Старшей девочке исполнилось 3 года, младшей всего полтора месяца. Это преступление в свое время потрясло тихий и уютный Симферополь. Зверская расправа матери над своими маленькими детьми ужаснула весь Крым.
Но настоящее негодование испытали крымчане, когда узнали, что «кровавая мать», так ее называли в прессе, избежала уголовного наказания.
Эта история произошла во времена Российской империи, в царствование последнего государя Николая II, а протоколы судебного заседания сохранились до сих пор. И по ним можно восстановить всю картину ужасного преступления.
Рано утром 2 июня 1897 года хозяйка доходного дома в Симферополе некая госпожа Сотникова, как обычно наведалась к своим арендаторам. Добротное деревянное строение было поделено на три комнаты (квартиры) с отдельными входами. В каждой квартире проживала семейная пара с детьми. Кроме крыши над головой, Сотникова обеспечивала своих жильцов и продуктами с собственной фермы. В том числе ежедневно приносила на продажу молоко для маленьких детишек.
В одну из квартир дверь оказалась нараспашку. Хозяйка, зайдя внутрь, увидела, что снимавшая комнату Наталья Петрова, в одном исподнем, ходит по комнате, что-то бормочет и нервно курит. На вопрос, возьмет ли она молока для своих дочурок, женщина нехорошо засмеялась и четко произнесла:
- Молоко им больше не нужно. Я поубивала их. Чтобы они не мучились…
После чего мать откинула штору, отделявшую в квартире импровизированную детскую спальню. Сотникова увидела на кровати два маленьких бездыханных тела…
Вызванные хозяйкой дома полицейские задержали Наталью Петрову. Тела увезли в морг. Вечером в полицию доставили прибывшего из рейса железнодорожного кондуктора Дмитрия Будченко, сожителя задержанной детоубийцы и отца двух их общих дочерей.
На первых допросах Петрова даже ни разу не всплакнула. Нисколько не сожалела о содеянном. Была твердо уверена, что поступила правильно. На полуторамесячной Варваре она затянула полотенце, а вот для трехлетней Александры использовала огромный нож для рубки мяса. Перед тем, как хладнокровно совершить чудовщное злодейство, влила дочерям в рот по две рюмки вина, чтобы они заснули.
Так что же поведала 38-летняя мамаша? Кстати по меркам того времени, в таком возрасте рожали крайне редко.
Пять лет назад она сошлась с железнодорожником Будченко. Вместе они сняли квартиру. Жили вроде счастливо, муж, пусть и невенчанный, пил и бил жену в меру. Да и зарабатывал глава семьи неплохо, целых 25 рублей, что больше оклада квалифицированного рабочего на заводе или фабрике.
Вот только можно ли было назвать их семьей по канонам того времени?
Ни Дмитрий, ни Наталья, ранее официально в браке не состояли, никаких проблем с венчанием у них не должно было бы возникнуть. Но мужчина упорно отказывался идти под венец. Даже когда Наталья «прижила» от него двоих детей.
Ее это обижало, стыдило и беспокоило. Беспокоило не столько за себя, сколько за дочерей. Рожденных во грехе! Это клеймо будет преследовать всю их жизнь. Потому, что Дмитрий Будченко жениться не собирается, а совсем недавно заявил сожительнице, что сомневается в ее верности. Кто знает, чем она занимается, пока он сопровождает вагоны в многодневных поездках?
Накануне ухода в последний рейс он прямо обвинил Наталью в прелюбодеянии с соседом и заявил, что девочкам, как две капли воды на него похожим Александре и Варваре, он не отец.
По словам Натальи, сожитель задумал ее отравить, а дочерей, как чужих, по бумагам нигде им не признанных, просто выбросить на улицу. И если повезет, они попадут в сиротский дом, а может, окажутся у кочующих цыган или нищих. Или умрут от голода.
Несколько иную картину обрисовала родная сестра преступницы. По ее словам Наталья, будучи младшей из четырех дочерей, с 15 лет стала проявлять странное поведение. Резкие смены настроения, разговоры сама с собой, бесцельные уходы из дома, разве что буйства она не проявляла и никому, в том числе и себе, не вредила.
Замуж не вышла, жила то с одним мужчиной, то с другим, но каждый раз недолго. Заметив странности в поведении сожительницы, ее тут же бросали. А вот с Дмитрием Будченко они прожили аж 5 лет.
По словам сестры, сожитель, когда напивался, превращался в садиста. Нещадно избивал Наталью, после чего ей приходилось отлеживаться. Однажды после очередной порции кулачных нравоучений, схватила кухонный нож и пыталась порешить себя. Дмитрий ее спас, отвез в больницу на соседской телеге и уговорил Наталью дать объяснении прибывшим полицейским, что рана на шее – это несчастный случай.
Будченко в своем крутом нраве не видел ничего плохого, и утверждал, что любил и сожительницу, и дочерей. Ровно до тех пор, когда после рождения второго ребенка, Наталья стала проявлять странности. Утверждала, что слышит голоса в голове (это подтвердила и ее сестра), все время повторяла, что ее детки скоро умрут, а она их похоронит в розовых (!) гробиках, да и в целом вела себя неадекватно.
Плюс соседи все чаще стали намекать Дмитрию, что пока он в командировках, его дама сердца не прочь провести время в компании с любым желающим мужчиной. Привечала всех безотказно…
А потому и решился озлобленный мужик расстаться со своей сожительницей. Тем более, что стал сомневаться и в отцовстве. Однажды прямо заявил, чтобы убиралась из квартиры, которую он оплачивал. Пока будет в рейсе, Наталья должна исчезнуть из его жизни вместе с приблудными детьми.
Разговор этот произошел вечером 1 июня 1897 года, утром Будченко вышел из дома, а через несколько часов Наталья Петрова расправилась с двумя своим дочерями.
На допросах она повторяла одну единственную фразу:
- Не хочу, чтобы они жили в посрамлении! Как я. Не хочу, чтобы они мучились.
Но уже на третью неделю нахождения в одиночной камере (мать-убийцу опасались подселять к другим женщинам), рассудок Натальи окончательно помутился. Сначала она три дня безостановочно рыдала и истерически вопила, успокоить ее смог только тюремный доктор с помощью уколов, а потом окончательно потеряла связь с реальностью
О том, что произошло, Петрова больше не помнила. Каждый день просила, молила, а потом переходила на крик и угрозы и требовала, чтобы привели ее дочерей. Тем более младшую Варвару она еще кормила грудью.
На специально устроенных свиданиях, Наталья не узнала ни родную сестру, ни Дмитрия Будченко.
2 октября 1897 года, ровно через 4 месяца после расправы, симферопольский окружной суд, посмотрев на совершенно безумную Наталью Петрову и заслушав заключения врачей-психиатров, постановил, отправить женщину на принудительное лечение с изоляцией от общества.