Привет, друзья! Давайте сегодня поговорим о книге, которую либо обожают, либо ненавидят. Третьего не дано. Это как кинематографическая вселенная Марвел: кто-то смотрит с упоением, а кто-то злобно хрустит пальцами, крича «это не канон!».
Перед нами — роман Николая Семёновича Лескова «На ножах». Если вы знаете его по трогательной «Левше» или одухотворённой «Соборянам», то приготовьтесь к шоку. Это Лесков-триллер, Лесков-детектив, Лесков, который смотрит на вас из-за угла с кривой усмешкой и говорит: «А вы думали, я только про праведников писать могу?»
Это история о том, как идеализм превращается в цинизм, любовь — в ненависть, а революционная борьба — в грязную возню за деньги и власть. И да, здесь есть всё: яд, подложные дети, фальшивые завещания, переодевания и даже стрельба из револьвера. В общем, добро пожаловать в русский «Дом карт», написанный в XIX веке.
Часть 1. Автор: Бунтарь-одиночка, которого все тыкали пальцем
Для начала давайте познакомимся с тем, кто это всё написал. Николай Лесков — писатель уникальной судьбы. Он был не дворянином, как большинство классиков, а выходцем из духовенства и чиновничества. Человек, который объездил пол-России и знал её не по салонам Петербурга, а изнутри.
Лесков всегда был немножко не в струе. Он критиковал и правительство, и церковь, и либералов, и консерваторов. В итоге он умудрился сделать так, что все стороны его невзлюбили. Представьте себе человека на вечеринке, который подходит к спорящим либералу и консерватору и говорит: «Ребята, вы оба неправы, и вот почему». Его тут же перестают приглашать на вечеринки.
Его ранняя статья о петербургских пожарах, где он намекнул, что виноваты могут быть не только злонамеренные поджигатели, но и студенты-радикалы, навсегда приклеила к нему ярлык «реакционера» в глазах прогрессивной общественности. Лесков обиделся. Он-то считал себя как раз прогрессивным! Но его прогрессивность была не такой крикливой и плакатной.
И вот в таком состоянии — когда тебя не понимают, тобой недовольны, а издатели смотрят косо — Лесков и садится за роман «На ножах». Это была его попытка ответить всем хулителям, его выстрел в сторону модного нигилизма.
Часть 2. История написания: Роман-возмездие, который чуть не сожгли
История публикации «На ножах» — это готовый сюжет для драмы. Изначально роман был задуман для журнала «Отечественные записки», главным редактором которого был сам Некрасов. Лесков писал, писал… а потом прислал первые главы.
Реакция редакции была примерно следующей: «Николай Семёнович, это что за поклёп на молодое поколение? Это же карикатура! Мы такое печатать не можем!»
Лесков, натура горячая, в ответ взъярился и забрал рукопись. Он был уверен в своей правоте и в том, что показал ту самую изнанку революционного движения, которую все боятся признать. Роман подхватил журнал «Русский вестник» — оплот консерваторов. И вот тут началось самое интересное.
Публикация в «Русском вестнике» только усилила скандал. Либералы кричали: «Ага! Мы же говорили! Лесков окончательно переметнулся в лагерь мракобесов!» Консерваторы же, прочитав роман, недоуменно чесали затылки: «Мы-то думали, он за нас, а он и нас тут выставил не лучшим образом. Этот Лесков вообще за кого?»
Писатель оказался меж двух огней. Он даже хотел сжечь рукопись, но, к счастью для нас, передумал. В итоге роман вышел, все его ругали, но все его, разумеется, читали. Азартно листая журнальные страницы, публика смаковала злодейства героев и ждала продолжения. Парадокс!
Часть 3. Сюжет: «Игра престолов» по-русски, или Кто кого перережет.
А теперь самая мякотка — что же там происходит? Сюжет настолько запутанный, что впору рисовать схемы мелом на асфальте. Но мы попробуем разобраться.
Всё начинается с того, что в губернский город приезжает некая Вера Домозцова. Она — бывшая нигилистка, которая разочаровалась в идеях молодости и теперь хочет жить тихо и честно. Её муж, фанатичный революционер Горданов, считается погибшим, но на самом деле он жив и скрывается. Вера об этом не знает.
Её сестра, Глафира Бодростина, — полная противоположность. Это ханжа и лицемерка, которая прикрывает благочестием жажду денег и власти. Её муж, Аманат Бодростин, — слабохарактерный подкаблучник, который мечтает о подвиге, но способен максимум на хлопок дверью.
А теперь главные антагонисты — «нигилисты». Вернее, те, кто под этой вывеской творит чёрт знает что.
Иосаф Висленёв — циничный делец и интриган, который управляет всей тёмной паутиной города. Он не верит ни во что, кроме денег. Его правая рука — Катерина Астафьева (Леночка), мастер перевоплощений и аферистка виртуозного уровня. Она то несчастная сирота, то благочестивая девушка, то светская львица. Её кредо прекрасно описывает цитата из романа:
«Она была уверена, что все люди живут обманом, и что честных людей нет, а есть только такие, которые умеют ловчее или неловчее делать своё дело».
И над всей этой камарильей возвышается фигура Сильвестра Гопара, «генерала» от нигилизма. Он живёт на нелегальном положении, прячется по чердакам и руководит шайкой, мечтая о всемирной революции, но при этом не брезгует самыми грязными методами.
Вера, пытаясь начать новую жизнь, оказывается в центре этой паутины. За ней ухаживает благородный офицер Подозёров (да, фамилии у Лескова всегда говорящие), который пытается её защитить.
Дальше начинается карусель: Горданов не погиб, он возвращается и хочет вернуть Веру, но та его уже не любиет. Нигилисты, чтобы прибрать к рукам состояние Бодростиных, плетут интригу с подложным ребёнком. Леночка мастерски разыгрывает из себя «соблазнённую и брошенную» несчастную жертву, указывая на Аманата как на отца. Скандал, бьётся фарфор, хлопают двери.
Гопар и Висленёв, понимая, что Горданов может им мешать, решают его убить. Попытка отравления, конечно же, проваливается — в лучших традициях мыльной оперы. Персонажи сходятся и расходятся, пишут друг на друга доносы, стреляют, угрожают и произносят пламенные речи.
Кульминация наступает, когда обман раскрывается. Благородные герои (Вера и Подозёров) берут инициативу в свои руки. Происходит несколько напряжённых очных ставок, где всё тайное становится явным. Леночка, Висленёв и Гопар оказываются в полной изоляции. Финал для отрицательных героев закономерен: одни гибнут, другие оказываются в ссылке, третьи бесславно сбегают.
Вера и Подозёров, прошедшие через все круги ада, наконец обретают покой и возможность быть вместе. Добро, как водится в таком остросюжетном романе, побеждает зло. Но послевкусие остаётся горьким: слишком уж много грязи и подлости пришлось увидеть по дороге к этому счастливому финалу.
Часть 4. Герои: Галерея уродцев и святых (кого больше — решайте сами)
Лесков — непревзойдённый мастер создания характеров. Его герои не картонные, они живые, дышащие, с причудами и странностями.
«Нигилисты» (или то, что под них маскируется):
· Сильвестр Гопар: Карикатура на революционного вождя. Он живёт в свинарнике, но мнит себя спасителем человечества. Фанатик, готовый ради «идеи» на любое преступление. Он страшен своей слепой верой в собственную правоту.
«Гопар был не злой человек, но он был фанатик, а фанатик всегда бывает слеп и жестоко упрям».
· Иосаф Висленёв: А вот это уже не карикатура, а очень реалистичный тип. Циник и прагматик. Ему плевать на идеи, он используют риторику нигилизма как прикрытие для банального мошенничества и захвата власти. Он — прообраз того самого «революционера-бюрократа», который придёт к власти в XX веке. Умён, опасен и абсолютно аморален.
· Катерина Астафьева (Леночка): Злодейка высшей категории. Её главный талант — искусство лжи и манипуляции. Она как хамелеон меняет маски, играя на самых тонких струнках человеческой психологии — на жалости, на любви, на чувстве долга. Она настолько вживается в роль, что, кажется, начинает верить в свою ложь сама. Персонаж одновременно отталкивающий и завораживающий.
Лагерь «благонамеренных» (которым тоже достается):
· Глафира Бодростина: Ханжа и лицемерка. Она обожает светские сплетни, стремится к благопристойности, но внутри её разъедает зависть и злоба. Лесков блестяще показывает, как такое «благочестие» может быть страшнее откровенного злодейства.
· Аманат Бодростин: Комедийный и одновременно жалкий персонаж. «Кисейный барин», мечтающий о подвигах, но вечно оказывающийся под каблуком у жены и в сетях интриганов. Его имя стало в русской литературе нарицательным для обозначения слабовольного, но амбициозного человека.
Герои «светлые» (но не без недостатков):
· Вера Домозцова: На её плечах держится вся моральная составляющая романа. Она — бывшая грешница (нигилистка), которая искренне раскаялась и ищет путь к свету. Её мучают прошлые ошибки, она пытается быть честной с собой и другими. Не идеальная святая, а живая женщина, пытающаяся выплыть из омута прошлого.
· Подозёров: Классический «положительный герой» — благородный, смелый, прямой. Пожалуй, самый простой персонаж в романе. Он нужен Лескову как эталон честности, на фоне которого меркнут все хитросплетения интриг.
· Горданов: Самый трагичный и неоднозначный персанаж. Настоящий, идейный нигилист, который искренне верил в утопию. Его возвращение из «мёртвых» — это like a ghost from the past. Он видит, во что превратилось его дело (в руки мошенников и циников), и это ломает его. Он не злодей, а скорее жертва собственных иллюзий.
Часть 5. Юмор Лескова: Язвительный, колкий и очень точный
Несмотря на мрачный сюжет, Лесков то и дело щеголяет своим фирменным юмором. Он не смеётся открыто, он язвит, иронизирует, использует сарказм.
Вот он описывает «революционный кружок»:
«Собрания их были очень серьезны: пили чай, курили папиросы и говорили о том, что надо все разрушить».
Или вот великолепное описание внутренних монологов Аманата Бодростина, который мечтает о подвигах:
«Он воображал себя то Катоном, то Брутом, то еще кем-то в этом роде, и мысленно произносил пред зеркалом красноречивые речи, от которых должен был содрогнуться весь мир... а на деле боялся собственной жены и трепетал перед своим лакеем».
Лесков высмеивает всех: и нигилистов с их желанием «всё разрушить» за чашкой чая, и провинциальных ханжей, сплетников, глупых мужей и властных жён. Этот юмор спасает роман от превращения в занудный морализаторский трактат и делает его живым и невероятно читабельным.
Эпилог: Почему «На ножах» стоит прочитать именно сегодня?
«На ножах» — это не просто забытый скандальный роман XIX века. Это удивительно современная книга.
Она о том, как красивые идеи превращаются в пустой звук, когда за них берутся корыстные люди. О том,как легко за громкими словами о «светлом будущем» и «благе народа» спрятать обычную жажду наживы и власти. О том,что самый страшный враг — не тот, кто открыто идёт на тебя с ножом, а тот, кто притворяется другом и плетёт паутину лжи у тебя за спиной.
Лесков не поверил бы в Instagram-активизм, в революционеров на зарплате у олигархов, в политиков, меняющих идеологии как перчатки. А может, поверил. Потому что он всё это уже описал.
Так что если вам хочется не просто классики, а классики с острым сюжетом, язвительным юмором и галереей незабываемых персонажей — вперёд. Приготовьтесь, что вас будет крутить и лихорадить, кого-то из героев захочется придушить, а кого-то — обнять. Но вы точно не останетесь равнодушными.
Ведь как писал сам Лесков устами одного из героев:
«Жизнь — это омут, — сказал он, — из которого один выходит сух, а другой мокр, а иной так и совсем не выходит».
Главное — самим не оказаться «на ножах» с собственной совестью.