"Ты спрашиваешь, кто я? Я — твой долгий сон и внезапное пробуждение."
«Сон, сотканный из тумана»
Хор голосов накатывал и отступал, подобно приливно-отливному дыханию океана. Он то приближался, грозя захлестнуть собой, то внезапно откатывался вдаль, медленно растворяясь в сумрачных глубинах помутневшего сознания.
Когда я вновь обрела себя, то обнаружила, что лежу у самой кромки реки. Рукава платья промокли от ледяной воды и тяжело прилипли к коже.
Эссельт:
(Неужели… я была не в силах вспомнить, что было до этого?!)
Как у пришельца из иного мира, мои воспоминания медленно таяли, уносимые течением, словно песок сквозь пальцы, — точно так же, как и у этих потерянных душ.
Эссельт:
(Погоди... а где Ксавье?!)
Я замерла, а затем резко поднялась, сердце бешено заколотилось в груди. Я лихорадочно оглядывала берег.
Эссельт:
— Ксавье!!!
Тишина в ответ была оглушительной. Я поднялась на ноги и бросилась на поиски. Вскоре неподалёку, среди моря незнакомых цветов, мой взгляд выхватил знакомый силуэт.
Эссельт:
— Ксавье!
Переведя дух, я застыла перед ним. Казалось, он не видел меня, не слышал. Погружённый в глубокий сон, он безмятежно покоился на цветочном ложе. Тонкие, почти невесомые пряди чёрного тумана нежно обвивали его тело, словно живые тени, разъедающие его изнутри. Его дыхание было ровным, грудь плавно вздымалась в такт невидимой мелодии. К счастью, он не был ранен…
Эссельт:
(Неужели он... и правда спит?)
С моей души словно свалилась тяжкая гора. Я присела на корточки рядом и осторожно коснулась его руки. Но в ответ — ни единого движения. Он всегда был так чуток во сне... Прежде он чувствовал моё присутствие, едва я делала шаг в его сторону. Но на этот раз погрузился в глубокую, беззащитную дрему. Я невольно склонилась к нему еще ближе — так близко, что мне стоило лишь опустить взгляд, чтобы увидеть его длинные ресницы, лежащие на щеках тёмными полумесяцами.
Эссельт:
— Наяву ты всегда так суров и неприступен. Но признаю, во сне ты выглядишь... мило. Та, что тебе мила... та, кому ты хочешь дарить цветы... Разве она не хочет видеть твою улыбку?
Кончиками пальцев я коснулась уголка его губ, пытаясь представить, как бы они изогнулись. И сама не заметила, как в ответ на моих губах расцвела улыбка.
Эссельт:
— Ты произносил моё имя? Или это лишь эхо моего собственного сердца? Кса-вье. Кто же ты на самом деле?
Он лежал в забытьи, отдавшись власти сна. В этой беззащитности была такая горькая сладость, что сердце мое сжималось от непрошенной нежности. Решив отбросить неразрешимые думы, я прилегла рядом, касаясь его волос. Пряди шелком обвились вокруг моих пальцев, и я принялась заплетать их в мелкие узоры.
Эссельт:
— В следующий раз, когда ты бросишь на меня свой ледяной взгляд, я просто припомню, как ты сейчас позволяешь мне так бесцеремонно запускать пальцы в твои волосы.
Словно услышав мои слова, он едва заметно нахмурился.
Эссельт:
— Поспи, если ты устал.
И в тот же миг он открыл глаза, веки его приподнялись тяжело и медленно, будто поднимая груз из глубин иного мира, а в глазах, обычно ясных и пронзительных, плавала тихая муть забытья, отсвечивая туманными видениями. Трудно было представить, что этот человек, чей взгляд обычно способен остановить время и пронзить насквозь, сейчас выглядел таким... обычным. Я ослабила хватку, и полузаплетённые пряди выскользнули у меня из рук.
Эссельт:
— Ты…
Наши взгляды встретились в полумраке, найдя друг друга без единого слова. Он молчал, и в этой тишине его глаза изучали меня так пристально и долго, будто я была порождением его снов. Мгновения растягивались, и в тишине моего сознания начали зреть тихие вопросы: всматривается ли он вглубь наследия прошлого, или же, затаив дыхание, ждёт от меня какого-то знака, которого я дать не смею?
Ксавье:
— Ты здесь.
Его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула, будто от прикосновения призрака. Он говорил тихо, нараспев, с непривычной, сонной мягкостью, от которой защемило где-то глубоко внутри.
Ксавье:
— Мне снился бесконечно долгий сон. Я следовал за учителем на войну. А затем путешествовал по морю из забытых звёзд. А когда вернулся... тебя уже не было. За те триста лет, что тебя не было, мир перевернулся. Я даже не знаю, с чего начать. И сомневаюсь, что тебе захочется слушать эти скучные истории. Помнишь ту маленькую планету, о которой я тебе рассказывал? Там пышно цветёт морская лаванда Вейфлифа. Я привёз семена... надеялся, что смогу вырастить её для тебя.
Эссельт:
(Так этот нежный цветок называется морская лаванда Вейфлиф?)
Моя рука дрогнула, и я почувствовала резкий укол. Брошь на его груди впилась в кончик моего пальца.
Ксавье:
— Всё было точно так же. Я думал, мои намерения написаны на скрижалях небес. Почему же ты их не прочла? Возможно, единственный глупец здесь — это я. Мне следовало говорить с тобой напрямую, без шифра и намёков.
Он бережно взял мою руку и поднёс к своим губам, стирая пальцем алую каплю.
Ксавье:
— Когда мы виделись в последний раз, ты сказала, что твоё сердце занято кем-то. Для меня это не имеет значения. И всё же… Где был этот человек, когда тебе грозила опасность? Забудь его.
Его упорный взгляд, тяжёлый и глубокий, пронзил меня. Я могла лишь беззвучно кивнуть.
Эссельт:
— Он больше не владеет моим сердцем. Оно свободно и отныне стремится к тебе. Разве это запрещено?
Пока последние слова ещё висели в ночном воздухе, мир вокруг замер. Стих даже ветер, притаившийся в тенистых уголках ночи. Поле цветов застыло, онемев, и лишь далёкие воды лениво перешёптывались с берегом. Мы застыли в немом диалоге, и я уже пыталась найти слова, чтобы разрядить напряжение, — как вдруг он придвинулся ко мне.
Я непроизвольно сжалась, втянув воздух и затаив его в груди — маленький, колючий комок неведения. Что будет дальше? Вызов? Укор? Нежность, на которую я уже не надеялась? Вся моя сущность обратилась в ожидание, в трепетную настороженность зверька, заслышавшего шаги в чаще. Я не отводила взгляда от его лица, пытаясь в полумраке прочесть ответ раньше, чем он будет дан, но черты его были непроницаемой маской, отбрасывающей таинственные тени.
Его прохладные пальцы коснулись линии моей челюсти, а дыхание сплелось с моим. Я инстинктивно попыталась отстраниться.
Ксавье:
— Что такое? Разве в моём сновидении мне не дозволено целовать тебя?
Он склонил голову, и его лицо утонуло в тени. Я чувствовала лишь прохладу его дыхания на своих ресницах.
Ксавье:
— Ах, да... С какой стати миражу захочется видеть мою истинную суть?
Рука на моём затылке внезапно сжалась, и он снова приблизился. Вместо того чтобы отступить, он упрямо приник к моим губам. Это было похоже на падение в густой, вязкий сон, из которого не хочется возвращаться. Тепло и давление его ладони просачивались под кожу, неся в себе привязанность, что граничила с одержимостью.
Ксавье:
— Это мой сон. Я волен делать здесь всё, что пожелаю… Ты же... всего лишь плод моего воображения, не так ли?
В то мгновение, когда наши губы соприкоснулись, я успела заметить, как нежно колышется в такт Люменфлора. И ветер, будто получив разрешение, снова зашелестел в траве.
Вольный перевод мифа Xavier: When Tears Scatter | Fallen Crown | Love and Deepspace.
Перечень глав:
Глава 6.
Глава 8.
Глава 9.