Но, что есть щупальце-мысль, как ни до-когитальный, до-логический орган познания в существе интеллигибельного, когда первую скрипку играет не тетическое — опредмечивающее, объективирующее, тематизирующее и полагающее бытие, а нететическое, в котором мысль сродни жесту, а не артикуляции, сродни порыву, а не конструированию эпистем из импликатур и экспликатур.
Щупальце – тактильно-кинестезивный рецептор, вынесенный бытием-умом/нусом-небытием на поверхность кожи, чтобы, соприкасаясь по линии демаркации, деятели различали «своё» и «чужое». Прежде усмотрения, узрения и уяснения, универсалии даны друг другу тактильно, чтобы Я оцарапывалось о — Мы. Притирка чревата ссадинами и порезами. Раны бередят, образуя рубцы - память об обоюдном. Ведь что есть со-мыслие, как ни гематомы, как ни изгваздывание. Эти стигматы – опыты, которыми вещи и идеи обмениваются в ходе переноса/контр-переноса. Боль и страдание — плата за обоюдное познание и полагание.
Щупальце — экзистенция, а не рассудок. Опыт ссаднит в вещах. Осязая, бытие, небытие и ум понимают: каково это быть посторонним. Ведь только сострадающая «другому» мысль чужда экспансии. Щупальце — локализовано в событии. Событие — всё, что случается на пути познания. Событие складывается из маршрута, топологии и разрывов. Совокупность разрывов, — точек, где в континууме совершаются акты рефлексии вещей и идей, — образует экзистенциальную историю, имеющую мало общего с — ментальной историей. Только щупальце-мысль способна опознать закон, детерминанту, не как умопостигаемое, но как упорство, давящее на щупальце-мысль.
И в самом деле, закон — упорство в бытии/ничтожении сущего, не-сущего, обоюдного. Закон не слепое полагание, не случай, не рок, не судьба, а воля. И эта воля не чувствует, не помнит, не знает, не безумствует и стремится лишь к одному: обосновать свою безосновность в акте переноса (контр-переноса).
