Исследователь Севера и гость норильской арт-резиденции PolArt о привлекательности Севера и людях, которые его удивили
Сибирский Север на словах привлекает до сих пор многих россиян. Это все наследие романтического отношения к Арктике как месту силы, непостижимого пространства первооткрывателей, суровой на грани человеческих сил природы, места, где живут загадочные северные народы, а любой пришлый подвергается испытаниям на грани возможностей – которое сформировалось с начала 1930-х годов. Именно этот культурный феномен «советский бореализм» (букв. «воображение Севера» - производство образа Арктики и Севера в позднесоветскую эпоху) исследует в Норильске резидент самой северной в России PolArt городской антрополог, этнограф и председатель Общества охраны памятников советского модернизма Иван Сапогов.
Под занавес своего заполярного исследовательского периода он и рассказал норильчанам, что в нашем индивидуальном и коллективном сознании массовая культура формирует образы и нарративы конкретного места, которые с реальностью имеют мало общего. Но проникают в сознание и разделяются местными жителями настолько, что живут десятилетия, а то и века. В поисках ценностно-смыслового своеобразия и цивилизационной идентичности России к Русскому Северу не перестают обращаться писатели, художники, социологи, философы, урбанисты, политологи. И если до конца 19 века Арктика существовала и преподносилась редкими художниками и путешественниками как мрачное, невыносимое и «бессмысленное» пространство, то уже в прошлом веке она – место открытий, оригинальной культуры и истории, духоподъемное и романтическое место. «Покорители» и «преодолеватели» - самое распространенное представление о северянах.
Иван Сапогов
- В Норильске я продолжаю начатую в других городах линию сайт-специфических выставочных проектов на примере малоизвестного локального сюжета – первой детской кукольной передачи в истории советского телевидения. Итогом моей резиденции будет выставка в музее Норильска. Она будет посвящена истории куклы Северок в контексте воображения Севера. Там будет много интересных предметов, и некоторые будут экспонироваться впервые. В экспозиции вы увидите не только самого Северка – телекумира норильских детей 1960-70-х годов (в фондах музея Норильска хранятся две «версии» этой тростевой куклы), но и любопытные архивные документы. Например, микрофонные материалы Норильской студии телевидения или телепрограмму 1963 года с письмом Самуила Маршака (который и «сконструировал» этого культурного героя) юным норильчанам. Редкие фотографии с Северком предоставила одна их первых дикторов норильского ТВ Галина Осинская. Еще впервые публике представят рукописи поэта со стихотворением о Северке, их любезно разрешили использовать для выставки наследники Маршака, - начал свою лекцию Иван Сапогов. А продолжил уже после специально для редакции «Сибирский. Новостной».
– Иван, по-вашему, сейчас Север совсем не выглядит романтичным?
– Это интересный вопрос. Потому что меня воображение интересует как феномен исторический. И о современном воображении Севера я не так часто задумываюсь. Я не знаю. Сейчас, пожалуй, роль воображения скорее уменьшается, чем увеличивается. Хотя мы все равно во многом находимся в той самой картинке манящего Севера (романтика покорителей). Может быть, для меня, как человека из средней полосы, который к Северу неравнодушен – это так видится. С одной стороны, меньше стало зримых атрибутов воображения Севера, потому что та сувенирная продукция, которую выпускал госпром таймырский, в советский период, которую люди хотели иметь у себя, чтобы подчеркнуть, что, мол, мы северяне – ее стало кратно меньше. Которую, к слову, очень видно в северянских колониях на юге. Ведь люди с Севера, которые на пенсии отправляются на материк, они часто селятся такими компактными поселениями. И вот там, например, в станице, где моя прабабушка проработала, был такой своеобразный якутянский поселок, там жили люди, которые «на алмазах заработали свои деньги». Я не исключаю, что подобные поселения есть и на других югах, или в Калининградской области, тоже, кстати, популярное направление для проживания после «северного стажа». И видно, что есть такая самоидентичность у этих выходцев с холодных регионов, дескать, мы – северяне. И эта идентичность обязана тому, что Север превратился в картинку телевизионную, в картинку реплицируемую. В симулякр. Вот хороший пример - кукла Северок – он на самом деле не имеет одного облика. Северков в советское время несколько сменилось даже на экране. И по-разному они выглядели. Помимо этого, есть и магазин «Северок», и детский сад «Северок» и значок «Северок», и елочная игрушка, которая интерпретируется как Северок. Но представьте себе ту мощь коллективного воображения, того еще, норильского. Это все про то, как ведут себя знаки в массовой культуре. Время идет и сейчас Крайний Север не рождает таких культурных феноменов. И, пожалуй, последнее место, где воображение Севера еще себя проявляет – это сфера пищевой промышленности. Потому что продукты этнитизированы какими-то орнаментами или названиями, например, из оленины.
Исследователь и кукла «Северок»
– Получается, нынешний Север потерял свое романтическое очарование с тех пор, как стал доступен при желании, утратил изолированность?
– Это вопрос философский, социальной философии, потому что в мире, где нет оригиналов, а есть лишь копии, воображариум достиг такого насыщения подобными симулякрами, что уже нет ничего, что бы выделялось как преимущество. Был такой период, когда северные симулякры продуцировались легко, что их можно было воспроизвести даже в местах периферийных и довольно долго. А теперь любые культурные феномены появляются так часто, что сменяясь один за другим, забываются в течение нескольких месяцев. Такова наша современная реальность.
– Вы сразу заявили «я не очень люблю общаться с людьми», но разве этот принцип не противоречит самой сути вашего занятия как социального антрополога?
– Не в этом смысле, конечно. Меня вообще поражает в Норильске, насколько открытые здесь люди, готовые помочь, такого нет нигде. Первый раз, когда я в составе студенческой экспедиции работал в Норильске – в полевом исследовании – мы впервые смогли быстро собрать большое количество анкет. И вновь с почтением к норильчанам: самое необычное по скорости и результативности исследование у меня было в Норильске, в рамках проекта «Открываем Россию заново». С коллегами из Москвы, Новосибирска, Екатеринбурга мы в составе студенческой экспедиции изучали, как жители Норильска относятся к реновации. Вам ведь известно, что в северном городе последние 30 лет ничего особенного не строилось, поскольку домостроительный комбинат приказал долго жить. Строительство в условиях Заполярья, где полноценно строить можно месяца три-четыре в году, задача нетривиальная, но, поскольку из-за деградации вечной мерзлоты дома приходят в негодность, свайные основания размывает, в некоторых домах становится невозможно жить, местные власти думают над тем, чтобы что-то новое построить. По результатам нашего исследования мы сделали много интересных выводов. Я даже не знал, что можно количественными методами такие интересные вещи выяснять. У нас был хороший статистик в команде, он очень хорошо все обсчитал, мы это всё показывали в администрации Норильска. Но я предпочитаю качественные методы — когда мы стараемся не много народу опросить, а опросить очень качественно ограниченное количество информантов. И сейчас: меня потрясло сразу же в первый день арт-резиденства, что я познакомился с огромным количеством людей, которые охотно и с готовностью открывают новые грани в исследованиях - о Норильске, его истории, населении, культурном наследии. Меня Север впечатляет до сих пор, я большой бореалист, романтик. Тундра мне представляется невероятным, могучим пейзажем.
Денис Бородин
Фото автора.