Светлана вернулась домой через неделю после того скандала и объявила, что больше не намерена терпеть присутствие его матери в их квартире.
— Хочешь разговаривать серьёзно? Отлично, — спокойно ответил Максим, откладывая газету. — Тогда давай говорить честно. Моя мать прописана здесь официально уже полтора года. И она никуда не денется.
История их брака началась довольно банально.
Светлана работала менеджером в крупной компании, когда познакомилась с Максимом на корпоративе. Ему было тридцать два, ей — двадцать восемь. Оба уже разочаровались в предыдущих отношениях и не строили особых иллюзий насчёт вечной любви.
— Мне нужна семья, стабильность, — честно призналась она на третьем свидании. — Не принц на белом коне, а надёжный человек рядом.
— Мне тоже надоело жить одному, — ответил Максим. — И потом, мне нравится, что ты не строишь из себя кого-то. Ты настоящая.
Поженились они через полгода знакомства. Свадьба была скромной — только самые близкие. Максим работал инженером на заводе, получал неплохо, Светлана тоже зарабатывала прилично. Сняли двухкомнатную квартиру в новостройке.
Первые два года жили спокойно и размеренно. Максим оказался именно таким, каким представлялся — надёжным, домашним, заботливым. Светлана тоже не разочаровала — хозяйственная, практичная, без лишних капризов.
— Может, ребёночка попробуем? — как-то осторожно предложил супруг.
— Давай ещё годик подождём. Хочу карьеру построить, а потом уже, — ответила жена.
Максим не настаивал. Время было.
Но планы нарушились, когда у матери Максима случился инсульт.
Валентине Петровне было шестьдесят три года. Жила она одна в своей двухкомнатной квартире на окраине города, после выхода на пенсию подрабатывала уборщицей в офисе. Бывшего супруга, отца Максима, давно не было в живых.
— Доктор говорит, что восстановится, но не полностью. Сама жить не сможет, нужен уход постоянный, — растерянно рассказывал Максим жене по телефону из больницы.
— И что ты предлагаешь? — холодно спросила Светлана.
— Не знаю... Может быть, к нам переедет? Временно.
— Временно — это сколько?
— Ну... пока не поправится совсем.
Светлана молчала.
— Свет, она же моя мать. Единственная. Я не могу её в дом престарелых отдать.
— Хорошо, — неожиданно согласилась жена. — Но это действительно временно. И я не собираюсь быть сиделкой.
Валентина Петровна переехала к молодым супругам через месяц после выписки из больницы. Левая рука плохо слушалась, речь была немного нечёткой, но в целом она могла себя обслуживать.
Поначалу всё шло относительно гладко. Свекровь старалась не мешать, проводила время в своей комнате, готовила простые блюда. Максим нанял сиделку, которая приходила три раза в неделю помогать с процедурами.
Но постепенно Светлана начала раздражаться.
— Она постоянно переставляет мои вещи! — жаловалась она мужу. — Я кладу кружку на стол, а она её моет и убирает в шкаф!
— Мама привыкла к порядку, — мягко оправдывался Максим.
— А еще она включает телевизор слишком громко! И готовит какие-то старомодные блюда, от которых во всей квартире пахнет!
— Поговорю с ней.
— Уже полгода прошло! Когда она, наконец, вернётся к себе домой?
— Доктор говорит, что рано ещё. Ей нужна реабилитация.
Но хуже всего было то, что Валентина Петровна явно не одобряла невестку. Она никогда не говорила этого прямо, но Светлана чувствовала её неприязнь в каждом взгляде.
— Максимка, а почему Света так поздно домой приходит? — как-то спросила свекровь за ужином. — Работа что ли до девяти?
— У меня проект сложный, — ответила Светлана сквозь зубы.
— А я думала, семья должна быть на первом месте, — вздохнула пожилая женщина.
— Мама, — предостерегающе произнёс Максим.
— Да что я такого сказала? Просто удивляюсь...
Конфликт нарастал постепенно, как снежный ком. Светлана стала задерживаться на работе всё чаще, лишь бы не видеть свекровь. По выходным уезжала к подруге или к своим родителям. Максим метался между двумя женщинами, пытаясь сохранить мир в семье.
— Я больше не могу так жить! — взорвалась однажды Светлана после того, как свекровь в её отсутствие постирала её любимое платье не в том режиме и оно село. — Либо она, либо я!
— Света, ну что ты говоришь? — устало ответил муж. — Это моя мать. Больная, немощная. Куда я её дену?
— Вот именно! — выкрикнула жена. — Твоя мать! А я кто? Прислуга? Я тебе не жена, получается!
— Конечно, жена. Но я не могу выбросить родную мать на улицу.
— Тогда выбирай!
И Светлана хлопнула дверью.
Целую неделю её не было дома. Максим знал, что она остановилась у своей сестры, но звонить не решался. Валентина Петровна ходила по квартире тихо, как мышка, и постоянно виновато вздыхала.
— Сынок, может, мне действительно пора домой? — робко спросила она на четвёртый день отсутствия невестки.
— Мам, доктор же сказал...
— А что доктор? Я уже почти здоровая. Сама справлюсь.
Максим видел, что мать говорит неправду. Рука по-прежнему плохо работала, таблетки она иногда забывала принять, готовить полноценно не могла.
А потом Светлана вернулась. Вошла в квартиру с таким видом, будто готовилась к решающей битве.
— Я поговорила с юристом, — заявила она с порога. — Квартира снимается на мои деньги тоже. И я имею право решать, кто здесь живёт.
— Хочешь разговаривать серьёзно? Отлично, — спокойно ответил Максим, откладывая газету. — Тогда давай говорить честно. Моя мать прописана здесь официально уже полтора года. И она никуда не денется.
— Это временная прописка! — возразила Светлана.
— Которая продлевается автоматически. К тому же у неё справка об инвалидности.
— Ты... ты что, заранее всё продумал? — Светлана побледнела.
— Я продумал, как защитить свою больную мать от невестки, которая хочет выставить её на мороз.
Они стояли друг против друга в напряжённой тишине. Из кухни доносился робкий голос Валентины Петровны:
— Максимка, может, не надо ссориться? Я действительно могу уехать...
— Мама, сиди на кухне! — резко оборвал сын.
— Видишь? — торжествующе сказала Светлана. — Ты уже выбрал! Твоя мамочка важнее жены!
— А ты выбрала свои капризы важнее больного человека!
— Капризы? Я хочу жить в своём доме, а не в коммуналке с чужой теткой!
— Чужой теткой? Это моя мать!
— Твоей матери, может быть! А мне она никто!
— Тогда и ты мне никто! — вырвалось у Максима.
Светлана вздрогнула, как от пощечины. Потом схватила сумочку и бросилась к двери.
— Если к завтрашнему вечеру она не съедет, то съеду я! Навсегда! — крикнула она на прощание.
Дверь захлопнулась. Максим опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Сынок... — осторожно позвала мать из кухни.
— Что, мам?
— Может, она права? Может, мне действительно пора?
Максим поднял голову и посмотрел на мать. Валентина Петровна стояла в дверном проеме, опираясь здоровой рукой о косяк. Лицо осунувшееся, глаза виноватые.
— Ты правда думаешь, что я смогу тебя бросить? — тихо спросил он.
— Но Света... она же молодая, красивая. Найдёт себе другого.
— А ты что найдёшь? — В голосе Максима прозвучала боль. — Мам, ты мне родней всех на свете. После папиной гибели ты меня одна поднимала. Работала на двух работах, чтобы я в институт поступил. Ты думаешь, я это забыл?
Валентина Петровна заплакала.
— Но семья тебе нужна...
— Семья — это не только супруга. Семья — это те люди, которые тебя никогда не предадут. А кто меня не предаст, мам?
— Я... я тебя никогда не предам, Максимка.
— Вот видишь. А Света уже предала. В первый же трудный момент.
Они просидели вечер молча, каждый думая о своём. Максим вспоминал, как Светлана когда-то говорила о надёжности, о настоящих отношениях. Где же эта надёжность теперь?
На следующий день Светлана не приехала. И на второй день тоже. На третий день позвонила сестра.
— Максим, Света у нас. Она очень переживает, но домой пока не готова ехать.
— А когда будет готова?
— Она сказала... она сказала, что пока твоя мать там живёт, она не вернётся.
— Понятно. Передай ей, что мать останется. Навсегда, если понадобится.
— Максим, ты же понимаешь, что это конец?
— Понимаю.
Но через неделю случилось то, чего никто не ожидал. Поздно вечером в дверь позвонили. Максим открыл и увидел Светлану. Она стояла на пороге с красными от слёз глазами, сжимая в руках мятый платок.
— Можно войти? — тихо спросила она.
— Входи.
Они прошли в гостиную. Валентина Петровна, услышав голос невестки, тут же скрылась в своей комнате.
— Макс, а она что, всегда так себя ведёт? Прячется, как мышонок? — неожиданно спросила Светлана.
— А как ей себя вести? Ты же ясно дала понять, что она здесь лишняя.
Светлана опустила голову.
— Я... я была у психолога, — призналась она. — Вся эта неделя... Я много думала.
— И к каким выводам пришла?
— К тому, что я веду себя как эгоистка. — Голос её дрожал. — Понимаешь, у меня никогда не было нормальной семьи. Родители всё время ссорились, потом развелись. Я привыкла думать только о себе. А когда появилась твоя мама... мне показалось, что она отнимает у меня тебя.
Максим молчал.
— Психолог объяснила мне, что я просто боялась. Боялась, что ты меня разлюбишь, если рядом будет кто-то ещё. Глупо, да?
— Довольно глупо, — согласился муж.
— А ещё я поняла, что совсем её не знаю. Твою маму. Я видела в ней только помеху, а не человека.
Светлана подняла на него глаза.
— Расскажи мне о ней. Какая она? Чем увлекается? Что любит?
Максим удивленно посмотрел на жену.
— Хочешь узнать?
— Очень хочу. Если мы собираемся жить вместе, я должна её понимать.
— Она очень добрая, — начал Максим. — И терпеливая. Когда я был маленький, болел часто. Она ночами у кровати сидела. А ещё она замечательно вяжет. И готовит потрясающие пельмени.
— Пельмени? — Светлана слабо улыбнулась. — А я думала, это просто запах старости.
— Это запах домашней еды, Света. Ты же никогда не готовишь.
— Не умею. Мама работала постоянно, я на полуфабрикатах выросла.
Они говорили ещё долго. Светлана рассказала о своих страхах, о том, как боялась стать ненужной. Максим объяснил, почему не может оставить мать.
— Понимаешь, — сказал он в конце разговора, — любовь не делится. От того, что я люблю маму, я не стану меньше любить тебя. Но если ты заставишь меня выбирать между вами, то я выберу её. Потому что она никогда не ставила меня перед таким выбором.
Светлана кивнула.
— Я это поняла. И знаешь что? Хочу попробовать её полюбить тоже.
— Правда?
— Правда. А то получается, что у меня совсем нет семьи. Только ты. А теперь, может быть, будет ещё и мама.
В эту минуту из-за приоткрытой двери в коридоре раздался всхлип.
— Валентина Петровна, — позвала Светлана. — Выходите, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Свекровь появилась в дверном проёме с испуганным лицом.
— Я не специально подслушивала... просто в туалет хотела...
— Всё в порядке, — успокоила её Светлана. — Садитесь, пожалуйста.
Валентина Петровна осторожно присела на край дивана.
— Я хочу попросить у вас прощения, — сказала Светлана. — Я вела себя ужасно. Как капризный ребёнок.
— Да что вы, Света... — растерянно забормотала свекровь.
— Нет, правда. Вы больная, вам нужна помощь, а я думала только о своих удобствах. — Светлана глубоко вздохнула. — Хочу предложить начать всё сначала. Познакомиться по-настоящему.
— Как это? — не поняла Валентина Петровна.
— Ну... расскажите мне о себе. О том, что любите, чем увлекаетесь. А я расскажу о себе. Как будто мы только что встретились.
Пожилая женщина неуверенно улыбнулась.
— Я... я люблю вязать. И цветы выращивать. Раньше у меня балкон весь в цветах был...
— А здесь почему не выращиваете?
— Так неудобно же... это не моя квартира...
— Теперь ваша тоже, — твёрдо сказала Светлана. — И если хотите разводить цветы на балконе — разводите. Я буду только рада.
Максим смотрел на жену с изумлением и нежностью одновременно.
— А вы что любите, Светочка? — спросила свекровь.
— Честно? Работу. И вкусно поесть, хотя готовить не умею совсем. — Светлана засмеялась. — Может быть, вы меня научите готовить те самые пельмени, которые так хвалит Максим?
— Конечно научу! С удовольствием!
— А я научу вас пользоваться компьютером, — предложила Светлана. — Сейчас там столько интересного! Можно фильмы смотреть, с людьми общаться...
Глаза Валентины Петровны загорелись.
— Правда можно?
— Конечно! У меня ноутбук есть, завтра же начнём.
Максим слушал их разговор и чувствовал, как в груди разливается тепло. Его две самые дорогие женщины наконец нашли общий язык.
— А ещё я подумала, — продолжала Светлана, — может быть, нам стоит подыскать квартиру побольше? Здесь тесновато втроём. А если мы найдём трёхкомнатную, то каждый будет иметь своё личное пространство.
— Это хорошая идея, — согласился Максим. — Но это дорого.
— Зато мы будем жить дружно, — улыбнулась жена. — А деньги — не самое главное.
— Вот именно! — неожиданно воскликнула Валентина Петровна. — А я свою квартиру продам и доложу.
— Вы серьёзно? — удивилась Светлана.
— А что, я одна там всё равно жить не смогу. Лучше уж вместе с семьёй.
— Тогда мы настоящая семья! — обрадовалась Светлана и неожиданно обняла свекровь.
Валентина Петровна расплакалась от счастья.
— Только вы больше никогда не уходите из дома, — попросила она. — А то я так переживала...
— Не уйду, — пообещала Светлана. — Теперь мне есть ради чего оставаться.
Максим смотрел на своих женщин и понимал, что они действительно стали семьёй. Настоящей семьёй, где каждый готов поступиться чем-то ради других.
— А что супруги теперь будут делать? — с улыбкой спросил он.
— Жить долго и счастливо! — в один голос ответили жена и мать.
И Максим поверил, что именно так и будет.