Декабрь уже намёл огромные сугробы, весь город утопал в снегу, дворники и снегоуборочные машины с трудом справлялись с этим снежным буйством. Но вышло солнце, и Ирина с удовольствием вдыхала морозный воздух. Она наконец-то чувствовала себя для кого-то интересной и нужной.
Автор: Равиля РЕШЕТНИКОВА.
Ирина росла стеснительной и немного зажатой. Особенно это стало заметно в средних классах, когда её отец ушёл из семьи, что стало большим ударом для девочки. Ей почему-то казалось, что это она сделала что-то не так, была не такой дочкой, которая нужна была папе, винила во многом себя. С мамой об этом они не говорили. Мама никогда не показывала, как ей непросто пережить развод с человеком, с которым они прожили вместе более двенадцати лет. Ведь всё у Валентины и Романа, так звали родителей Ирины, начиналось с романтики, влюблённости, как и полагается. Выйдя замуж, Валентина чувствовала себя защищённой, нежной и расслабленной, ей казалось, так будет всегда. Оставшись одна, она незаметно для себя стала собранной, жёсткой, словно взвалила на плечи некую тяжёлую ношу. У неё была главная цель, которой она подчинила себя и всю свою жизнь: поднять дочь и не сдаться самой возникшим обстоятельствам. Хотя поначалу, конечно, ей было страшно, но она ни взглядом, ни жестом не давала это понять окружающим, особенно дочери.
Ирине хотелось поговорить с мамой, может, поплакаться вместе. Но мама пресекала всякие попытки жалости и к себе, и к дочери. Человек, который их предал, недостоин их слёз и даже воспоминаний. Просто они теперь живут вдвоём – мама и дочь, и у них всё в порядке, им никто не нужен, они справятся.
Хотя не всегда и не всё было в порядке. Жизнь то и дело подбрасывала большие и малые сюрпризы и испытания. То были и бытовые проблемы, которые теперь Валентине приходилось решать самой. В этом городе у них не было родственников, поэтому просить о помощи было не у кого. Немногочисленных друзей напрягать не хотелось. Были проблемы и материального характера. Алименты от бывшего мужа были крохотными. Одноклассницы Ирины одевались по современной моде, и ей тоже не хотелось от них отставать. Возможности матери не всегда позволяли соответствовать, и это сделало девочку ещё более замкнутой и отстранённой от сверстников.
Но вот недавно девочка попала в компанию из соседнего двора, где собирались и проводили время ребята из не очень хорошо обеспеченных и даже проблемных семей. Жизнь и обстоятельства заставили их стать независимыми, грубоватыми и порой циничными. Ирине было пятнадцать лет, и ей казалось, что здесь она может не стесняться своего не самого презентабельного вида. Связанные мамой кофточки и перешитые из её вещей юбочки смотрелись в этой компании вполне приличными.
А ещё в компании был Слава, его все называли Славянец, не по национальной принадлежности, а просто по созвучию с именем, да и просто для ребят так казалось круто, а это было главным критерием.
Этот парень был одним из лидеров компании, он был немного старше Ирины и стал оказывать ей особое внимание. Не то чтобы он воспылал к ней большими чувствами, просто это была новенькая девочка, которую он решил записать в копилку своих побед. А Ирина об этом не догадывалась, она была почти влюблена в парня. Девочка чувствовала необыкновенную лёгкость и восторг и по неопытности безоговорочно верила ему. И хотя ещё старалась демонстрировать какую-то независимость, но уже вот-вот готова была стать воском в его руках.
Ирина шла после уроков домой, и Слава встретил её у ворот школы. Домой к ней они зашли вместе. По случайности в этот день мама пришла домой раньше обычного. Застав дома нежданного гостя, она не упустила возможности познакомиться с другом дочери. От её материнского взгляда не укрылось то, как он смотрит на девочку, как они общаются. Она почувствовала в нём угрозу для дочери. Но не стала требовать от Ирины прекратить общение с парнем, только предупредила, чтобы девочка была не слишком доверчивой.
Приближался Новый год, и мама уговорила Ирину поехать на все зимние каникулы в Москву, где жили их родственники. Вернувшись из Москвы через неделю домой, Ирина узнала, что Слава, о котором она не переставала думать в поездке, провёл Новый год с другой девочкой из их компании, Светой, и теперь их всюду видели вместе.
Ирина проплакала несколько дней. Испытав новое предательство от человека, которому верила, она ещё больше замкнулась.
И вот ей уже семнадцать. Она могла бы стать симпатичной интересной девушкой, если бы не её угрюмый взгляд, самая скромная простая одежда, и это в то время, когда вся молодёжь стремилась надевать всё самое яркое, броское и даже порой экстравагантное.
Стоя на эскалаторе в торговом центре, куда она заехала по каким-то надобностям, она увидела своего папу. Он стоял на первом этаже и что-то набирал в своём телефоне. За несколько лет он почти не изменился, стал лишь немного более грузным, и волосы стали заметно седыми. Но это ему даже шло.
Ирина так обрадовалась, что кинулась к нему со всей непосредственностью ребёнка, который встретил любимого человека. Взрослого, надёжного, способного защитить.
– Папа, здравствуй! – выдохнула она, подбежав. Девочка сияла от радости.
– Ты кто? – спросил мужчина строгим тоном, смерив её недовольным взглядом.
– Я Ирина, твоя дочь, – ещё не веря этому чужому тону и отстраняющему взгляду, произнесла она.
Он ещё раз смерил её взглядом с ног до головы, поморщился.
– Нет у меня никакой дочери Ирины, – сказал он и широким шагом удалился прочь.
Ирина стояла пристыженная, униженная, словно прибитая ужасом произошедшего. Вновь её отвергли. Вновь её предали. Снова она оказалась не той девочкой, которую родной отец хотел бы назвать дочерью…
Ватными ногами, с трудом переставляя их, она побрела к выходу.
Домой решила идти пешком. Ей надо было как-то прийти в себя после такой ошеломляющей встречи. Пережить эту ужасную боль в груди. Не физическую, но ощутимую почти как физическую.
Она шла, и постепенно дыхание её выравнивалось, мысли прояснялись. Жгучая обида и желание наслать ужасающие проклятия на этого человека, которого она называла папой и считала родным, постепенно уходили. Но возникло и стало укрепляться стремление доказать ему и всем на свете, что она обойдётся без него, без его внимания, без его помощи и без его любви. Мама была права. Она же справилась, и Ирина тоже справится. Неприкрытая жестокость отца стала поворотным моментом в жизни девочки.
– Привет, мам! А я папашу видела в торговом центре, – небрежно бросила она с порога, когда вошла домой. И, не успела мама ответить, резко сменила тему:
– Знаешь, я решила поступать в колледж. Ты была права, мне там будет интересно.
С этого момента Ирина стала меняться. Она стала более собранной, стала всерьёз и много заниматься учёбой, особенно по предметам, которые нужны были для поступления. Оценки её подтянулись, и все экзамены она сдала на «хорошо» и «отлично». Поступила на бюджет и стала учиться.
Изменения в учёбе сопровождались и изменением её к себе самой, в том числе и к своему внешнему виду. Она сменила свой вечный серый хвостик на модную причёску. Научилась одеваться пусть не дорого, но интересно и со вкусом. В колледже у неё появились новые друзья и подруги. Их объединяли общие интересы и знания.
Через несколько лет Ирину было не узнать. Это была симпатичная девушка, уверенная в себе, умная и самодостаточная. У неё были хорошие подруги, и был парень – надёжный друг Георгий. Скоро они поженились, и у них родились двойняшки Валя и Женя. В заботах проходили их будни, которые состояли не только из трудов. В них было много места для совместных разговоров, нежности, внимания друг к другу.
Однажды Ирина проходила через центральный городской парк и на выходе чуть не столкнулась с пожилым мужичком, взлохмаченным и в таком потрёпанном виде, что с трудом узнала в нём своего отца. То ли кары небесные настигли-таки его, то ли сам он дошёл до жизни такой, но он выпрашивал у прохожих мелочь, как видно, на выпивку. Протянул он руку и к Ирине. Приглядевшись, он узнал её и растянул рот в подобии улыбки:
– Ирина, дочурка, это ты!..
Ирина посмотрела на него спокойным взглядом, прищурилась и ответила:
– У тебя ведь нет никакой дочери Ирины.
Кинув под ноги денежную купюру, она обошла его и удалилась в свой мир, который он когда-то сам отверг.