Знаете, я всегда считала, что готовлю неплохо. Не шеф-повар, конечно, но на твердую четверку с плюсом. Мама научила основам еще в детстве, а потом уже сама экспериментировала — что-то получалось, что-то нет. Обычная история.
Живем мы за городом, в своем доме. Завели собаку — Рекса, немецкую овчарку. Умный пес, но страшно прожорливый.
В тот вечер я возилась на кухне с котлетами. Фарш покупала хороший, смешивала говядину со свининой, добавляла размоченный в молоке хлеб, лук, яйцо — все как положено. Сергей сидел в гостиной, смотрел какой-то футбол, периодически подходил, заглядывал через плечо.
"Пахнет божественно," — говорил он, обнимая меня сзади за талию. — "У тебя золотые руки, Лен."
Я улыбалась, чувствовала себя настоящей хозяйкой. Двенадцать лет вместе, а он до сих пор хвалит мою еду. Не каждой так везет, правда?
Лепила котлеты аккуратно, одинакового размера, обваливала в панировочных сухарях. Масло на сковородке шипело, котлеты румянились с обеих сторон. Все как надо.
За ужином Сергей ел с аппетитом. Правда, как-то медленно, но я списала это на усталость — у него тяжелая неделя была, проект сдавали. Хвалил как всегда:
"Лучше, чем в ресторане, честное слово."
"Да ладно тебе," — отмахивалась я, но внутри было приятно.
Он съел две котлеты из четырех, что лежали у него в тарелке, сказал, что наелся. Я встала собирать посуду — надо было помыть сковородку, пока жир не застыл. Возилась минут десять у раковины, мыла, вытирала, расставляла по местам.
Когда обернулась, Сергея за столом уже не было. Из гостиной доносился звук телевизора.
"Серёж, а котлеты доешь?" — крикнула я.
"Нет, спасибо, наелся уже!"
Я взглянула на его тарелку. Пустая. Странно, две котлеты там точно лежали, когда я начала мыть посуду.
Пошла в душ, потратила там минут двадцать — расслаблялась под горячей водой, мыла голову, брила ноги. Когда вышла и прошла на кухню за водой, случайно взглянула в окно.
Рекс лежал во дворе, довольный и сытый, облизывал морду. Рядом с его миской валялись какие-то крошки.
Панировочные крошки.
Сердце екнуло. Я выбежала во двор, присела у миски. Да, точно — остатки панировки, небольшой кусочек мяса. Рекс виновато посмотрел на меня и завилял хвостом.
Я вернулась к окну. Рекс доедал последний кусочек и облизывался. Довольный, сытый пес.
А в моей голове медленно складывалась картинка. Сергей ел медленно. Сергей съел только две котлеты из четырех. А потом, пока я мыла посуду, тарелка вдруг стала пустой. И Рекс сытый, довольный.
Я вернулась в дом. Сергей лежал на диване, изучал что-то в телефоне. Спокойный, расслабленный. Мой муж, который двенадцать лет говорил, что я прекрасно готовлю.
"Сергей, а ты доел котлеты?"
"Да, спасибо. Очень вкусные были, кстати."
Вкусные. Настолько вкусные, что их можно скормить собаке.
Я стояла посреди гостиной и чувствовала, как внутри все переворачивается. Не злость даже, а какое-то тупое недоумение. Зачем? Ну скажи честно — не нравится, плохо получилось, пересолила, недожарила. Я же нормальный человек, пойму, исправлю. Зачем врать?
Но еще хуже было другое. Если он отдает котлеты собаке, то что с остальной едой? Борщ, который я варю по бабушкиному рецепту? Пироги, которые пеку по выходным? Салаты, запеканки, супы?
Сколько лет он притворяется?
Я села в кресло напротив дивана и просто смотрела на него. Сергей листал ленту, иногда показывал мне смешные видео. Обычный вечер, обычное общение. А я сидела и думала: кто ты?
Помню, лет пять назад я готовила его любимый, как он говорил, рисовый суп с курицей. Возилась полдня, варила бульон, добавляла специи. Он съел полную тарелку, просил добавки. А я так гордилась! А потом я пошла стирать, вернулась — тарелка чистая, но Рекс во дворе вылизывает что-то с земли. Сколько моего супа досталось собаке?
Или запеканка творожная. Я пробовала новый рецепт, волновалась — получится или нет. Сергей ел и причмокивал: "Объедение, Ленуська!" А потом я убиралась в спальне, а он вынес тарелки. Тогда я еще умилялась — какой заботливый, помогает по дому.
Сколько раз, сколько блюд?
"Что ты на меня так смотришь?" — спросил Сергей, отрываясь от телефона.
"Просто смотрю."
"У тебя странное лицо какое-то."
"Обычное лицо."
Он пожал плечами и вернулся к экрану.
А я сидела и понимала — я не знаю этого человека. Двенадцать лет, а он для меня загадка. Что еще он скрывает? О чем еще врет? И главное — зачем?
Неделю наблюдала за ним. Научилась замечать мелочи. Как он жует медленно, когда ему не нравится. Как находит предлоги отойти от стола — то телефон зазвонит, то вспомнит что-то важное.
На четвертый день решила поймать его с поличным.
Приготовила жаркое — тушила мясо с картошкой полдня. Он ел, хвалил, но я заметила — порции в тарелке как-то мало становится. Сказала, что пойду за хлебом в магазин по соседству, а сама спряталась в коридоре, подглядывала.
Сергей огляделся, быстро встал, взял свою тарелку и вышел во двор. Через минуту вернулся с пустой тарелкой.
"Где хлеб?" — спросил, когда я "вернулась" из магазина.
"Они уже закрылись," — соврала я.
А Рекс во дворе лизал пустую миску и махал хвостом.
Все стало на свои места. Все эти годы он скармливал мою еду собаке, а мне врал про то, как она вкусна.
Легли спать как обычно. Сергей быстро заснул — он всегда засыпал быстро, завидовать можно. А я лежала и смотрела в потолок.
Вспоминала, как гордилась своими кулинарными способностями. Как рассказывала подругам — у меня муж все съедает, просит добавки. Как покупала дорогие продукты, чтобы ему угодить. Как изучала новые рецепты, экспериментировала.
Двенадцать лет комедии.
А он рядом лежит и спит спокойно. Даже храпит слегка.
Вот тогда меня и накрыло. Не злость, не обида — отчаяние какое-то безграничное. Я дождалась, пока он заснет, вышла в ванную, закрыла дверь и расплакалась. Тихо, чтобы не разбудить.
Плакала и не могла остановиться. Слезы катились сами собой, все лицо распухло. Я смотрела на себя в зеркало — красная, опухшая, жалкая. И думала — кто я? Кто я для него? Если он не может честно сказать, что еда невкусная?
Рекс заметно поправился, хотя я замечала и раньше, что он последние годы полненький.
Утром встала, сделала мужу завтрак. Яичницу с беконом — это он точно любит, я видела, как ест. Сидел, жевал, говорил что-то про планы на день. Я кивала и думала — а что, если и яичница не нравится?
"У тебя глаза красные," — сказал он, допивая кофе.
"Плохо спала."
"Может, к врачу сходишь?"
"Может быть."
Он пожал плечами, поцеловал меня в лоб и ушел на работу.
Я осталась одна с этой новой реальностью. Муж, который двенадцать лет врет мне про еду. Может показаться — ерунда какая, мелочь. Еда не нравится, ну и что? Не конец света же.
Но дело не в еде. Дело в том, что он считает меня настолько глупой, что можно врать годами, и я не замечу. Дело в том, что ему проще кормить собаку моими котлетами, чем честно сказать — знаешь, Лен, может, попробуем что-то другое?
Дело в том, что я не знаю, чему еще верить.
А я худела. Не от диеты — от нервов. Аппетит пропал напрочь. Зачем готовить, если все равно собаке достанется?
"Может, заболела?" — забеспокоился Сергей, когда я отказалась от ужина в третий раз подряд.
"Может быть."
"Сходи к врачу."
"Схожу."
Но к врачу я не пошла. Вместо этого перестала готовить. Совсем.
"А что на ужин?" — спросил Сергей, заглянув на кухню.
"Не знаю. А что ты хочешь?"
"Да все что угодно. Ты же знаешь, я не привередливый."
Не привередливый. Двенадцать лет выбрасывал мою еду, а не привередливый.
"Закажем пиццу," — сказала я.
"Хорошая идея."
Мы заказали пиццу. Сергей ел с аппетитом — настоящим аппетитом, не притворным. Хвалил тесто, начинку, говорил, что давно не ели такую вкусную пиццу.
А я смотрела на него и понимала — вот он, настоящий. Когда ему действительно нравится, он ест по-другому. Быстрее, с удовольствием. Не ищет повода отвлечься.
Почему я этого раньше не замечала?
На следующий день снова заказали еду на дом. И послезавтра. Сергей не возражал, даже радовался:
"Отдыхаешь от кухни — это правильно. Ты столько лет готовила."
Столько лет готовила впустую.
Прошел месяц. Мы привыкли заказывать еду или покупать готовую. Рекс похудел обратно до нормы.
А я все думала — что дальше? Простить и забыть? Устроить скандал? Развестись из-за котлет?
Смешно звучит — развестись из-за котлет. Но дело же не в котлетах.
Дело в том, что я больше не знаю, когда он говорит правду, а когда врет. Дело в том, что двенадцать лет я жила в придуманном мире, где мой муж любит мою еду.
А что еще в нашей жизни — придуманное?
Вчера он сказал, что я красиво выгляжу в новом платье. Я поблагодарила и подумала — а правда красиво или он просто вежлив? Когда он говорит, что любит меня — это тоже вежливость?
Я не знаю. И это страшно — не знать человека, с которым живешь столько лет.
Может, я драматизирую. Может, котлеты — это действительно мелочь, а я раздуваю из мухи слона. Может, все пары так живут — врут друг другу по мелочам, чтобы не расстраивать.
Но мне больно. И я не знаю, как с этим жить дальше.