Весной 1969 года Советский Союз и Китай оказались на грани большой войны. Причиной стал крошечный остров посреди реки Уссури — клочок земли, который весной часто скрывается под водой. Но в ту весну он всплыл кровью.
Командир, которого вспоминают как отца
В советском Голицынском пограничном училище был человек, к которому курсанты относились с уважением и доверием. Полковник Александр Константинов. Его должность — начальник политотдела — звучит сухо. Но для тех, кто с ним служил, он был чем-то большим. Он был человеком, который не говорил много, но каждое его слово воспринималось всерьез.
Константинов прошёл многое. Весной 1969 года он оказался на передовой — на острове Даманский. За участие в боевых действиях получил орден Ленина. А после — делился с курсантами не пафосными речами, а живыми историями. И к его словам прислушивались. Потому что он говорил о том, что сам видел. И о тех, кого знал лично.
Даманский. Что за ним стояло?
На карте остров Даманский почти не виден. Участок чуть больше километра длиной и шириной с футбольное поле. Весной его часто затапливает, и тогда он превращается в едва различимый пятачок между двумя берегами — российским и китайским.
Но именно за этот клочок земли в марте 1969 года пролилась кровь.
Почему? Ведь, казалось бы, никаких серьезных поводов для конфликта не было. Международные договоры говорили: граница должна проходить по главному руслу реки. Спор — чисто технический. Но за ним скрывались годы политического напряжения и недоверия.
Конфликт не возник из ниоткуда. С начала 60-х годов обстановка на дальневосточной границе постепенно становилась все более напряженной. Китайская сторона вела себя всё дерзче. Хунвэйбины — фанатично преданные последователи Мао — появлялись у границы всё чаще. Сначала десятками, потом — сотнями. К 1969 году речь шла о тысячах случаев провокаций.
Они выкрикивали лозунги, размахивали красными книжками с цитатами Мао, порой плевались в сторону советских пограничников. Но приказ для наших был один: не поддаваться. Терпеть. Удерживать холодную голову. Даже если в тебя тычут пальцем, кричат в лицо или замахиваются рукой.
Разведка знала, что может начаться бой
Генерал Юрий Дроздов, бывший глава советской разведки в Китае, позднее рассказывал, что документы о переброске техники и подготовке к военным действиям регулярно поступали в Москву. Китайская сторона явно готовилась к чему-то большему, чем просто спор за остров.
- На съезде КПК Мао Цзэдун открыто сказал: страна должна быть готова к войне. А советское руководство — хотя и без громких лозунгов — всё же начало стягивать войска к границе и строить БАМ — дублёр Транссиба. Ведь в случае серьёзного конфликта восточные регионы оказались бы отрезаны от остальной страны.
- Ситуацию подогревали и СМИ. С одной стороны — «Жэньминь жибао», с другой — «Правда». Обе газеты не скупились на громкие заголовки. Советские журналисты писали о «клике Мао», китайские обвиняли СССР в «ревизионизме». Оскорбления летели с обеих сторон. Складывалось ощущение, что газеты заранее готовят читателей к чему-то страшному.
Именно в этот момент США с интересом наблюдали за ситуацией. Их цель была проста: поссорить Москву и Пекин настолько сильно, чтобы вернуть Китай в зону американского влияния.
Пограничная застава «Нижне-Михайловка» жила обычной жизнью. Старший лейтенант Иван Стрельников командовал ротой. Бойцы каждый день выходили на патрулирование, проводили занятия, наблюдали за рекой. Китайцы у границы — уже привычная картина. Никто особенно не волновался. И это было самой большой ошибкой.
Парни привыкли к провокациям. Размахивающим цитатниками хунвэйбинам, крикам, попыткам пройти на остров. Советские солдаты стояли к ним спинами, скрестив руки. Мороз выгонял незваных гостей обратно на берег. Так было неделю, потом месяц. Никто не верил, что однажды кто-то выстрелит.
2 марта 1969 года: момент, когда всё изменилось
Утром всё началось как обычно. На лед вышли группы китайцев. Шумели, кричали, как всегда. Но в этот раз за ними шли вооружённые бойцы. Когда наши ребята вышли им навстречу, раздались первые выстрелы. Китайцы ударили по группе сержанта Рабовича из заранее подготовленных укрытий. В дело пошли автоматы, гранатомёты, миномёты.
Погиб Стрельников. Вместе с ним — семеро солдат. Бой разгорелся по-настоящему. В дело вступили бронетехника, танки, артиллерия. Впервые без одобрения Москвы применили установки «Град». Потому что ждать было нельзя. Потому что каждый час стоил жизней.
Сражение закончилось победой. Но горечь от неё была почти невыносимой. Китайцы ушли, оставив поле боя. А на месте остались наши мёртвые. Их тела были изуродованы. Штыками. Руками. Лицо — не узнать. Глаза — выкалывали. Такого не ожидал никто. С этой минуты у пограничников, по словам Константинова, появилось новое чувство — не просто обида, а настоящая ненависть. То, чему их никогда не учили. Но иначе, казалось, уже было нельзя.
Как после Даманского изменилась служба
После этих событий в воспитательную работу в армии добавили новый элемент: учить бойца не бояться убивать. Звучит жёстко. Но это была необходимость. Молодым парням нужно было объяснить: есть момент, когда гуманность может стоить жизни. И если враг приходит с оружием — ты не должен сомневаться.
Но сработало ли это?
По признаниям многих, нет. Русский солдат, даже после Афгана, после Чечни, после всех войн, всё равно остаётся человеком, прежде всего защитником. Он может воевать, но убивать для него — не привычка и не радость. И в этом, наверное, наша особенность.
Что сделала с нами река Уссури
Сегодня река продолжает своё течение. Она, как и раньше, подмывает берега. То со стороны Китая, то со стороны России. Она не спрашивает, где заканчивается одна страна и начинается другая. Её не интересуют трактаты и границы. Она просто идёт своим путём.
- Остров Даманский в 1991 году официально перешёл Китаю. Тихо. Без стрельбы. Без криков. Просто завершились долгие переговоры. Жаль только, что до этого пришлось пройти через столько боли.
- Каждый год 15 марта вспоминают тех, кто погиб на Даманском. Людей, которые были молоды. Которые просто выполняли приказ. Которые не искали геройства, но совершили его. Без пафоса. Без громких слов.
Мы можем спорить о том, кто был прав, а кто виноват. Но есть вещи, в которых не может быть двух мнений: память, уважение, благодарность. Пусть цветы на их могилах будут живыми. Пусть истории о них звучат не только в этот день. И пусть больше никогда в мире не будет войны из-за острова, который весной всё равно уходит под воду.