Антонио Лопес де Санта-Анна коротал дни в Нью-Йорке. Денег у него почти не осталось, зато был целый корабль чикле — застывшего сока саподиллового дерева. Санта-Анна надеялся, что американцы заинтересуются его идеей делать из этой смолы шины для экипажей.
Изобретатель Томас Адамс купил весь груз, но шины из чикле вышли никуда не годными — трескались на морозе и плавились на солнце. Адамс уже собирался выбросить бесполезную покупку, когда его сын Хорейшо заметил, как мексиканские грузчики в порту отламывают кусочки чикле и подолгу жуют. "Папа, а что если продавать это для жевания?" — спросил мальчик. Отец пожал плечами — терять было нечего.
Привычка старая как мир
Люди всегда что-то жевали. В Финляндии археологи откопали окаменевший комок березовой смолы с отпечатками зубов — какой-то древний охотник жевал его пять тысяч лет назад. Может, у него болел зуб — березовая смола обладает антисептическими свойствами. А может, просто нравилось.
Древние греки предпочитали мастику — ароматную смолу с острова Хиос. Говорят, жены моряков жевали ее месяцами, ожидая мужей из плавания — так коротали время и заглушали тревогу. Майя варили сок саподиллы до густоты меда и жевали во время религиозных церемоний.
В Америке середины XIX века Джон Кертис из штата Мэн решил продавать то, что местные лесорубы жевали бесплатно — еловую смолу. Вместе с женой они варили ее на домашней кухне, добавляли парафин для мягкости и нарезали полосками. Дело шло неплохо — за день успевали сделать больше тысячи штук. Кертис даже придумал название: "Чистая еловая жвачка штата Мэн". Но смола горчила, прилипала к зубам, и покупатели часто жаловались.
Случайное открытие
Томас Адамс два года мучился с мексиканским чикле. Добавлял серу — масса крошилась. Смешивал с каучуком — не держала форму. Однажды вечером в феврале 1871 года, устав от неудач, он просто бросил кусок чикле в кастрюлю с сахарным сиропом. Добавил немного ванили — запах напомнил ему мексиканские сладости из детства сына.
Остывшая масса оказалась приятной на вкус и удивительно долго сохраняла эластичность. Адамс отнес несколько брусков в аптеку на углу Бродвея. Аптекарь согласился выставить новинку у кассы — пенни за две штуки. К вечеру все раскупили. "Принесите еще", — попросил аптекарь.
Человек, который понял главное
Уильям Ригли приехал в Чикаго в 1891 году почти без денег — в кармане было тридцать два доллара. Он торговал мылом и, чтобы привлечь покупателей, дарил им пекарский порошок. Вскоре заметил странную вещь: люди покупали мыло ради порошка. Тогда он начал продавать порошок, а в подарок давал две пластинки жвачки. История повторилась — жвачка оказалась популярнее.
Ригли понял то, что упустили конкуренты: людям быстро надоедает вкус чикле. Нужно разнообразие. Он начал экспериментировать с мятой, фруктовыми экстрактами, пряностями. Его Juicy Fruit 1893 года стала первой жвачкой с настоящим фруктовым вкусом — правда, какой именно фрукт имитировал ароматизатор, компания не раскрывает до сих пор.
К 1910 году небольшая фабрика Ригли превратилась в настоящее производство. Чикле очищали паром, смешивали с сиропом в огромных котлах, раскатывали через систему валков. Рабочие в белых халатах следили за температурой — слишком горячая масса прилипала к оборудованию, холодная рвалась.
Война меняет все
Когда началась Вторая мировая, поставки чикле из Азии прекратились. Производители жвачки оказались в тупике. Химик Уолтер Даймер из компании Fleer месяцами искал замену натуральному сырью. Работал по ночам в лаборатории — боялся, что конкуренты украдут идею.
Прорыв случился неожиданно. Даймер смешал поливинилацетат (основу обычного канцелярского клея) с пластификаторами. Масса получилась эластичной и не прилипала к зубам. А когда он случайно добавил единственный доступный краситель — розовый — и обнаружил, что из новой смеси можно выдувать огромные пузыри, успех был предрешен. Так появилась Bazooka — первая жвачка для надувания пузырей.
Как это делают сейчас
Современное производство жвачки напоминает космическую лабораторию. В огромных реакторах при точно выверенной температуре смешивают десятки компонентов. Основа — синтетический каучук — составляет только пятую часть. Остальное — подсластители, ароматизаторы, размягчители.
Процесс занимает почти двое суток. Сначала каучук плавят и смешивают с восками и смолами. Потом медленно добавляют сахарную пудру и сироп — если всыпать все сразу, масса превратится в камень. Ароматизаторы вводят в последнюю очередь при низкой температуре, иначе запах улетучится.
Готовую массу оставляют "созревать" на сутки — как тесто для хлеба. Затем раскатывают в тонкий лист, охлаждают почти до нуля и режут на пластинки. Холод нужен для ровного среза — теплая жвачка тянется и рвется неровно.
Что внутри вашей жвачки
В Orbit добавляют ксилит — сахарозаменитель из березовой коры. Он не просто сладкий, но и мешает бактериям размножаться. Правда, чтобы получить килограмм ксилита, нужно переработать тонну коры — поэтому такая жвачка стоит дороже обычной.
Dirol содержит карбамид — да, то самое вещество, которое используют в удобрениях. Звучит странно, но именно карбамид нейтрализует кислоту во рту после еды. В рекламе это деликатно называют "восстановлением pH-баланса".
Проблема, которую никто не хочет замечать
Жвачка почти не разлагается. Выплюнутая на асфальт, она пролежит там годы, превратившись в черное пятно. Лондонские коммунальщики тратят миллионы фунтов в год на очистку тротуаров от жвачки. В Сингапуре проще — там за выплевывание жвачки в общественном месте штрафуют на тысячу долларов.
Несколько компаний пытаются создать биоразлагаемую жвачку из кукурузного крахмала или других природных полимеров. Пока получается дорого — такая жвачка стоит втрое больше обычной. Но, возможно, это единственный способ сохранить привычку жевать и не превратить города в музей прилипших к асфальту розовых пятен.
История жвачки — это история случайностей и упорства. Мексиканский диктатор в изгнании, изобретатель-неудачник, предприимчивый торговец мылом — каждый внес свой вклад в создание продукта, который сегодня жуют миллиарды людей. И хотя врачи предупреждают, что жевать дольше пятнадцати минут вредно для челюстных суставов, мы продолжаем это делать. Видимо, древняя привычка что-то жевать сильнее любых медицинских рекомендаций