Мы с Тёмой сидим дома и придумываем, чем себя занять. Точнее, Тёма уже с утра придумал занять себя температурой, это папа вот всё никак не может определиться с развлечениями, ходит, мается.
Предложил мягкому от парацетамольного сна ребёнку на обед пельмени, потому что он на них всегда согласен, а я в них всегда уверен.
— Папа, а что такое пельмени? — Тёма любит спрашивать о том, о чем сам уже знает, и хитро смотрит, как родители выкрутятся.
— Это такие пирожки с мясом. Просто очень маленькие.
— У меня будет целая тарелка пирожков? — версия с пирожками явно одобряется.
— Да, Тёма, целая тарелка маленьких пирожочков. Будешь пельмени?
— Буду, да, буду, — Тёма утвердительно рубит воздух ладонью, откуда он только взял эти жесты, непонятно.
А мама Марина сегодня занимает себя «Гонкой героев» в хлябях Песочненского полигона. У них, у ниндзей, летом начинается гон — они участвуют во всём, где можно карабкаться, бежать и прыгать. Например, в прошлые выходные мы ездили в Новгород, чтобы там погрузить Марину в ильменьские болота и она там преодолевала себя.
Потом ещё два дня выливала воду из ушей, вымывала тину из волос и восторженно рассказывала, как было омерзительно. Дом полон соревновательных запахов: несет болотом от сохнущих кроссовок, бадягой от покрытых синяками коленей, ещё какой-то ментоловой штукой пахнут сорванные мозоли.
Вчера весь день лил дождь, поэтому представляю, как они сегодня будут вплавь преодолевать «Гонку». Придёт грязная, уставшая, довольная как слон, снова скажет «я больше никогда в такое не впишусь!». Она теперь каждый раз так говорит, даже когда я уже знаю, что она записана на следующее мероприятие. Сам я три раза бегал гонку и пока завязал — просто могу временно сдерживать тягу к саморазрушению.
Ладно, Тёма доедает пельмени, мне пора. Сейчас начнет, размахивая ладошкой, объяснять, почему мне нужно включить ему мультики.
