Глава 1. Старинный дом.
В самой чаще леса, где солнечный свет едва пробивался сквозь плотные кроны деревьев, стоял заброшенный дом. Его стены, покрытые тёмным мхом, казались частью самого леса. Окна, словно пустые глазницы, глядели в пустоту, а двери были распахнуты, как приглашение в неизвестность. Местные жители шептались, что это место проклято, и никто не осмеливался приближаться к нему после захода солнца.
Но для Алекса, искателя приключений, это было скорее вызов, чем предупреждение. Он и трое его друзей — Миша, Катя и Лера — решили проверить старую легенду. С наступлением сумерек они вошли внутрь. Их фонари выхватывали из темноты пыльные очертания старинной мебели, а каждый шаг эхом отдавался в мёртвой тишине. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и запустения, от которого становилось трудно дышать.
В гостиной они заметили старую, выцветшую фотографию на стене. На ней была изображена семья, и, казалось, их глаза не просто смотрели, а следили за каждым движением. Внезапно Миша вздрогнул. "Мне показалось, что на фотографии кто-то моргнул," — прошептал он, но тут же отмахнулся. — "Наверное, просто игра света."
Они двинулись дальше. Лестница, ведущая на второй этаж, скрипела под ногами, будто жаловалась. Алекс поднялся первым. Внезапно он услышал тихий шёпот — он был не снаружи, а словно звучал у него в голове: "Я ждала тебя, Алекс..." Голос был мягким, но от него по спине пробежал холодок.
В панике друзья решили уходить. Но когда они обернулись, дверь, в которую они вошли, исчезла. На её месте была сплошная стена, заколоченная старыми, почерневшими досками. Коридоры начали меняться, поворачивать туда, где их не было. Стены словно сжимались, заставляя их сердца биться быстрее.
В этот момент за спиной Алекса раздался холодный, мёртвый голос: "Ты не должен был сюда приходить..." Он медленно обернулся. В дальнем конце коридора стояла фигура в старинном, изодранном платье. Её лицо было скрыто длинными, спутанными волосами. Она медленно плыла по воздуху, не касаясь пола, а её руки были вытянуты вперёд, словно она хотела обнять или схватить. "Оставайся навсегда..." — прошептала она, и её пустые глазницы уставились прямо на Алекса.
Сердце Алекса бешено колотилось в груди. Он чувствовал, как руки начинают неметь от ужаса, а его друзья, крича, пытались найти хоть какой-то выход из этого живого лабиринта. Внезапно фигура остановилась, и её шёпот стал громким и ясным:
— Вы пришли сюда, чтобы проверить легенды... — её голос звучал так, будто он доносился из самого сердца дома. — Вы думали, что это просто сказка. Это и была ваша ошибка. Этот дом не просто место, где происходят странные вещи. Это живая память. Мы — это те, кто не поверил.
Длинные, спутанные волосы призрака медленно разлетелись в стороны, открывая её лицо. Это было лицо молодой женщины, её глаза были пусты и полны отчаяния. В них не было зла, только бесконечная скорбь.
— Мы были такими же, как вы, — продолжила она, и её взгляд остановился на Алексе. — Мы посмеялись над этим местом. Думали, что мы сильнее его. Но дом не отпускает тех, кто отказывается в него верить. Он держит нас, чтобы мы стали частью его истории, чтобы наше неверие стало его силой.
Стены вокруг них начали меняться быстрее. В трещинах на стенах теперь можно было различить лица, искажённые ужасом. Это были те, кто приходил сюда до них. Дверь, которая исчезла, теперь медленно проявлялась на стене, но это была уже не их дверь, а старая, заколоченная досками.
— Вы станете свидетелями... — прошептала фигура, приближаясь к Алексу. — И частью этого места. Вы будете видеть, как приходят другие, такие же, как вы. И, как мы, будете предупреждать их, но никто вас не услышит.
Алекс оглянулся на своих друзей. Их лица были бледными, а глаза пустыми, как у призрака. Они больше не кричали, их тела застыли. В его руках внезапно появился старый фонарь, тот, что висел на стене на фотографии. Он посмотрел на него и с ужасом осознал, что на его руке появилась та же маленькая чёрная отметина, что и на руке мальчика с фотографии.
Алекс попытался крикнуть, но из его горла вырвался лишь беззвучный шёпот. Теперь он понял, что его сердце колотится не от страха, а от того, что оно уже не его. Он был частью этого дома.