Он выкупал крепостных, но слыл самодуром. Был самоучкой, но учился у Боровиковского. Его могли убить те, кого он писал с любовью. Алексей Венецианов — главный парадокс русского искусства. Как в одном человеке уживались все эти невероятные противоречия? Сегодня я попробую рассказать о самом многогранном и загадочном художнике XIX века, который подарил нам «ту самую» Россию — с бескрайними полями, усталыми жницами и светом, льющимся из окон сарая.
От карикатур на вельмож — к поэзии полей
Алексей Венецианов родился 18 февраля 1780 года в Москве. Его происхождение во многом определило его уникальный взгляд на мир. Он был не совсем своим ни в одном слое общества: потомок греческих переселенцев (прозвище «Венециано» от прадеда со временем стало фамилией семьи), сын купца, записанный в дворяне. Это пограничное положение — между купеческой деловой хваткой и дворянскими амбициями — сформировало того самого Венецианова, который не боялся бросать вызов правилам.
Путь Венецианова в искусство был окольным. Вместо Академии художеств — Московский пансион, где он выучил французский и черчение. Вместо богемной жизни — карьера чиновника-землемера в Петербурге.
И вот, в 1808 году, будучи мелким чиновником, он совершает невероятную по дерзости выходку — открывает первый в России «Журнал карикатур в лицах». Его рисунки высмеивают чванливых вельмож и модное помешательство на Франции. Особенно власти возмутила гравюра «Вельможа», где отвратительно толстый и старый аристократ томно обнимал юную красавицу. Император Александр I, увидев это, пришёл в ярость и лично велел закрыть журнал.
Но как Венецианов вообще решился бросить такой вызов? Возможно, это был сплав личной смелости и духа времени? Он жил в удивительное время — эпоху национального подъема после победы над Наполеоном в 1812 году. Россия искала свой голос, а искусство искало свою душу вне строгих академических канонов. Этот общий поиск совпал с личными исканиями Венецианова. Не имея за плечами диплома Академии, он пошёл своим путём: брал частные уроки у самого Владимира Боровиковского — портретиста, писавшего императриц и высший свет. У него Венецианов перенял тонкое чувство света и композиции. Но, в отличие от учителя, его манило нечто другое — не парадная красота, а правда жизни. Именно этот сплав — ученичества у признанного мастера и бунтарского духа самоучки — и позволил ему избежать догм и найти свой уникальный путь.
Провал с карикатурами лишь обострил его поиск. Осмеивать пороки общества оказалось бесполезно и опасно. И тогда он сделал гениальный вывод: чтобы что-то изменить, нужно не высмеивать, а показывать. И он нашёл своих новых героев там, где их до него никто не искал. Именно тогда, после ухода с государственной службы, Венецианов совершил самый важный
шаг в своей карьере — обратился к изображению русской деревни.
Выпиленная стена, пойманный свет и признание императора
До Венецианова быт крестьян считался «низким жанром» — недостойным кисти серьезного художника. В 1820-е годы в моде были парадные портреты аристократов и библейские сюжеты. А какой-то помещик из Тверской губернии пишет картину «Очищение свеклы».
Ирония судьбы: сюжет, который считали «простецким», пришелся по вкусу самому императору Александру I, который купил полотно для своей личной сокровищницы — Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца.
За ней последовала еще одна знаменитая работа — «Гумно». Для создания этой картины Венецианов пошел на беспрецедентные шаги: он велел выпилить стену в бревенчатой избе своего имения, чтобы поймать нужный свет.
Полотно высоко оценили и публика, и критики. А в 1824 году картину приобрел лично император Александр I для постоянной экспозиции Эрмитажа. Так крестьянский сюжет, благодаря таланту Венецианова, вошел в высший свет и был признан искусством.
Дальнейшие работы — «На пашне. Весна», «На жатве. Лето», «Сенокос» — окончательно закрепили за ним славу мастера, способного видеть поэзию в повседневности.
Посмотрите на эти картины. Разве это похоже на привычные нам образы крестьянского труда? Для меня это высшая форма поэзии. Венецианов увидел то, что было невидимо для других. Венецианов создал целый мир, который был одновременно реальным и идеализированным, бытовым и героическим, и именно этот мир лег в основу всей последующей русской жанровой живописи.
Школа для гениев из села: как он покупал таланты
Но главный его подвиг — даже не картины. Это его школа. В своём имении Сафонково он на собственные деньги открыл художественную мастерскую «Венециановскую школу» с беспрецедентным правилом: брал в ученики крепостных крестьян. Принципы обучения здесь были настолько прогрессивными, что опередили свое время на десятилетия. Главным правилом было писать «à la natura» — «с натуры». Венецианов считал, что только прямое наблюдение за реальностью — за предметами, людьми, природой — может научить настоящему мастерству.
Особое внимание Венецианов уделял перспективе. Чтобы постичь этот сложный прием, его подопечные рисовали интерьеры Зимнего дворца и церквей. В его мастерской в доме фабриканта Гильмора в Петербурге ученики работали с гипсовыми слепками античных статуй — центральное место среди них занимал бюст Аполлона Бельведерского. Этот метод, сочетавший академическую строгость с практикой на пленэре, был невероятно эффективен. Он развивал не только ремесло, но и художественную интуицию.
За 20 лет через школу прошло около 70 учеников, которые развивали бытовой жанр, портрет и пейзаж, стирая границы между ними. Лавр Плахов в «Кузнице» одним из первых показал труд ремесленника с уважением и достоинством. Никифор Крылов стоял у истоков национального русского пейзажа. И хотя школа пережила кризис в конце 1830-х годов, её вклад в русский реализм невозможно переоценить. Именно она подготовила почву для будущих гениев — от Серебряковой до Петрова-Водкина. Они, как и Венецианов, искали поэзию в правде простой жизни.
Но главным достижением Венецианова было то, что среди его воспитанников было около семи крепостных, которых он выкупил у помещиков и дал шанс изменить судьбу.
Тёмная сторона гения: самодур или святой?
Он видел в каждом ребенке потенциального художника и был готов на большие жертвы ради развития детей. Он построил для них школу, больницу и создал условия для творчества на своей земле. Эта сторона его характера, его вера в равенство возможностей, является его главным достижением и наследием.
Однако эта же школа, ставшая источником стольких талантов, была и местом, где проявлялась самая жестокая и деспотичная сторона его личности. Предполагается, что именно его деспотизм стал причиной того, что многие из его лучших учеников, включая Карла Брюллова, предпочли уйти в Академию художеств. Для мира — благодетель, купивший свободу крепостным. Дома — жестокий самодур и деспот. Он требовал от учеников идеала и сурово карал за малейшую ошибку.
Эта двойственность проявлялась и в его личной жизни. Его дочь Александра Алексеевна впоследствии отстаивала его как разумного и уважительного к крестьянам человека, в то время как, Мария Каменская — дочь художника Федора Толстого, оставила записи о его самодурстве.
Возможно, обе говорили правду, но с разных точек зрения. Венецианов мог быть человеком, который в обществе был гостеприимным и образованным помещиком, но дома превращался в всесильного и беспощадного хозяина, которому не терпелось видеть плоды своего труда.
Загадочная смерть: несчастный случай или месть?
Его кончина окутана тайной. В 1847 году его повозка перевернулась на крутом спуске. Художника выбросило, и его тело было жестоко изувечено. Официальная версия — несчастный случай. Но ходили слухи, что это могли быть крестьяне, которые отомстили ему за годы жестокости. Так это или нет, мы уже никогда не узнаем наверняка. Его тело нашли в селе Поддубье, а похоронили в деревне Дубровской, которую он когда-то основал и которая теперь носит его имя — Венецианово. Это последний, вечный парадокс в его судьбе: он обрёл вечный покой в земле той самой России, которую с такой любовью и болью воспевал.