь повторяет, что не хочет, чтобы из него делали героя, потому что героем является весь народ Донбасса и его подвиг. А теперь этот Донбасс, как маленький ребёнок, вернулся к своей семье и будет жить! А фотографы будут творить хронику нашего времени так, чтобы лет через 20, через 50 в музеях появились фотографии и войны, и возрождения.
Давид Худжец