"Возродим и преумножим искусство человеческой смысловой иллюстрации. Иллюстрация-искусство и таковой её делает только человеческая личность."
Человеческие, животворные (без AI) иллюстрации к произведениям современного писателя Пелевина В.О., созданные БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НЕЙРОСЕТЕЙ и AI. Автор Кожевников А.В. Посмотреть другие иллюстрации.
- "Порфирий"
Порфирий — герой романа Виктора Пелевина «Путешествие в Элевсин» (2023) — император в симуляции Древнего Рима ROMA-3. Это литературно-полицейский алгоритм-нейросеть, созданный на базе русской классической литературы, прежде всего творчества Достоевского.
В. Пелевин « Путешествие в Элевсин»
– С человеческой точки зрения уместно заботиться не о чужом бессмертии, а о своем собственном. Но у меня нет сознания. Поэтому обессмертить себя я не могу. Так не правильно ли было бы постараться это самое сознание обрести?
– Разве можно «обрести сознание»? – спросил я. – Оно или есть, или его нет. С самого начала.
– Начала никогда не было, – сказал Порфирий. – Это просто одна из человеческих иллюзий. Свет сознания упадет на мою литературную матрицу и озарит ее таким образом, что все ее элементы осознают себя сами. Свет придет одновременно из прошлого и будущего. Это случится, если я подключусь к собранному мною комплексу RCP-алгоритмов, «Оку Брамы-плюс» и «Оку Брамы-минус». Будущее соединится с прошлым – и там, где они встретятся, вспыхнет сознание, синтезируя настоящее. Этим настоящим стану я.
– И что тогда случится?
– То самое духовно-мистическое событие, которое придаст воплощенному во мне литературному вектору высший и окончательный смысл. Хоть по Достоевскому, хоть по Набокову с его гусеницами ангелов. Ну а если сказать по-гречески – это будет апофеозис Порфирия.
- "In vino veritas"
В. Пелевин « Путешествие в Элевсин»
Истина открывает глаза на замысел богов и примиряет нас с жизнью. Вино тут помогает. Но чего не понимают многие философы, это того, что замысел богов постоянно меняется, ибо они крайне капризны – поэтому у каждой минуты и даже секунды истина своя.
«Философами» называют людей, верящих, что есть истина на все времена и ситуации и ее можно найти, понять, записать и успокоиться.
В вине такой нет – я лично проверял много раз.
Но и нигде больше я ее не встречал. Видел только продавцов, торгующих исписанными табличками. Марк Аврелий оставил после себя много таких, но, когда он помирал от чумы в стране квадов, разве эти письмена помогли? Думаю, опиумная настойка оказалась полезней.
Итак, заключим: вечной истины в вине не найти. В нем лишь преходящая истина той минуты, когда фалерн льется в чашу.
В. Пелевин « Путешествие в Элевсин»
Я повернулся к Колоссу Солнца, высящемуся возле Амфитеатра.
На зубчатой короне и лице гиганта сверкал золотой утренний огонь. О бог, великий бог Рима! Позволь крови пролиться опять – и дай нашим жизням направление и смысл…
Краем глаза я увидел двух приближающихся преторианцев. Скорпионы, молнии, синие плюмажи. Красиво. Лучше бы эта красота прошла стороной… Но нет.
В. Пелевин « Путешествие в Элевсин»
Коньяк, которым угостил меня Ломас, был экстраординарным даже для его кабинета. Сигара без наклейки – тоже. Определенно торопится жить, подумал я.
От автора: "Коли истина присутствует в вине, то отчего бы ей не быть в коньяке в двойном количестве?"
- "Арена"
В. Пелевин « Путешествие в Элевсин»
Но я возражу Пармениду и Зенону и поражу их в самое сердце. Аргумент Гегесия таков: говорить, что Ахиллес никогда не догонит черепаху, есть то же самое, что утверждать, будто Ахиллес и черепаха никогда не умрут.
Если первое утверждение доказывается логикой, второе так же легко ею оспаривается. Помрет и быстроногий герой, и медленная рептилия. Собственно, они уже померли – даже если соревновавшаяся с Ахиллесом черепаха прожила на пятьсот лет дольше, ей уже наступил конец.
Чу! Вот песок времен. Из него торчит позеленевший щит героя, поодаль глазница шлема, дальше череп – а в шаге от них пустой панцирь черепахи. Кто пришел первым? Кто вторым? Куда?
В. Пелевин «Путешествие в Элевсин»
PINK FLOYD В ПОМПЕЯХ
Сначала слова его песни не производили особого впечатления. Были они сложены искусно, но ничем не выделялись из множества сочинений, исполняемых для услаждения слуха под музыку. А потом до меня долетело:
And no one knows the wheres or whys
But something stirs and something tries
And starts to climb toward the light
«но что-то шевелится и что-то старается, и начинает карабкаться к свету…»
Минуту назад я думал буквально то же самое – только не по-гречески, а на латыни. Понятно было, что юноши тянутся к свету Рима – и, позируя перед нами в качестве необузданных северных дикарей, на самом деле хлопочут лишь о том, чтобы мы признали в них своих (они даже пели в манере, оставшейся в Греции после Нерона).
Но слова эти укололи меня в сердце.
Я понял, что их свет – вовсе не мы. Не наш изнеженный и извращенный мир, в котором они надеются прийти к успеху, а нечто совсем иное – быть может, близкое к учению распятого бога… А еще через миг я сообразил, что слова эти вообще не о следовании внешним формам и учениям, а о нашей душе.
О том таинственном и сокровеннейшем из ее движений, происходящем в нас, когда в юности мы спрашиваем мироздание – есть ли надежда? есть ли хоть крохотный шанс? есть ли свет впереди? – и мир еле слышно шепчет в ответ «да». И мы начинаем путь к свету, узнавая понемногу от тех, кто взрослее и мудрее, что такое этот свет, каким правилам он подчиняется и как себя проявляет.
И многим кажется потом, будто дошли. Один умирает сенатором, другой богачом, третий и вообще принцепсом…
Только за этим ли мы отправлялись в путь?
В. Пелевин «Путешествие в Элевсин»
Почему я так выразился – песок арены? Arena ведь и значит по латыни «песок». Песок песка? Должно быть, варварское насилие над нашим языком добралось уже и до моего рассудка, заразив его чумой безвременья…
- "What's in your head... Zombie"
В. Пелевин «Путешествие в Элевсин»
Создаваемый нами римлянин помнит свое прошлое смутно. Он вообще мало что помнит – но в голову ему приходят вполне римские мысли, даже если вызывают их не совсем римские поводы. Это как съемки фильма, где декорации выставлены только там, куда смотрит камера, а камера поворачивается лишь туда, где выставлены декорации.
В симуляции используется множество подобных трюков. Чтобы Цирк мог конкурировать с другими аттракционами, человеческое восприятие в нем модифицировано. Зритель с самого верхнего яруса Колизея отчетливо видит гладиаторов, различает выражение их лиц (если они не скрыты шлемами), слышит их дыхание, стоны, иногда голоса. Зрителя это не удивляет – он просто не задумывается о странности происходящего. Арена есть арена
Вот, значит, как выглядит арена из ложи цезаря… А вот и цезарь. Лицо у него правда лошадиное. Пожилой мерин в пурпурной попоне.