Невероятно красивый юноша, пожелавший вечно оставаться молодым, и чтобы вместо него старел его портрет.
Да, я говорю о романе Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».
И перечитывая его на днях, я вдруг задумалась: «А есть в русской литературе свой Дориан Грей?».
Конечно, можно задаться вопросом: «Зачем вообще проводить параллели?». В России не было своей Жорж Санд, своего Шекспира, своей Джейн Остин – и сестер Бронте тоже почему-то не было (а, кстати, интересно – почему? Почему в семье какого-нибудь смоленского священника не родились три дочки – Аня, Лена и Прасковья, которые не решили связать свою жизнь с литературой?).
Впрочем, у рациональных англичан не было своей Надежды Дуровой, своих дворян, бросающих все ради того, чтобы учить детишек по деревням. Своего Пушкина, кстати, тоже.
Если говорить о Дориане Грее – то и своего Оскара Уайльда у нас не было. Хотя некоторые считают таковым Игоря Северянина. Наверное, из-за его «ананасов в шампанском».
Но все-таки?
«Я не люблю повторяться», - говорит История. Только для того, чтобы где-нибудь повториться. Иван Грозный – Генрих Восьмой, Александр Второй – Авраам Линкольн. Или даже в одной стране – дуэль Гумилева и Волошина на Черной речке выглядит как насмешка над дуэлью Пушкина с Дантесом и Лермонтова с Мартыновым. Будто у дуэлянтов была одна цель – поставить точку в истории поэтических дуэлей.
Но если все-таки «русский Оскар Уайльд» – это Игорь Северянин, то кто Дориан Грей?
Задала этот вопрос нейросети и получила много вариантов – от Раскольникова до…Обломова (вот близко нет!).
Решила разобрать каждого и понять, кто из русских героев заслуживает звания «русский Дориан Грей».
Родион Раскольников (Ф.М. Достоевский «Преступления и наказание»)
У Раскольникова сходств с Дорианом меньше всего. Пожалуй, их почти нет.
Он, как и Дориан, ищет пределы морали и в итоге решает поставить себя выше, больше никаких сходств нет. Раскольников умеет сочувствовать, искренне любит сестру. И в итоге признает себя преступником.
К тому же, важное отличие – Раскольников беден. А непременное условие существования Дориана Грея – богатство. Ничем не ограниченное и позволяющее удовлетворять самые безумные желания. И дело не в том, что Раскольникову не достает богатства (хотя будь он богат, истории с убийством старухи-проценщицы, может, и не было бы), а в том, что Дориан без своего богатства…невозможен. Без возможности закупать драгоценные камни и предметы искусства со всего света (их описанию посвящена примерно половина книги). Без неограниченного количества свободного времени – и без возможности не отвечать за свои поступки.
Но и, конечно, настоящее раскаяние Дориан так по-настоящему и не испытал.
Илья Ильич Обломов (И.А. Гончаров «Обломов»)
Начну с того, кто меньше всего подходит на эту роль. Даже не знаю, с чего вдруг электронный мозг нейросети вспомнил об Обломове.
Да, Обломов тоже любит удовольствия – но это простые русские удовольствия провинциального барина. Как говорится, все мы хотим лежать на диване и: «ЗАХАР!».
Но сам Обломов – безобиднейший человек. Он никогда не причинил бы намеренно вред другому. И ненамеренно тоже.
Более того, Обломов болезненно переживает окружающую его несправедливость, хотя и не видит в себе силы сделать хоть что-то. И определенно Обломов никогда не отреагировал бы на смерть влюбленной в него девушки словами: «Она, отдав жизнь, все этим искупила» (имея в виду плохую игру на сцене).
Да, Дориан Грей уже не может удовлетвориться вкусной едой, прогулкой или лишний час поваляться утром в постели. Изнеженный мозг требует чего-то другого.
Кстати, Оскар Уайльд описывал порочную жизнь Дориана довольно скупо. Женщины, опиум (в котором в те времена в Англии не видели ничего такого уж ужасного).
Сделано это было намеренно. Как говорил сам Оскар Уайльд:
«Каждый человек видит в Дориане Грее свои собственные грехи. В чем состоят грехи Дориана Грея, не знает никто. Тот, кто находит их, привнес их сам»
Онегин и Печорин (А.С. Пушкин «Евгений Онегин». М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»)
Это уже ближе. Евгений Онегин и Григорий Печорин.
Печорин – богатый дворянин, офицер. На Кавказе ищет попытку рассеять вечную скуку. А его отношения с кавказской девушкой Бэлой отчасти напоминают отношения Дориана и актрисы Сибиллы Вейн. Обе девушки в итоге погибают. Поступок Печорина выглядит еще более цинично – ведь он покупает Бэлу у ее собственного брата, прекрасно зная, что после этого возврат в семью для нее будет невозможен.
Онегина нам уже представляют как «лондонского dandy». Светская жизнь, ничего не значащие романы (здесь Онегин уже копия виконта де Вальмона), развлечения, суета. От которой он…устает.
В этом, пожалуй, главное отличие этих двух русских дворян от английского аристократа Дориана Грея. В итоге они устают от такого образа жизни и начинают искать что-то другое. Но душа уже пресыщена. Онегин хочет спастись через любовь к Татьяне (все-таки мы надеемся, что это именно любовь, а не «мой позор теперь бы всеми был замечен, и мог бы в обществе принесть вам соблазнительную честь»). Печорин в начале надеется, что его спасет война, любовь простой неискушенной Бэлы…Но, как мы знаем, безуспешно.
Дориан ни от чего не устает. Одни удовольствия сменяются другими, еще более изощренными. Хотя он и сталкивается с чем-то, отдаленно похожим на раскаяние, но идет по избранному пути достаточно уверенно. Возможно, от того, что Дориан воспринимает свою жизнь как одну нескончаемую пьесу.
Александр Адуев (И.А. Гончаров «Обыкновенная история»)
А на первое место я бы поставила этого неприметного юношу из малоизвестного произведения Гончарова «Обыкновенная история».
Как ни странно, я уже сравнивала Адуева и Дориана – но в контексте наставников. Оба они выбрали себе учителей и стали их плохими копиями. Дориан – лорда Генри Уоттона, а Адуев – своего дяди Петра Ивановича.
Почему «плохими»? Потому что копия всегда – хуже оригинала. К тому же, копируя, человек копирует внешние проявления. Поступки, высказывания. Но не то, что за всем этим скрывается. И в попытках скопировать кого-то, перестает отличать себя настоящего от того, другого.
Итак, Александр Адуев. Единственный сын провинциальной русской помещицы. «Свет в окошке» для своей матери.
Уже в начале он предстает перед нами, как эгоцентричный молодой человек, который привык, что его желания всегда на первом месте.
Но вместе с тем наивный мечтатель. Адуев едет в Петербург, где надеется «строить карьеру и Фортуну». Он образованный, но представления о жизни у него – книжные. Преувеличенные. Если любовь – то до гроба. Если дружба – тоже.
– Какой же любви потребовали бы вы от женщины? – спросила Лизавета Александровна.
– Какой? – отвечал Александр, – я бы потребовал от нее первенства в ее сердце. Любимая женщина не должна замечать, видеть других мужчин, кроме меня; все они должны казаться ей невыносимы. Я один выше, прекраснее, – тут он выпрямился, – лучше, благороднее всех. Каждый миг, прожитый не со мной, для нее потерянный миг. В моих глазах, в моих разговорах должна она почерпать блаженство и не знать другого…
Как и Дориан в отношениях с Сибиллой будто отыгрывает красивую пьесу, Саша, влюбившись в Наденьку, играет роль Возлюбленного из рыцарских романов.
Однако Сибилла, полюбив, разочаровывается в искусстве. Она хочет жить в реальной жизни, а не в пьесе. И Наденька в какой-то момент устает от роли Прекрасной Дамы.
Александр Адуев пытается дотянуть жизнь до искусства – а не искусство до жизни (кстати, в этом и есть главный посыл эстетизма – Искусство важнее Жизни). И в итоге, понятное дело, разочаровывается.
Так что, я думаю, именно Александр Адуев заслуживает титула «русский Дориан Грей».
Итак, но почему же в русской литературе нет своего «Дориана Грея»?
Русских дворян заботило очень многое. То Наполеон, когда уже не до коллекционирования картин и не до утопания в эстетстве – нужно защищать страну. Обсуждения крестьянского вопроса, крепостное право, путь России – идти ли по пути Запада или по собственному (до сих пор, кстати, определиться на можем). Этим вопросом занимался даже Онегин, когда «ярем он барщины старинной оброком легким заменил». Бесконечное богоискательство, как у других персонажей – Левина, Безухова, Ивана Карамазова и других. Наши дворяне это и защитники Родины во время многочисленных войн, и декабристы, и члены всевозможных обществ, идеалисты и богоискатели. «Ходившие в народ» и задававшие вопросы.
Не до эстетства.
А вы как считаете?