Дорогие мои читатели, ваша Тётя на днях вернулась с этого самого спектакля про несчастную растерзанную чувствами Каренину в интерпретации Красноярского ТЮЗа.
Да простит мне мой читатель, в последнее время я хожу большей частью именно в этот театр. Но, внимание, спойлер! Следующая пятница будет посвящена «Матросской тишине» и Владимиру Машкову, о мой Бог, уже начищаю боты и вытряхиваю манто (по вечерам прохладно, а я всегда за практичность!).
Итак, вернёмся к Анне Карениной! Я ожидала классики, хруста французской булки и красивых страданий. Ан нет! Меня встретили… словами! Да-да, целой лавиной слов, которые сыпались, как из ведра, отовсюду и одновременно, перемешивая проекции Петербурга, сплетни, измены и воду. О, эта вода! Актеры её пили весь спектакль, дорогой мой читатель. И я всю голову сломала над этой метафорой. Ах, люблю я сложные задачки, что задает режиссер своему зрителю! Хотя, впрочем, так ли уж сложна эта? Я полагаю, что вода, как символ жизни, в данном случае олицетворяет собой именно жизнь, жизнь героев, которые потребляют ее, походя, не задумываясь, то разбрызгивают ее в разные стороны, обесценивая свое существование, то пинают и швыряют бутылки с водой, ненавидя эту самую жизнь, потонувшую в светской грязи! Впрочем, может, я и ошибаюсь, но как зритель имею право на собственную интерпретацию увиденного. Моя такова: вода=жизнь=вода.
Добавлю к этому, что спектакль весьма и весьма камерный, до актеров можно было буквально дотянуться рукой, и перфоманс с разбрызгиванием воды меня заставил порядком понервничать! Не хотелось, чтобы брызги попали на мое манто!
И знаете, что самое хитрое? Зеркала! Зал представляет собой коробку с зеркальными стенами, до поры скрытыми белыми портьерами с фалдами, словно чистым листом бумаги, на котором герои выводят все новые и новые ошибки. И в продолжение спектакля занавес постепенно поднимается, и ты видишь в показавшихся зеркалах не только героев и их внутренние метания, всю подноготную, так сказать, но и… себя. Прямо так и хочется сказать: «Послушайте, я тут просто зритель, при чём тут я???» Но нет, режиссёр хитёр – он заставляет каждого посмотреть на себя. Зеркала словно говорят: «Эй, вы, любители осуждать чужие грехи, а на себя посмотреть не желаете?». Неудобно, дорогие читатели, очень неудобно, но чертовски гениально!
Ну чтож, к главному! Актриса, которая играла нашу несчастную Анну – Елена Кайзер - просто богиня! Это не игра, это же настоящая клиника! Она то хрупкая фарфоровая куколка, с тонкими запястьями и такой беззащитной спиной, открытой в этом черном бархатном платье; то бешеная фурия, одержимая страстью и ревностью, то совершенно безумная пациентка психушки, потерявшая всякие ориентиры, заблудившаяся в лабиринте чувств, ослепивших ее. Ошеломила, потрясла, а что там! ВЫТРЯСЛА всю душу из зрителя. Гениальная, блестящая игра, браво, Елена!
И да, я размышляла, конечно, размышляла потом, задаваясь вопросом, как же так, Анна, ну как же так вышло?... Вот вы говорите, Анна - скучающая бездельница, оттого и мечущаяся и мучающаяся в своих терзаниях. Мол, все от того, что руки некуда приложить и занять себя особо нечем! А я думаю, не все так просто, не только в этом все дело, что все на светскую лень и безделье списывать? Анна - нартура слишком сильно чувствующая, она разочаровалась в браке и в жизни, она ждала от жизни и людей, ее окружавших, слишком многого. Инфантильна, эгоистична, даже чрезмерно. Она не желает принять, что не могут люди чувствовать так же, как и она сама. Всякий живет и чувствует по своему.
Хорош и Каренин в исполнении Вячеслава Ферапонтова! Долго и много говорящий, он ярко представил героя, как заложника светских и своих собственных правил. И зритель размышляет: кто же он на самом деле? То ли ледяной монстр, всю семейную жизнь, подавляющий Анну, манипулирующий их общим ребенком? Или же ошеломленный предательством жены невротик в дорогом сюртуке. И знаете, и в том, и в том есть своя правда. Может, он не подавлял Анну, а просто… да просто не знал, как любить иначе? А, может, только он и любил Анну по-настоящему? Ведь в финале спектакля он - единственный кто остается с ней, кто разделяет с ней ее судьбу... Браво тысячу раз, Вячеслав, я наслаждалась каждым вашим словом, каждым вашим жестом!
В общем и целом, спектакль трудный, философский. Всё действо - это одна большая встреча психотерапевтической группы. Вронский - слишком молод, ветреный и свободный по духу, не желающий принимать на себя какие-либо обязательства, который вляпался в историю и не знает, как выбраться из этих душных пут, связавших его по рукам и ногам. Стива – «ходок», патологически несовместимый с семейной жизнью. Долли - безропотно принявшая свою долю, Левин с Китти – милые энтузиасты, верящие в «экологичную любовь». Каждый герой со своим диагнозом.
Финал поражает не грохотом, а тишиной....Тишина, мрак, Анна, блуждающая по залу, безуспешно чиркающая зажигалками, пытающаяся найти свет и найти выход из тьмы безумия. Но свет, только несколько иной, нашел ее сам - в конце зритель видит проекцию ее же собственных отчаянных слов - бегущей строкой несущейся по полу, словно поезд. И Анна, заглядывающая в глаза зрителей, то вопрошающая, то утверждающая, она произносит одно лишь слово: «страшно?». «страшно». «страшно...».
...И знаете что, я вышла из зала не просто потрясённой. Нет. Я была... перевёрнута. Как тот самый ковёр в гостиной Карениных, под который годами заметались все неудобные чувства.
Это вам не просто спектакль. Это мощнейший удар по душе зеркалами и словами. Я получила сеанс психоанализа и до сих пор под впечатлением. Сижу дома, пью ромашковый чай (для нервов, знаете ли), а в ушах - та тишина в финале, которая звенит громче любого оркестра.
Это тот самый случай, когда искусство не развлекает, а ранит - красиво, глубоко и точно. Я потрясена до глубины моей практичной души. Даже мои боты, кажется, немного онемели.
В общем, берите своего супруга или подругу-скептика, и бегом на этот спектакль. Но предупреждаю: готовьтесь увидеть в тех зеркалах не только актёров. И будьте готовы потом долго молчать в машине, глядя в темное стекло. Это того стоит.
Ваша внезапно задумавшаяся о вечном, Тётя в ботах и манто