Эпизод шестой
Кто сильнее всех на свете –
В темноте иль на рассвете?
Должен знать любой мудрец,
Там, где смерть, всему пиздец…
-
Это было настоящим потрясением. Посудите сами, одно дело знать о том, что люди готовы убивать друг друга по любому поводу (особенно за деньги, материальные ресурсы, аппетитных баб и квартирные разногласия), а другое – видеть это наяву. Короче, здесь, в этом гребанном лесу, его нежданный спаситель не стал медлить ни единой секунды. Он жестко и точно всадил меч в сердце врага. Его противник дернулся, захрипел, невольно схватился за острый клинок и затих. На груди у него медленно расцвело большое кровавое пятно. Затем Бородач так же буднично обошел остальных толкинистов. Убедившись, что все они мертвы, он шустро поснимал с них наиболее ценные вещички, и только тогда неспешно подошел к Лешке Сухареву. Свой меч он старательно вытер о траву и аккуратно вставил обратно в ножны.
– Ну, чего, мил человек… – спокойно, по-деловому сказал он, словно не было никакого боя и поверженных противников. – Похоже, у тебя с варягами разговор короткий будет, как у всякого нормального человека. Так откель же ты тутова такой взялся, а?.. С виду вроде варяг, но не варяг – это точно... Тут тебя кто угодно распознает. Снаряжен, к тому же, не по-ихнему... Чудно снаряжен... Одежка пятнистая вся, как кожа у лягухи. С какого же краю ты тода сюды заявился, а, паря?
Лешка стоял чуть живой от увиденного. Тогда бородач обошел его сзади и молча разрезал путы на руках.
– Будешь шалить, чудило, прибью… – слова упали тихо, словно в омут, но за ними стояла истинная правда.
Лешка машинально кивнул. Если здесь принято убивать друг друга без лишних бесед, то самое лучшее в такой драматической обстановке держать свое житейское мнение при себе. По крайней мере, до полного выяснения ситуации.
– Вот и славно, – донеслось в ответ, будто его мысли были досконально прочитаны.
Пока Лешка растирал запястья, бородач подобрал свой короткий тугой лук и, не говоря ни слова, повел спутника назад – к ночной стоянке, где оставались пепел и зола вчерашнего костра. Лешка при этом тащил оружие и доспехи, добросовестно снятые с убитых толкинистов.
Вернувшись, они подобрали уже знакомую Лешке дубину и какой–то тяжеленный холщовый мешок, набитый черт знает чем. В этот мешок так же попадала малая часть варяжских доспехов. Ну а то, что не уместилось, сходу закопали возле высокой приметной сосны, аккуратно придавив тайник приличным камнем и горстью сухих листьев.
Когда покончили с этим делом, мужик повернулся к Лешке.
– Тепереча так, паря… – без тени улыбки сказал он. – Если хочешь жить, то будешь делать все, что я велю, а нет – тогда вали отседова на все четыре стороны, пока у тебя ноги еще на местах имеются. Понимаешь, о чем я тебе тут толкую?
Лешка, ясное дело, понимал. Чего здесь не понять, тут и полный недоумок сообразил бы, что в компании явных убийц нужно не ерепениться и держать рот на замке, делая вид, что понимание и способность соглашаться с любым идиотским предложением – это твоя вторая натура.
А далее бородач поведал вот о чем: оказывается, тех молодцов, что они давеча оставили на поляне, скоро найдут. И найдут их куда быстрее, чем на небе появятся звезды. А когда их найдут, то обязательно будут искать и того, кто с ними покончил. Причем будут искать до тех пор, пока не разыщут. А уж разыскав, обязательно забьют до смерти, правда, вначале выпустив ему все кишки наружу.
– Да кто их искать-то будет? – брякнул Лешка. – Менты что ли?
– Какие еще менты, малахольный?! – басом, прозвучало в ответ. – Родичи их разыщут! Твари басурманские!
Лешка недоверчиво оглядел бородача. Может он все же чокнутый?.. Но, нет, похоже, этот чувак говорил вполне серьезно. Его глаза смотрели открыто и честно, будто ждали от Лешки очевидного признания, что привычный мир – это иллюзия, где все летит куда-то под фанфары.
– Чего пялишься, чудило! – гаркнул бородач. – Шевели копытами!
И Лешка зашевелился, поневоле убеждаясь в том, что, в настоящий момент времени, здесь происходит нечто противоестественное. Ну, в самом деле, не должно быть так, чтобы нормальные путевые ребята, последователи старика Толкиена, босых хоббитов и чудесных эльфийских песен, убивали и уводили в плен абсолютно мирных людей. Ну не должно этого быть, не должно – и все тут. В любой ролевой игре пожалуйста, кончайте друг дружку за милую душу – шутя, понарошку, а по настоящему-то зачем?.. Бородачу с луком также полагалось быть у себя в книжке, а не здесь. Тем более что здесь, этот странный тип убивал людей похлеще иного варвара, прибежавшего на покорение чужеземного народа.
Пока Лешка осмысливал ситуацию, началось уже нечто совершенно невообразимое. Где-то далеко-далеко вдруг затрубил рог. Затрубил он тягуче, как на поминках. Бородач моментально преобразился, чутко втягивая воздух мясистым носом. Лешка живо смекнул, что трупы варягов, очевидно, уже нашли. Рог протрубил вновь, затем еще разок и чуток поближе. Морда у мужика приняла суровое выражение. Он напоминал бомжа, почуявшего, что его сейчас станут "метелить" почем зря.
– Уходим, паря… – рявкнул он Лешке и ломанулся в чащобу, словно матерый лось, которому вставили под зад каленое тавро.
Пришлось ломануться вслед за ним без оглядки.
Минут через десять они выбежали к небольшой речушке. Речушка была мелкая, и пахло от нее родниками и сырым мхом. Вода текла быстро, бурлила на перекатах, шустро перекатываясь через гладкие широкие валуны. Да, видимо, бородач знал, куда надо бежать, ведь лучшего места для запутывания следов, чем река, вряд ли найдешь.
– Чего стоишь, раззява?! – крикнул он Лешке. – А ну-ко подмогни с мешком!
– Ага…
– На раз и два! – гаркнул бородач.
Они раскачали мешок с пожитками и швырнули его вниз по течению. Лешка, было, рванулся следом, но получил крепкую затрещину и услышал матерное наставление, что бежать надобно в противоположную сторону. Разумеется, Лешка так и сделал. Краем глаза он успел заметить, как мешок зацепился за проплывающую корягу и поплыл вместе с нею, хрен знает куда. Оба беглеца пробежали чуть более двух километров и, тяжело дыша, остановились. Рог протрубил снова, еле слышно. На это раз где-то внизу по течению речушки.
– Шустрые, однако, ребятки, – прохрипел бородач. Он заткнул свою хламиду за пояс и стал похож на толстую бородатую бабу, задравшую широкую юбку посреди лесной глухомани. Голые ножищи мужика, густо заросшие черными волосами, казались двумя надежными столбами, между которыми болтались длинные ножны меча.
Довольно скоро рог протрубил еще раз. Теперь он звучал яснее прежнего, напоминая о том, что движение – это жизнь, а не наоборот.
– Мешок явно выловили... – презрительно ухмыльнулся его загадочный спутник. – Любят они в чужих шмотках копаться... Любят, паразиты... Натура у них такая пакостная – в иноземных краях добро у людишек отымать... Без этого ни дня прожить не могут...
– Было бы чего брать, – хмыкнул Лешка.
– А ты языком-то не шебурши, Емеля... Берут только те ухари, кто своего никогда не умел создавать. Однако, чужое им также впрок не пойдет, ибо, когда своего добра честным трудом не нажито, то и чужого не жалко. Одно слово – нехристи, чурки стоеросовые – чего с них взять-то, коли боги им ни ума, ни души праведной, ни сердца любящего – не дали…
Эпизод седьмой
Все мы дичь, или чья-то добыча,
Кто-то чет, а кто-то вычет…
Когда беглецы удались от места ночевки километров на пятнадцать, а может быть и поболее, солнце клонилось уже к закату. Вначале они шлепали по реке, потом река сузилась до размеров жиденького ручейка и пропала в болоте.
По мнению бородача, выходило так, что лучшего места от погони, чем обширная чавкающая топь, на свете попросту не сыскать. Более того, каждому путевому человеку тут самое место. Он так и сказал Лешке Сухареву:
– Болотина – это, паря, очень даже полезная штука. Потому как в хорошем справном болоте можно переждать любую вражью опасность.
"Ага, – тотчас же подумал про себя журналист Лешка Сухарев. – Конечно, любую... Любую, кроме самого болота".
– Да ты не боись, чудило, – успокоительным тоном молвил его спутник, после чего двинул в самое сердце топкой жижи. – Со мной не пропадешь...
Вскоре Лешка понял, что бородач знает куда идти. Причем, знает не только куда идти, но и как идти. Он выбирал такие кочки, ступая по которым, Лешка Сухарев чувствовал себя абсолютно уверенно.
Таким образом они углубились в самое сердце зыбких топей без приключений. Разве что выпачкались и вымотались до такой степени, что походили на двух болотных кикимор. Но самой страшной мукой являлись комары. Их были миллионы, миллиарды крохотных вампиров. Эти кровососущие легионы дружно атаковали двух приблудившихся беглецов. Если бы не островок, внезапно появившийся посреди булькающей воды, вонючих газов и грязи, то мириады насекомых съели бы их без остатка.
Однако островок появился весьма кстати. Бородач первым выбрался на его твердую почву, а затем помог выбраться и Лешке.
Вскоре обнаружился небольшой аккуратный шалашик. Даже издали было понятно, что это болотная резиденция бородача, а не дворец Гарун аль-Рашида.
Шалаш выглядел скромным лесным храмом, оказавшимся на отшибе цивилизации по воле небес. Места внутри, конечно же, было маловато, но зато ни один комар не мог пробраться сквозь плотную завесу из веток пахучего лапника. Этот лапник лежал и торчал отовсюду. Он устилал земляной пол, торчал сверху, сбоку, спереди и сзади. Лешка тотчас же рухнул лицом в эту густую подстилку и блаженно расслабился. Сон пришел к нему сам собой, практически незаметно. А вместе с ним навалилось и кошмарное беспамятство.
Во сне, ясное дело, за Лешкой бежали толкинисты. Их было очень много, целая армия отборных поклонников ролевых игр, ряженых в самые немыслимые одежды. Они орали и голосили как сумасшедшие. Когда Лешка, наконец, выдохся и упал от усталости, над ним склонился убиенный давеча варяг. Страшно коверкая русскую речь, этот громила поведал ему о том, что питерским журналистам тут делать нечего. Дескать им здесь не место.
"А где тогда мое место?" – хрипло глотая воздух, отозвался Лешка.
"Там же, где находятся все места для избранных!" – заржали толкинисты.
"Это где?!"
"В болоте реальной жизни!"
"Ха-ха-ха!.."
"А разве я избранный?!"
"На свете неизбранных не бывает, урод питерский!.. Только одних это не касается, а другим неведомо!
"А вам, значит, ведомо?!"
"Нам все ведомо! Нам об этом Толкиен все рассказал, мать его за ногу!"
"Тогда вот вам все ваши ведомости!"
После таких слов появился бородач. В руках у него находилась сучковатая дубина эпических размеров. К тому же дубина оказалась говорящая и чрезвычайно не любила толкинистов. Правда, говорила она однообразно, но весьма внушительно. Раз, два – и нет полтора-десятка уродов, три, четыре – и навеки заткнулась еще одна дюжины сказочных отморозков – все вбиты в матерь-землю по самые брови, только макушки торчат из почвы, как грибы после дождя.
В конце концов, когда грибов стало гораздо больше, чем положено в каждом разумном сне, Лешка перестал их считать, и открыл глаза.
Вокруг стояла непроглядная ночь. Рядом храпел бородатый мужик. Причем храпел на все болото, ничуть не боясь, что его слышит вся Солнечная система. Тогда Лешка выполз наружу и с неожиданным чувством большого облегчения убедился, что мир вокруг все еще существует. Что характерно, конкретность мира освещалась бледным диском луны и пахла торфяником. А в качестве жизнерадостной озвучки присутствовал неумолчный звон комаров.
Мужик позади, сызнова всхрапнул, шумно поворачиваясь набок. Под этот храп с неба упала звезда и Лешка мигом пожелал проснуться утром в привычной реальности.
Эпизод восьмой
И был я белкой в колесе,
бежал куда-то, как и все…
Поднялись довольно поздно, едва ли не к полудню. Затем привели себя в порядок и быстро позавтракали. Кушали в основном сушеное мясо, нечто вроде пеммикана, только без ягод. Бородач достал съестное из небольшого берестяного короба, припрятанного в дальнем углу шалаша. Мясо было немного, но его вполне хватило, чтобы утолить голод. Там же имелся бочонок с медовухой. Впрочем, наполовину пустой. Видимо хозяин уже не единожды к нему прикладывался. Может, оттого и храпел беспечно на всю Вселенную, когда вокруг стояла ночь. За едой выяснилось, что зовут бородача Лука. Лука медвежатник из рода Правдорубов. Бородач сказал это с необыкновенной гордостью, дескать, будешь смеяться, то я тебя немедля прибью, да не абы чем, а уже знакомым тебе инструментом.
"Что ж, – подумал Лешка Сухарев, – Лука так Лука". Может даже Мудищев. Кто его знает, но ведет он себя, как полный мудак. Хотя, конечно, не один он тут с ума сбрендил. Этот лес, похоже, изобилует истинными мудаками-правдорубами, готовыми убивать друг дружку по малейшему поводу.
Услыхав, что Лешку кличут Лешкой Сухаревым, Лука долго пережевывал незнакомое словосочетание, после чего обозвал Лешку натуральным Лешаком.
– Лешак ты, чудило… – сказал он. – Леший вестимо, однако с говнецом городским, ибо по болоту ходить не умеешь.
Потом Лука начал говорить о том, что с болотного острова им нужно убираться как можно скорее, потому что, во-первых, с едой здесь туговато будет, а во-вторых, варяги все одно сюда доберутся. Упорные они, словно мухи навозные на столе с караваем. Уж если добычу почуяли, то обязательно к ней припрутся. Отсюда выходило, что двигаться им следовало к Шанге.
Ху из Шанга Лешка не понял, а скорее догадался. Шанга – это деревушка или поселок местный. Словом, населенный пункт.
С такой новостью окружающая действительность приобрела свежий оттенок. Причем вполне оптимистический, учитывая череду последних событий. Подобная информация означала конец беготне, конец убийствам, каюк странностям и нелепым незнакомцам.
С едой разделались быстро. С медовухой еще быстрее. Жаль, что её было мало, но оставлять её варягом Лука ни за что не захотел. Затем снова шагнули в болото и почапали на северо-запад. Комары, понятное дело, тотчас же составили им компанию.
Шли долго, вымотались страшно, но только таким образом, преодолев безмерное количество топких мест, выбрались на пологий берег. Затем ходко углубились в лес. По дороге Лука из рода Правдорубов пояснил Лешаку, что в Шанге можно легко затеряться среди людей.
– Ежели дойдем, конечно, – сумрачно сказал он. – Но ежели дойдем, то нас там ужо никто не достанем, руки больно коротки будут.
Лешка не возражал. Ему бы только к ближайшему телефону дотянуть, а там уже ему никакой варяг не страшен.
К чистой воде вышли к исходу пятого часа. Перед ними расстилалась гладь большого озера, противоположный берег которого Лешка едва разглядел. Тут решали почиститься и немного передохнуть. Одежку поснимали, окунули в воду и, как могли, наспех постирались. После "постирались" сами, с немалым удовольствием смыв с себя болотную грязь и тонны пота.
Обсушившись и передохнув, направились дальше.
Шагали молча, слов на ветер не бросали. Впереди Лука Мудищев, позади Лешка Сухарев по кличке Лешак. Ближе к ночи набрели на заброшенную землянку. Для ночевки место было вполне подходящее, но если варяги застанут их здесь, то выход отсюда будет только один – прямиком на небо.
На небо Лука, видимо, не торопился, но зато спать хотел, как и все люди. Рассудив, что двум смертям не бывать, решили устроиться на ночлег. Забились внутрь неказистого сооружения и заснули, словно сурки. Спали, впрочем, беспокойно. Утром, чуть рассвело, отправились далее. К полудню очутились на дороге. Дорога была узкая, две телеги едва разойдутся. Лешка обрадовался этому явному признаку цивилизации как малое дитя, чего нельзя было сказать о попутчике.
– Ты чо, умом тронутый! – сказал он. – Там, где дорога, там для нас самая опасность. На дороге либо ты с ножом, либо на тебя с дубиной… Э-эх, ты, бестолочь окаянная…
Лешка не возражал. Он все больше и больше убеждался в том, что спутник его однозначно ненормальный. "Но ничего-ничего, – думал про себя Лешка. – Вот придем в эту гребанную Шангу, а там "ужо" постараемся сдать этого здорового бугая, куда следует. После чего вернемся в благословенное лоно цивилизации. То есть прямиком в редакцию любимой газеты, где подробно, в живописных деталях, расскажем главному редактору Семену Гавриловичу Прошкевичу о том, кто такие древние варяги на самом деле. И что такое скандинавская мифология с точки зрения отдельно взятых любителей профессора Толкиена".
Эпизод девятый
Кому–то сниться, что мы есть,
но вот проснуться бы не здесь…
В Шангу пришли поздно вечером, издалека услыхав лай собак. Вышли из леса, словно два драных волка, затем пропустили под ногами длинное поле, засеянное то ли коноплей, то ли лысыми одуванчиками – и очутились перед поселением. В сгущающемся сумраке Лешка практически уперся носом в мощные дубовые ворота, по центру которых был прибит тяжеленный круглый щит. Возле створок топтались крепкие мордастые мужики в кольчугах, явные ЧОПовцы, только не бухие. При себе мужики имели копья да мечи. На головах, разумеется, красовались шлемаки древних воинов.
"Ну, нет, – убежденно подумал Лешка, – тут вокруг явно происходит какое-то затяжное псевдоисторическое шоу, наподобие тех, что организуют в Европе". Он вспомнил, что как-то читал о подобных мероприятиях. Обычно их проводят на потеху публике, для тех, кто любит военную историю, рыцарскую мишуру и книжную романтику куда больше, чем здравый смысл и прогрессивное развитие общества.
При виде двух припозднившихся путников, воины-чоповцы насторожились. Лешка, естественно, тоже напрягся.
– Хто такие? Откелева пришли? – справился один из мужиков.
– Ты чего, Никодимыч, своих не признаешь?!
– Свои дома сидят!
– Вот ты и сидишь, словно квашня старая!
– Лука! Ты что ль?
– Глаза–то протри!
Признав Луку, их пропустили, правда, пожурили за поздний визит.
– Время такое, вороги нынче лютуют! Так что не серчайте за неказистый прием…
Впрочем, Лешкой поинтересовались. Сделали это, то ли для порядка, то ли для понта, понять было трудно. Лука ответил им потешной шуткой, дескать, он с кем попало по лесу не шастает, разве что леший сам ему на хвост примостится.
Ребятки ухмыльнулись, но потребовали заплатить входную пошлину.
– Казну пополнять надобно! – подбоченясь произнес Некодимыч. – А как иначе еще поддерживать чистоту и порядок в большом хозяйстве!
Бородач недовольно насупился, но пошлину заплатил. Лешка стоял и не верил своим глазам. Пошлина выглядела как пара толстых корявых медяков. Лука достал их из тряпицы, спрятанной глубоко за пазухой, и с большим сожалением отдал охране.
Внутри поселение выглядело весьма добротно. Невзирая на сумрак Лешка пришел к выводу, что здесь поработала хорошая строительная компания.
– У вас тут что – кинофестиваль проходит?
– Чего? – удивился Лука.
– Может карнавал какой? – неуверенно поинтересовался Лешка. – Откуда подобные декорации? Тут же денег угрохано – прям немерено, а в газетах вроде ничего такого не писали…
– В каких таких газетах! Ты чего мелешь, бестолочь?
Лешка понял, что лучше и впрямь помалкивать, хоть психика здоровой останется.
Так, держа рот на замке, Лешка шагал по главной улице Шанги, твердо убеждаясь, что тут снимают кино. Эдакий фильм в стиле Александра Роу, типа "Морозко" или "Огонь, вода и медные трубы"… Что не говори, но Шанга явно годилась для сьемок подобного кино-зрелища, переполненного сказочным древнерусским колоритом сверх всякой меры. Здесь стояли добротные избы, окруженные капитальными заборами, за которыми угадывались треугольные крыши сараюшек, поленницы, пухлые стожки, бани и прочая деревенская бутафория, включая яблони и кусты смороды.
Остро пахло свежим сеном, близкой рекой и навозом. В некоторых избах светились маленькие слюдяные оконца, изредка слышался приглушенный говор или плач ребенка. Где-то мычала скотина, кудахтали куры, гремели цепями псы. Потом на глаза попался диковинный бревенчатый колодец с опустившимся журавлем, еще дальше конюшня с пьяненьким сторожем и пожарная каланча. Наконец миновали широкую рыночную площадь, заполненную пустыми торговыми рядами, и направились к большому строению, заметному издалека, очевидно местной гостинице, а может лабазу или постоялому двору. Оттуда доносились басистые мужские голоса.
Заведение называлось "Два блина в глотку". Табличка с надписью была прибита над входом, подсвечиваемая толстым огарком свечи, пламя которой билось в стеклянной банке, подвешенной рядышком на веревке.
Меню в зале отсутствовало напрочь. Положенного телефона или телевизора также нигде не наблюдалось, но зато кормили тут вполне сносно, от души, без привычных для городских кафе проволочек. Не прошло и минуты, как им подали два положенных блина, к ним присовокупили жареного мяса, рыбу, хлеб да плошку черной икры. С хмельными напитками дело обстояло не хуже. Их принесла миловидная девушка. Она поставила на стол пару больших деревянных чарок, улыбнулась как бы невзначай, пожелала припозднившимся гостям приятного аппетита и удалилась.
– Как звать тебя, девушка? – спросил вдогонку Лешка Сухарев.
– Лада, – донеслось в ответ.
– Что, понравилась молодка? – усмехнулся Лука.
Лешка зыркнул на него, но язык придержал при себе. Он основательно приналег на мясное, затем уплел блины и кусок отменной рыбешки. На десерт жахнул чарку хмельного напитка, чем-то напоминавшего пиво "Балтика", после чего искренне подивился тому, что оно не разбавлено, как обычно, питерской мочой.
Лука Мудищев смотрел, как он ест и добродушно посмеивался.
– Ешь давай, бедолага. Сразу видать, што тебя давно не потчевали справной пищей, приготовленной для доброго народа, а не для гнилого ворога.
Эпизод десятый
Нам изменить наивное сознание,
Порой способствует насилие и страдание…
Спал Лешка Сухарев как убитый. Разбудил его крепкий тычок под ребра.
– Эй, незнакомец… – грубо произнес чей-то недовольный голос. – Подымай свою задницу и живо дуй на выход. Воевода с тобой говорить желает.
– А ты кто такой?
– Ганец я. Велено тебя разбудить, и доставить к воротам.
– Душ хотя бы принять можно?
– Чего?! – удивился Ганец.
– Ладно… – Лешка досадливо махнул рукой.
Воевода стоял на гребне стены, опоясавшей поселение широким кольцом, и лик его был мрачен. Подбоченившись, он выслушивал чью-то непотребную речь, раздававшуюся откуда–то снизу. Слова звучали вполне внятно, невзирая на изрядную высоту препятствия и фортификационную мощь живописного крепостного сооружения. Еще издали журналист Алексей Сухарев сумел расслышать матерные угрозы неведомого оратора. Сей дипломат твердым тоном обещал сделать из тутошнего поселения тихий росский погост, а затем и его раскатать под чистое росское поле.
Речь Лешке не понравилась. Он невольно зыркнул по сторонам, желая найти лазейку для бегства, но её не было.
– Иди, иди… – подтолкнул его Ганец. – Вон они, ворота. Там же и толмач! Ежели чего не поймешь, он те враз все перетолкует и разжует…
Тем временем, "высокий диалог" воеводы и пришлых гостей продолжался.
– Итак, мы желаем, чтобы ты выдал нам убийцу вождя Торкала! – громко донеслось из–за высокого частокола. – Иначе тебе и твоим людям несдобровать! Мы вырежем здесь всех до единого! Мы сожжем каждый ваш дом, а твой череп повесим на пику, и будем показывать его нашим врагам, дабы они и все ваше убогое племя трепетали от ужаса!
– Так кто вам нужен?! – мрачно спросил воевода. – Имя назовите!
– Тебе лучше знать, шелудивый пес! И не надо делать из нас ослов!.. Не выдашь по-хорошему, скоро узнаешь, как говорят наши секиры и мечи!
– А вы не борзейте, шпана заморская!.. – неожиданно отрезал воевода. – Тутова моя земля и наша росская воля! Россы своих не выдают! А чужих скотов и свиней нам и самим не надобно!
– Это твое последнее слово, конунг недоделанный?!
"Конунг" не ответил. Он спустился вниз, мельком глянул на Лешку и широким шагом пошел к центру городища.
Из-за стены донеслись угрожающие крики и ржание коней.
– Даем тебе сроку до полудня, воевода!.. Потом время твоей жизни и твоих родичей будет сочтено нашими топорами!
С таким бодрым напутствием Алексея Сухарева мигом окружили служивые хлопцы, и, подталкивая в зад копьями, повели вслед за воеводой на местные разборки.
"Хана… – подумал Лешка Сухарев, пытаясь выглядеть хладнокровным бледнолицем ковбоем, взятым в плен толпою краснокожих дикарей. – Похоже конец спектакля близок. Либо меня сейчас грохнут, как чужака, не вписывающегося в местные правила игры, либо варягам сдадут на забаву, чтобы шкуры свои сохранить".
На площади уже собрался местный люд. Человек триста или четыреста, не более того. В толпе находилась дюжина лилипутов – бородатых, рыжеволосых и широкоплечих. Они смотрелись вполне колоритно, не хуже оживших гномов из европейских сказок. Им недоставало только милых улыбок для услады родителей и детворы, зато добротные латы, железные перчатки и стальные наплечники сидели на них как влитые.
– Ну что ж, гость незваный… – начал воевода свой допрос. – Кто таков будешь? Пошто Торкала завалил? И зачем сюда явился?
– Торкала я не валил, – спокойно ответил Лешка Сухарев. – На хера он мне сдался, этот ваш Торкал. И к вам я специально не напрашивался, все вышло случайно.
– Случайного на свете ничего не бывает, мил человек, – коротко отрезал воевода. – Ибо нормальный путевый мужик судьбу свою сам вершит.
Ответ выглядел безупречным. Пришлось вновь поведать о самолете, разбившемся в лесу возле "Черного озера". Затем рассказать про Луку Мудищева, убийстве толкинистов, ночевке на болоте и долгом блуждании в чащобе.
– Так-так, – с иронией произнес воевода. – Значит, говоришь, самолетом упал?
– Да лазутчик это, сразу видать! – возмущенным тоном, воскликнул кто-то. – Ишь как складно брешет!
– Ясное дело, брехун стопудовый!
– Не, братцы… – рассудительным тоном заключил еще один новоиспеченный россич. – Тутова разобраться надобно, прежде чем человека в непотребстве всяческом уличать! Так ведь зараз можно и самим говнюками стать!
– Ладно, нехай тода этот гусь залетный в темнице подождет… – обронил воевода. – Да свяжите его покрепче, мало ли чо! А покуда сыщите Луку и поставьте сего детину пред мои светлые очи!
---
Полную версию романа можно прочитать здесь