Сегодня выяснил некоторые подробности. Но сразу возникли новые вопросы.
Справка: песня «Два монастыря» написана в Советском Союзе... в каком-то году каким-то советским поэтом. В сети удивительно мало информации на эту тему и она противоречива.
Вариант 1: автор слов и музыки Булат Шалвович Окуджава
Вариант 2: Автор музыки — Б. Львович, автор слов — Борис Ларин.
В поддержку варианта 2 имеется короткометражный (1.5 минуты) сатирический мультфильм, снятый на «Союзмультфильме», называется «Мужчины и женщины», автор текста указан как Б. Ларин.
Песня вскоре стала «народной» и распевалась у костров, прежде всего студентами, поехавшими «на картошку», туристами и в прочей неформальной обстановке.
Текст весёлый, содержит шутки над простыми человеческими недостатками, характерными как для древних монахов, так и для прогрессивной советской молодежи (с последним явлением, естественно, призывалось усилить борьбу!).
В настоящее время песню кто только не пел. Хорошо заходит для воспоминаний о счастливом житье в стране Какраньшии.
Исполняли этот текст, в поддержку антимаскулинных гендерных стереотипов, и две мои преподавательницы на студенческой практике в Вырице.
Вырица
В посёлке Вырица располагалась, да и сейчас функционирует, студенческая биостанция.
На ней производится студенческая практика. На практике это чаще всего означает некий заведомо бессмысленный труд с никому не нужными результатами и грудой отчётности (иными словами - «подготовка молодёжи к ответственной взрослой жизни»).
Вечером после столь бездарно убитого дня как правило происходит... правильно — пьянка.
Если на геостанции «Железо» в глуши под Лугой синька была не только разрешена (один сплошной «Географ глобус пропил»), но и привозилась силами преподов для продажи студентам (поскольку кормили плохо и мало, пиво было основным источником калорий), то в Вырице порядки были несколько иные.
Пить алкоголь было нельзя. А ещё запрещено было купаться в Оредеже. И заниматься (18+). Курить дозволялось.
Естественно, синячили если не все, то многие.
А преподаватели за этим делом бдительно следили. Студент считался пьяным, если был пьян в большей мере, чем проверяющие. Полицейские функции брали на себя обычно Анна-методистка и Наталья — методистка постарше, замдекана.
Перепить Наталью и заработать наряд с лопатой вне очереди мне удалось только один раз. В основном я считался вполне приличным мальчиком (позор мне на мою седеющую бороду!), но это только сравнительно с другими.
Вот в исполнении Ани и Наташи мы и услыхали впервые песню «А в это время женщины копали и продвигались женщины вперёд!»
Девчонки (то есть 90 % аудитории) были в восторге.
Я же отреагировал в том духе, что текст несколько двусмысленный.
С одной стороны монахи работали недостаточно активно, постоянно отвлекаясь на какие-то мелкие шалости — перекуры, пьянку, пустую болтовню...
Но ведь с другой-то стороны трудовой энтузиазм монашек был не во имя некой благой высокой цели, а токмо ради удовлетворения низменной похоти!
И тут уже мужики выступают несколько в ином свете — у них есть и иные источники для мирских наслаждений, тогда как монашки думают лишь об ОДНОМ!
При этом, очевидно, лютые грешники и те и другие.
Естественно, девки меня тапками закидали.
На великий праздник «Отвальную» на четвёртом курсе Аня и Наташа, как и готовились, исполнили эту песню дуэтом. Очень она им нравилась.
Мы, студенты, тоже в грязь лицом не ударили.
Исполнялся танец (с раздеванием) вокруг воткнутых в землю лопат. Танцевали три самых разбитные красавицы (эх, жаль видеокамеры не было!). Под музыку «Стоп, бифо...» или что-то в этом духе.
Кстати, ещё в третьем классе (!) у нас в школе девочки танцевали что-то эротическое на Новый год под этот же хит (Сэм Браун, «Стоп», 1988). Папа мой от такого был сильно удивлён.
Танец пародировал приказ начальника практики содержавший слова « степень обнажения ваших загорелых тел на производственной территории превышает все допустимые нравственные пределы, В связи с чем запрещается...». В результате девчули просто стали выставлять караульную, чтобы вовремя успеть накинуть топики и мини при приближении зловеще сверкающей лысины начальника Петростаса. Не зарабатывать же "полосатый" загар. Караульный на эту роль не годился — вечно пялился не в ту сторону.
Потом Петростас нашёл чем ответить на танец — он исполнил акробатический рок-н-ролл, лихо вращая вокруг своего поджарого тела Катюху (мою Катюху!), чего я, к сожалению, не увидел — мы в тот момент за подарком ходили.
Танцевал начальник и потом. И превосходно! Только вот его выбор музыки меня несколько озадачил — это была (не к ночи будь упомянута) Верка Сердючка. 2006 год, однако.
Я танцевать не мог — самым неудачным образом брякнулся с велика (причём у себя дома) и сломал себе палец ноги.
Далее были возлияния с преподами. Ну, так себе удовольствие...
Ретроспективная вставка
Однажды, за несколько лет до Отвальной я ездил в Вырицу по собственному почину.
Жучков поизучать. Примерно тогда я обнаружил кузнечика пилохвоста соснового, которого в Ленинградской области до меня никто не видел (а из текста статьи специалиста, довольно обтекаемого, непонятно — были ли другие, или наука располангает только тем моим единственным экземпляром, переданным мной лично в руки Л.И. Подгорной).
Вот на этой НАУЧНОЙ волне я и решил навестить друга Андрея, деятельная душа которого (мама моя его часто сравнивала с О.И. Бендером) пребывала в заточении на летней полевой практике.
Захожу на территорию (чему в то время ничего и никто не препятствовал) и вижу картину маслом, достойную Зигмунда Фрейда.
Андрюха сидит с выражением стоика на скамейке и мрачно молчит. А на его плече висит пьяная тётка средних лет с легкомысленно покрашенными в чёрно-розовый под эмо-кида короткими волосами.
У бабищи закатываются глаза, косящие в разные стороны. Рот изрыгает малочленораздельные «мудрствования», кои можно перевести на Французский в ключе «Вулю ву куше авек муа сё суар».
Проще говоря, тётка навязчиво предлагает моему корешу с ней уединиться. Чему тот вовсе не рад. Бедняга.
Тут на веранду выходит Серёга и с непроницаемым, как обычно, лицом начинает созерцать сие.
Я его спрашиваю: «Серёг, а что это за ночная бабочка на Андрюхе повисла? Не понимаю, чего он её не пошлёт!»
- А ты что, не узнаёшь? Это же наша замдекана!
У меня аж шары на лоб вылезли. Действительно, не признал. Это же надо было ей так нажраться...Осталось только тихо свалить в туман.
Утро после Отвальной
Прошло довольно неплохо. Закупкой синьки заведовали нормальные (опытные) люди, так что обошлось без «полного привода» и всяческих ЧП.
Да и студенты к концу четвёртого курса уже поднаторели в этом деле.
Имеем желание без шума и пыли дотопать до электрички и отбыть в сторону города.
Тут вдруг приказ: Никто вас не отпускал! А ну-ка на грядки!
Кажется, моё предложение с ранья уходить по-английски без рассусоливаний было верным. Но некстати проигнорированным.
Ну, ладно, идём к этим опостылевшим за последние три недели грядкам.
Интересно, Йохан Палыч уже видел альпийскую горку...
Йохан
Иван Палыч был ботаником. Но мечтал быть начальником Концетрационного лагеря. Иногда даже вслух. За это его даже преподы в глаза прозвали Йоханом. ("Ёхан Палыч" - хулиганский трек группы Тайм-Аут)
Отличался догматичностью и занудством, на порядок превосходящими таковые у прочих ботаников ( а кафедра ботаники была из отборных зануд!)
Попасть к нему на полевую практику — света белого не взвидеть!
Была у него одна гордость — Альпийская Горка.
После трех человеко-недель издевательств Йохана над первокурсниками, на этой горке растения росли в идеальном арийском порядке, песочек и камушки были просеяны, отобраны, отмыты, отполированы и уложены один к одному. И даже муравьи там ползали правильной шеренгой.
Так вот, вчера, перед Отвальной, мы с Кирюхой занимались своим обычным делом — тащили на носилках битый кирпич, битое стекло и прочий хлам. (Да, я был хромой. А что делать?)
И тут перед нами встаёт Петростас и сверлит нас гневными очами из-под густых чёрных бровей, мохнатых, как пчёлы-ксилокопы.
- Куда это вы хлам тащите?
- На помойку, естественно!
Спорить с начальством — себе дороже. Но! Мы туда этого хлама уже невесть сколько кубов перетаскали. О чём он, естественно, в курсе. Значит что-то затеял...
- Отставить! На помойку — не надо.
- А куда?
- Вон, видите Альпийская Горка Йохана?
- Видим!
- Туда и вываливайте!
Мы аж обалдели. Потом на широкой физиономии Кирилла возникла шкодная ухмылка. Он уточнил:
- Это — приказ!
- Приказ!
- Так точно!
И мы бодренько дотащили пару-тройку десятков килограммов мусора до Горки, после чего вывалили это дело на самую её вершину. Поднялась пыль коромыслом. Довольный Петростас ушёл. Кирилл: «Никому об этом, понял! Первачи узнают — они же нас убьют! Йохан из них душу за эту горку вынул! А теперь ходу отседова!»
Утро после Отвальной (продолжение)
Приходим с кислыми физиономиями на лагерный развод и мрачно ждём начальствие. Бум копать или не бум?
« Мне копать траншею велено-на-на
Я копаю, словно раб.
Те за Сталина, за Путина!
Я — за всех российских баб!»
Николай Расторгуев «Самоволочка»
Приходят Анна и Наталья. Очевидно, что керогазили они (в отличие от нас) всю ночь. И желают продолжения банкета! С нами. Хочем мы этого, или нет.
В результате чего копание — отменяется (это хорошо, не больно-то хотелось).
Вместо этого мы прослушали ещё раз балладу о том, как «Женщины копали и продвигались женщины вперёд».
Потом было что-то на тему того, какие мы, все присутствующие, хорошие и замечательные.
Потом нас всё-таки отпустили.
Прощальными словами были: "Теперь ворота биостанции для вас закрыты. Но остаётся калитка. " Что и было увековечено на значке, которые нам выдали.
Дальнейшая пьянка уже была по-взрослому и без мОлодежи.
А господа подписчики слышали эту песенку? И может быть кто-то всё-таки знает, Окуджава или Ларин?