Я у мамы единственная дочка. Очень ей любима, холена и лелеяна. С момента моего рождения жизнь моей мамы была сосредоточена только на том, чтобы у Оленьки всё было. Однако тяжёлые 90-е годы, в которых мне посчастливилось расти и возрастать, внесли свои коррективы. И у меня не было «всего» не потому, что мама жалела для меня, а потому что мы жили очень бедно. Впрочем так жила почти вся страна в те годы.
Зарплаты не выплачивались, людей увольняли, в магазинах наблюдалась пустота на полках.
Я помню, что летом мы не могли позволить себе купить даже арбуз. Но зато у нас всегда была на столе жареная картошка и яйца. Всё это приносил мамин папа, мой дедушка Федя. Они с бабушкой до последнего выращивали картошку и держали кур.
Я не очень хорошо помню те времена, ведь тогда я была ещё маленькой. Однако школу я помню хорошо. Там меня буквально с первого класса стали травить, обижать и обзывать. Мой бедный вид очень отпугивал ребят, складывалось впечатление, что они брезгуют мной. У меня не было подруг, я много плакала и жаловалась учителям. Но никто меня не мог защитить. Мама как и все взрослые разводила руками и только вдыхала: что я могу сделать? Ничего...
НИ-ЧЕ-ГО! Никто ничего не делал, и я, еле-еле дожив до пятого класса, перешла в другой класс в надежде, что хоть там травля прекратится.
К сожалению, уровень моей успеваемости по предметам оставлял желать лучшего. Учителя по умолчанию меня записали в отстающую «партию» детей. Таких в моем классе было немного, человека три. Из-за этого нас также продолжали травить одноклассники, считая отбросом общества.
Моя мама в этот период работала по-прежнему в ЦНИИБе, без зарплаты и, мне казалось, даже без будущего. Глядя, как я училась в школе, она любила повторять такую фразу: «На детях гениев природа отдыхает». В ту пору в силу возраста я не сильно понимала значение этой фразы, но сама эта фраза, много раз повторенная моей матерью, плотно осела в моем сознании. Попросту я тоже со временем себя стала ощущать тем самым отбросом...
В шестом классе моей жизни появилась конюшня. Одной из лошадей, которую я полюбила, звали Заяц (Затменный). С тех пор, как я начала посещать конюшню, моя детская жизнь изменилась кардинально. Это не была школа верховой езды, хотя нас и обучали сидеть в седле. Я была девочкой, которая катала клиентов хозяйки на лошадях за деньги.
Таких девочек в народе называют покатушницами. Нас на конюшню, где было всего две лошади, ходило от силы пять человек. Мы все быстро сблизились, нас объединяло одно — стремление ухаживать за лошадьми и взаимодействовать с ними. Хозяйка не стеснялась нас загружать работой. Каждые выходные и на каникулах мы чистили навоз, самих лошадей и ухаживали за амуницией. Нас задействовали на покосе травы, мы помогали грести сено. Кормили и поили всю хозяйскую животинку. На конюшне еще было стадо коз. Нередко нас задействовали как нянек для малолетней дочки хозяйки! В общем, катание на лошадях мы отрабатывали по полной.
Но основной нашей работой всё-таки было приносить прибыль с покатушек. Все городские мероприятия, праздники не обходились без нас... Чем больше денег привезёшь, тем больше тебя «любит» хозяйка.
Но я была счастлива там. Потому что не чувствовала, что меня как-то гнобят и ненавидят, как это было в школе. Только конюшня помогла мне абстрагироваться от школьных проблем. Я даже стала лучше учиться. А в восьмом классе вышла на новый уровень — год закончила на пятерки и четверки (без единой тройки).
Я искренне надеялась, что мама обратит внимание на мои достижения и похвалит меня. Однако я случайно поделилась своими мыслями о поступлении в Тимирязевскую академию, и это вызвало у мамы скептическую улыбку и недоумение. Она спросила меня: «Ты что, хочешь всю жизнь заниматься тем, чтобы коровам хвосты крутить?»
Я всегда мечтала стать ветеринаром. Меня привлекала работа с животными, а не с людьми. Однако никто из моей семьи не разделял эту идею. Особенно ярко это проявилось, когда моя двоюродная сестра высмеяла меня и назвала мои мечты ребячеством, мол всё это пройдет.
Не прошло.
Любовь к животным я сохранила и по сей день. Правда, вместо профессии ветврача я выбрала стать много раз мамой. Но это вы и так знаете. Из самых моих «страшных» воспоминаний о маме было еще то, что она всегда меня сравнивала с собой, и я всегда ее чем-то разочаровывала и «недотягивала» до идеала. Меня редко хвалили, никогда не делали комплименты. Даже наоборот, подчеркивали мои недостатки: короткие пальцы, длинную шею, кривые ноги... Всё у меня было не так, как у идеальной мамы.
Но я привыкла, хоть и страдала. Никому не жаловалась и мечтала, что когда-нибудь буду жить совсем по-другому! А мама, глядя на меня, наконец-то заметит мои способности и таланты и будет мной гордиться.
Вы спросите: по прошествии стольких лет моя мама изменила свое мнение о своей единственной дочери?
Не знаю... Уже не знаю. Пару лет назад она высказала мне, что я свою жизнь проср@ла. А Грише перед нашей свадьбой сообщила, что я второсортный продукт и что жениться на мне не обязательно...
Не хочется много писать об этом, я думаю, вы и сами понимаете почему. Но когда я слышу, как люди воздают моей матери статус святой, это вызывает у меня раздражение. Уж не знаю, возможно, они исходят из своего опыта, а может, судят по внешнему виду моей мамы. Ведь она такая старенькая, бедненькая, беленькая... И очень стыдится своей дочки, потому что дочка в нее «не пошла» — природа отдохнула!
P.S.: Извините за мрачный тон статьи, но это правда. Накипело! Никогда не смогу забыть, как моя мать отказалась приехать в больницу, когда я сломала плечо. Мне пришлось провести в госпитале больше месяца, а за моими детьми ухаживали чужие люди. Тогда она сказала мне по телефону: «Зачем мне ехать? Я всё равно ничем не смогу тебе помочь».
P.S.: Будет интересно узнать, кто из ваших мам действительно святые, а кто нет.