6 января - день рождения композитора Александра Скрябина.
Это имя прочно ассоциируется с новаторством. Смелые гармонические решения, стремление к синтезу искусств и, конечно, знаменитый «цветовой слух» сделали Скрябина одной из самых ярких и загадочных фигур музыки начала ХХ века.
И это не просто слова, наши звуковые восприятия чем-то похожи. Но всё по порядку.
«Откровения» цвета
Скрябин обладал редким синестетическим восприятием: звуки вызывали у него зрительные ощущения. И это не игра воображения. Просто цвет стал неотъемлемой частью его «музыкальных переживаний». Скрябин был уверен, что каждая нота, каждый аккорд имеет особенную окраску. Я тоже с детства обладаю «цветным слухом». Ниже картинка палитры Скрябина и моей. Можно сравнить:
Глубоко прочувствованная связь между звуком и цветом двигала его творчество в совершенно уникальном направлении. Он мечтал о создании такого музыкального произведения, которое бы не только звучало, но и «видилось» слушателю. Для этого он разработал специальный инструмент – «клавир света» (clavier à lumières): Он выглядел как клавиатура, с подключенными лампами разных цветов. При нажатии на клавишу загоралась соответствующая ей по цвету лампочка, создавая визуальное сопровождение.
«Прометей»: поэма звука и света
Вершиной творческих исканий Скрябина в области цветомузыки стало его последнее завершенное произведение – симфоническая поэма «Прометей», написанная в 1910 году. Именно в «Прометее» Скрябин впервые реализовал идею цветомузыки, включив партию для «клавира света».
В партитуре «Прометея» Скрябин дал подробные указания относительно того, какие цвета должны сопровождать те или иные музыкальные темы. Например, для низких звуков он предписывал использовать синие и фиолетовые оттенки, для средних – зеленые и желтые, а для высоких – красные и оранжевые. Он стремился к тому, чтобы цвет не только дублировал музыку, но дополнял ее, усиливал эмоциональное воздействие и создавал многомерное музыкальное пространство.
Первое исполнение «Прометея» с использованием «клавира света» состоялось в 1915 году в Нью-Йорке под управлением Леопольда Стоковского. Однако, из-за технических сложностей и несовершенства тогдашних технологий, эффект не был полностью реализован. Лампы не всегда могли точно соответствовать сложным гармоническим переходам и нюансам музыки.
Несмотря на это, сама идея Скрябина произвела фурор. Его «Прометей» стал прообразом современных световых шоу, видеоклипов и интерактивных инсталляций. Композиторы и художники последующих поколений, вдохновленные «идеей визуализации», продолжают исследовать возможности синтеза звука и света.
Кто реальный создатель 4D?
Цветомузыка была лишь одной из граней гения Скрябина. Его музыкальный язык был революционным для своего времени. Он смело экспериментировал с диссонансами, расширял тональные возможности, создавая сложные и многослойные гармонии.
Скрябин мечтал о создании «Мистерии» – грандиозного синтетического произведения, которое должно было объединить музыку, танец, поэзию, живопись и даже ароматы, чтобы вызвать у зрителя полное погружение. Хотя «Мистерия» так и не была завершена, сама идея такого всеобъемлющего искусства говорит о масштабе творчества композитора, а главное предвидения 3D и даже 4D-визуализаций.
Сами посмотрите: современные световые инсталляции, видеоарты, мультимедийные перформансы, даже в кино и компьютерных играх, где звуковое сопровождение тесно связано с визуальным рядом, можно увидеть прямые параллели с концепцией композитора.
Рисуем музыку?
Для Скрябина музыка была не просто развлечением, но мощным инструментом познания и духовного развития. Он верил, что искусство способно трансформировать человеческое сознание, выводить его на новый уровень понимания мира и самого себя.
Его стремление к синтезу искусств было продиктовано желанием создать более полное и глубокое переживание, которое затронуло бы все органы чувств и все уровни человеческого бытия.
И хотя «клавир света» не стал широко распространенным инструментом, музыкальная поэма «Прометей» исполняется до сих пор, а современные технологии позволяют полнее реализовать замысел композитора.
Вместо Эпилога
Сперва играли лунным светом феи.
Мужской диез и женское - бемоль -
Изображали поцелуй и боль.
Журчали справа малые затеи.
Прорвались слева звуки-чародеи.
Запела Воля вскликом слитных воль.
И светлый Эльф, созвучностей король,
Ваял из звуков тонкие камеи.
Завихрил лики в токе звуковом.
Они светились золотом и сталью,
Сменяли радость крайнею печалью.
И шли толпы. И был певучим гром.
И человеку Бог был двойником.
Так Скрябина я видел за роялью.
Константин Бальмонт, «Эльф»