До кино про Штирлица и «Вечного зова» оставались пара лет, до матча, где советские хоккеисты разгромили канадцев – почти целое десятилетие, поэтому народ прилипал к телеэкранам во время трансляции соревнований по фигурному катанию и танцам на льду.
Я училась, наверное, в пятом классе. И, как и все люди, восхищалась нашими фигуристами. Еще бы – советские пары завоевывали все высшие награды!
Мои одноклассницы придумали играть в фигурное катание: разбились на пары – кто-то изображал Роднину и Уланова (в те древние времена она еще выступала не с Зайцевым), кто-то Пахомову и Горшкова, кто-то Смирнову и Сурайкина. Остальные – судьи. Всем, конечно, хотелось быть фигуристами, поэтому менялись: сначала ты выступаешь, потом другие, а ты судишь. Пары выступали под собственное «ля-ля-ля», таблички сделали из картона, медали из серебряной и золотой фольги. Вот только одеты «спортсмены» были в обычную тогда школьную форму: коричневые платья с белыми воротничками и черные фартуки. На шее – пионерский галстук рдеет. На ногах вместо фигурных коньков шерстяные носки: в валенках танцевать неудобно, а сменки у нас в те времена не было, так и ходили по школе все уроки в валенках.
Действо происходило на продленке, а я уходила после уроков домой. Поэтому в соревнованиях не участвовала, но была в курсе благодаря подружкам, которые на следующий день горячо обсуждали очередной «этап».
Дело подошло к финалу. Очень ответственные соревнования! Страсти разгорались нешуточные: понятно, что победить должна «пара Роднина-Уланов», но вот кто именно будет их изображать в победный миг – в этом-то и была вся интрига. Чтобы никто не мешал наслаждаться процессом, подружки договорились после продленки сделать вид, что уходят домой, а потом потихоньку вернуться и играть в пустом классе в свое удовольствие. Так они и сделали. А когда «соревнования» закончились, и все медали были торжественно получены, девчонки собрались домой и обнаружили, что входная дверь на замке.
И вот ситуация: вечер, пустая школа, дверь заперта. Телефон только один, в учительской, тоже закрытой на ключ. Да и звонить-то кому? Ни у кого из них телефона дома нет. Времени вообще неизвестно, сколько, но понятно, что поздно, дома уже, конечно, заждались. Класс на втором этаже, в окно не вылезешь. Побежали на первый – ура, нашли незапертый класс. А окно на зиму заклеено, только узкая форточка наверху открывается. Расклеить окно – все узнают, что они в школе остались, влетит и за это, и за окно.
– Из школы могут исключить, – произнес кто-то.
– Из пионеров-то – точно, – поддержали остальные с круглыми от ужаса глазами.
Испугались все не на шутку. Кто-то уже плакал, кто-то пока еще сдерживался. А Томка отличилась – стала рыдать в голос, и вопить, что она вообще хотела домой пойти, да Танька ее уговорила, и что она так всем и скажет, что не виновата!
Кое-как друг друга успокоили – делать-то что-то надо. Путь на свободу единственный – форточка. Придется лезть без пальто, иначе не протиснуться. А пальто и портфели перебросят. Но оказалось, что только Томка и Люда пролезут, самые худенькие и мелкие. А дальше что? Кого на помощь звать? Светка вспомнила, что ее мама дружит со школьным завхозом, можно уговорить открыть дверь. Решили, что девчонки вылезут и побегут к Светке домой – вдвоем не так страшно, да и ругать будут меньше.
Теперь предстояло вылезать. «Рыбкой», вперед головой, не годится – окно высоко, можно и руки, и шею переломать, да и страшно. Значит, надо ногами вперед и попой кверху лезть, потом на руках повиснуть и спрыгнуть. Взгромоздили на подоконник стул, кое-как совместными усилиями выпихнули вперед ногами Люду. Хорошо, под окном как раз сугроб оказался, мягко приземлилась. Живот только об форточную раму ободрала. Потом Томку – она потолще, еле пролезла. Потом пальто с шапками им сбросили – это уж совсем просто. А Томка стала портфель просить.
– Зачем? – говорят девчонки, – без него бежать легче.
– А вдруг вас выпустят, пока мы бегать будем. Вдруг свет увидят?
Ладно, сбросили ей портфель, а Людкин, если что, Светка возьмет – они живут рядом.
Убежали эти двое, остальные решили пойти поближе ко входу, чтобы прямо сразу их нашли. Сели в коридорчике у входной двери, лампочку побоялись включать: вдруг с улицы заметят. А окошечко там только одно, над дверью, маленькое. И в него луна круглая заглядывает. От ее печального лица стало совсем тоскливо. Казалось, что они в каком-то мрачном погребе… И времени сколько, непонятно: ждут уже целую вечность, наверное, давно наступила ночь. Страшно было и от темноты, и от неотвратимости расплаты, и от брошенности. Почему никто не идет? Значит, девчонки не дошли. А вдруг, когда прыгали, ноги повредили, и теперь не могут идти? И сидят где-то в сугробе, на морозе…
– Девочки, нам-то здесь хоть тепло, а ведь Люда с Томой могут насмерть замерзнуть! – Светка высказала вслух общие мысли.
На этом страшном месте воображение у девчонок совсем разыгралось, и рыдали не на шутку уже все.
Но когда они уже совсем ни на что не надеялись, услышали звук открывающейся двери. И глазам Светкиной мамы, завхоза тети Зои и Люды открылась дивная картинка: сидящие на полу рядом с кучкой портфелей зареванные девчонки. Встать не могли сразу: то ли ноги затекли от неудобного сидения, то ли от слез еще не отошли…
Наконец кинулись обниматься, как из заточения. Ну и по попе, конечно, тоже всем досталось.
Тетя Зоя пальцем погрозила:
– Быстро все по домам! Никому не говорите, что в школе были, а то и вам попадет, и мне, что дверь закрыла, а классы не проверила. Скажете, гуляли.
На следующий день шептались между собой, но никому ничего не рассказывали. Только мне Танька под большим секретом поведала, знала, что не выдам. Побежали Томка и Людка. А дорога идет мимо Томкиного дома. И вдруг она поворачивает к своей калитке. Люда говорит, мол, подожди, побежали к Светке сначала, девчонки же там взаперти сидят, надо их выручать. А Томка возмутилась. И объявила, что из-за «их дурацких соревнований» ей и так теперь попадет, потому что времени много.
– Тома, ну давай вместе сходим, я же боюсь одна! – пыталась воззвать к Томкиной совести Люда. Вот только говорила она это уже Томкиной спине…
Пришлось Люде одной отдуваться. Хорошо еще, что Светкина мама – человек спокойный и доброжелательный. Открыв на стук дверь, очень удивилась:
– Людочка? А где моя Света? Я думала, она у тебя, раз до сих пор нет.
Выслушала сбивчивый Людкин рассказ пополам со всхлипами, все поняла, и сама догадалась, что надо к завхозу идти.
На Томку потом девчонки долго дулись, не разговаривали с ней. Томка пыталась со всеми по очереди заговорить, заискивала, но ничего не помогало, просто отворачивались от нее с презрительно поджатыми губами. Но однажды она все-таки улучила момент, когда после уроков девчонки снова о соревнованиях договаривались (теперь уже на улице во избежание), подошла, рыдала, каялась, прощения просила. Простили. Только с тем условием, что теперь фигуристкой она не будет, только судьей. И пусть только попробует судить нечестно!
P.S. Почему девчонок не хватились и не начали искать? Во-первых, это им казалось, что полночи прошло со времени закрытия продленки, а на самом деле не больше часа. А во-вторых, пока еще не успели хватиться. Каждая мама думала, что дочка задержалась у подружки, или решила немного погулять. С горки покататься, например. Мы же гуляли самостоятельно, и друг к другу частенько ходили. Да и девочки эти были нормальными хорошими девочками, самыми примерными ученицами в классе, и никаких глупостей от них никто не ожидал…
P.P.S. История подлинная, имена изменены.
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
Рассказ написан для конкурса Дзена к 1 сентября: https://dzen.ru/a/aKXty29f9BAT7z2-
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
Заходите на мой канал! Здесь много разных историй из жизни: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊