Обычно разного рода инспекторов и контролеров проверяемые, мягко говоря, опасаются, но нередко сами проверяющие становятся жертвами своего административного рвения.
Эту историю рассказал мне командир батальона ВДВ в ходе спецоперации в Чечне, который жил в отдельной палатке вместе со своей овчаркой. Во время зачисток собака первой входила в дом, и спрятаться от нее было невозможно. Понятное дело, что и в палатку самого командира в его отсутствие соваться было весьма чревато – зверюга бдительно охраняла жилище, и в батальоне об этом прекрасно было известно.
Но однажды в часть из Москвы приехал проверяющий и решил, никого не предупредив, обследовать жилища личного состава, сунувшись... Ну, вы понимаете… Именно в ту, где его тепло встретила свирепая псина (сам комбат уехал куда-то по делам).
В итоге московский инквизитор выскочил из палатки с «повреждением мягких тканей» на ягодице. Скандал разразился невероятный! Но, когда страсти поутихли, а задницу пострадавшего в медсанбате благополучно заштопали, было найдено компромиссное решение: проверяющий не сообщил о случившемся московскому начальству и даже составил положительный отзыв о проверке, а командование бригады, где произошел инцидент с укусом, отправило в Москву на проверяющего представление о награждении его боевой наградой (сейчас не помню, к медали или к ордену) за участие в антитеррористической операции, в ходе которой он получил серьезное ранение. Соответствующее заключение из медсанбата прилагалась.
Похожий случай произошел уже в полку, где в войсках дяди Васи (Василия Филипповича Маргелова) проходил срочную службу автор этих строк.
Устав от нашествия крыс, повара с согласия начальника столовой решили воспитать крысоловов из числа самих… крыс. Читатели, вероятно, наслышаны об этом способе. В определенную емкость помещают с десяток отловленных крыс и держат их на голодном пайке до тех пор, пока в живых остается самая сильная и матерая, которую после выпускают, и она после, обезумевшая от злости и голода, по задумке участников воспитательного процесса, уничтожает всех грызунов на своем пути.
В нашем полку масштабы эксперимента были куда значительнее: в столовой и на свинарнике было отловлено около сорока (!) пацюков. Когда в живых осталось семь, их поместили в противопожарную бочку на заднем дворике столовой. Все это озверелое войско должно было очистить столовую от своих сородичей, но, как на грех, из штаба дивизии принесло проверяющего. Он зашел попутно на дворик и поинтересовался, есть ли вода в бочках на случай пожара (все несколько бочек были плотно закрыты) и, услышав от поваров невразумительное мычание, снял крышку с одной из них…
Так в очередной раз сработал закон подлости, великий и ужасный.
Несколько озверелых узниц скаканули из бочки на полтора метра и вцепились в шинель проверяющего (благо советская армия уже перешла к моменту описываемых событий на зимнюю форму одежды), но прокусить ее и загрызть проверяющего не смогли. Дотошный пожарник хотя и не пострадал телесно, однако на некоторое время утратил дар речи, излагая свои впечатления языком мимики и жестов.
Ну, а крысы разбежались, и какое-то время грызуны поварам действительно не досаждали, хотя потом ситуация повторилась. Окончательно с крысами в столовой было покончено, когда старые деревянные полы заменили заливными из бетона.