Паралич

Тусклый свет фонаря за окном и гул холодильника. Вот и вся моя компания в эти ночные смены. Ларёк на окраине города, у трассы, был своего рода коконом, отгороженным от спящего мира жужжанием холодильника с напитками и мерцанием экрана старого телевизора. В три часа ночи жизнь замирала окончательно и можно было прилечь на жесткий продавцовский лежак, сбитый из ящиков и старого матраса.

В ту ночь, сон свалил меня сразу, как только я закрыл глаза. Это было не плавное погружение, а резкий обрыв в темноту.

Я оказался на дороге. Не на асфальтированной трассе, а на грунтовой колее, уходящей в никуда. По бокам тянулся пустырь, поросший бурьяном, усеянный скелетами ржавых машин и битым кирпичом. Луна, полная и неестественно большая, висела в беззвездном небе, отбрасывая резкие, черные тени. Воздух был неподвижным и тяжелым.

Тело застыло. Я был не один.

Там, в конце дороги, у развалин сарая, стояла фигура. Высокая, худая, неясных очертаний. Не животное, но вроде и не человек. Она не двигалась, просто смотрела. Я не видел глаз, но чувствовал её взгляд на своей коже — липким и холодным потоком, стекающим по позвоночнику. Настоящий, животный ужас накатил волной, парализуя не только тело, но и мысли. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, не мог даже отвести взгляд от этой неподвижной тени вдали. В ушах стоял оглушительный звон, прерываемый лишь бешеным стуком моего собственного сердца, готового разорвать грудную клетку.

«Оно видит меня. Оно знает что я здесь.»

Резкий, металлический звук врезался в этот кошмар. Тук. Тук. Тук.

Мой разум, зажатый в тисках сна, судорожно рванулся на звук. Я открыл глаза. Давящая тяжесть страха все еще лежала на груди свинцовой плитой. Я лежал в знакомом ларьке, и не мог пошевелиться. Сквозь запотевшее стекло просачивался тусклый свет одинокого фонаря.

«Паралич. Сонный паралич. Читал о таком. Мозг проснулся, а тело нет. Объяснение логичное.»

Я заставил себя дышать, короткими, прерывистыми вздохами, пытаясь прогнать остатки кошмара.

Тук. Тук. Тук.

Стук повторился. На этот раз абсолютно реальный, идущий от стеклянной двери.

«Покупатель. Ночной путник. Бензина или сигарет. Неприятно, но обычное дело.»

С огромным усилием я оторвал голову от матраса. Сквозь онемение потихоньку возвращалась чувствительность. Сердце все еще колотилось где-то в горле. Я сел, провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него липкую паутину сна. Подошел к приоткрытому окошку, втянул носом влажный ночной воздух, посмотрел в сторону двери.

Город спал. Фонарь через дорогу моргнул и погас, погрузив обочину в кромешную тьму. Тишина была абсолютной, даже собаки молчали.

За дверью, в молочной дымке ночи, стояла фигура. Высокая, худая. Тень от капюшона скрывала лицо.

Холодный воздух пробежал по спине. Это был тот же, ледянящий душу, взгляд.

Медленно, будто сквозь плотную воду, я сделал шаг. Ноги были ватными. Рука сама потянулась к выключателю над прилавком, чтобы включить свет над входом.

Щелчок. Яркий свет неоновой лампы озарил пространство перед ларьком.

Никого.

Я замер, прислушиваясь. Слышен был только гул холодильника.

«Показалось? Да, точно, показалось. Нервы. Дергаешься из-за дурацкого сна.»

Подошел к двери, почти уткнулся лицом в холодное стекло, вглядываясь в темноту. Ни души. Только ветер качал верхушку одинокого тополя у дороги.

Я достал сигарету и замер, затаив дыхание. Сигарета повисла над огнем зажигалки.

Прямо перед дверью, на утоптанной земле, четко отпечатались два следа от подошв. Глубокие, как будто кто-то стоял здесь долго и неподвижно.

На запотевшем стекле двери медленно проявился след от худощавой ладони с длинными пальцами.

Я отшатнулся назад, задев плечом стеллаж с чипсами. Упаковки с шуршанием посыпались на пол.

«Это не был сон. Это не мог быть сон. Сон заканчивается на пробуждении. А этот страх...он не уходит. Он был здесь, в ларьке, со мной. Я не видел его, но я знаю. Он стоял за тонкой стенкой из стекла и алюминия... Стоял и смотрел. Тяжелым, липким, безглазым взглядом. Я заперт в этой стеклянной коробке, один на один... Грань между сном и явью оказалась куда тоньше, чем я думал. И что-то только что перешло её...»