Вот одна из вещей, которой не уставал поражать канувший в Лету Советский Союз - так это это за полное непризнание слово "невозможно". Но - обо всём по порядку... Приключение началось с того, что, листая бесконечную ленту новостей, наткнулся на заметку одного замечательного человека с очередным отчётом о прошедшей экскурсии. Так вот он водил группу в Питеркирхе. На тот момент даже слово мне было незнакомо. А тут - и кирха, и башни, и шикарная лестница, и катакомбы, и насыщеннейшая история.
Я не мог устоять. Надо было срочно попасть внутрь. Кстати, очень непривычное ощущение. Обычно объекты моего интереса-крайне и крайне редко находятся в черте города. А сейчас-я поднимался на эскалаторе станции "Невский проспект". Самое сердце любимого города. Буквально три десятка шагов - и, точно два гигантских каменных солдата почётного караула , застыв в нише внутреннего двора и вонзив в чернильное небо винтовки шпилей, парадными колоссами передо мной предстали две башни Питеркирхе.
... Место под молельный дом на Невской першпективе лютеранам выделил ещё сам Пётр Второй в декабре 1727 года. Освятили новую церковь в июне 1730 года. Здание было кирпичным, имело деревянную башню, вмещало до 1.500 человек. Практически век спустя церковь обветшала и был объявлен конкурс на проект новой лютеранской кирхи. Лучшим из семи представленных оказался проект Александра Брюллова, брата Карла Брюллова. Старое церковное здание снесли летом 1833 года и уже в том же августе - заложили новое. В основном храм построили за 3 года, ещё пару лет занимались отделочными работами. Освящение прошло в конце октября 1838 года. Выстроенная обитель на более чем 2.000 мест стало самой большой лютеранской кирхой в России. В кирхе, названной в честь святых Петра и Павла, было собрано множество ценностей - полотна, витражи, утварь, скульптуры, два великолепнейших органа. Стены были расписаны ,а мебель и двери - покрыты искусной резьбой. Во второй половине 19 века были проведены обширные восстановительные работы, как самой кирхи, так и ближайших зданий, принадлежавших общине. Изрядно изменилось внутреннее оформление - его попытались привести к единому стилю...
А вот дальше - начинается самая жесть. Происходит революция униженных и оскорблённых, с их полным презрением и наплевательством в отношении каких бы то ни было исторических зданий или реликвий. Тем паче - с пугающим воодушевлением уничтожалось всё, что так или иначе относилось к ,,опиуму для народа". Питеркирхе худо- бедно ведёт службы до 37года. Затем - здание национализируется, оба пастора - расстреливаются, что-то из церковного имущества разграбливается, что-то - отправляется в музеи, а, например, уникальный орган, проработавший почти век, тупо разбирается, куда-то увозится, и, просто-напросто, теряется где-то в нашем тотальном бардаке.
Варвары, что тут скажешь. Однако ж, не могло такое здание простаивать бе дела. Сначала в Питеркирхе открыли панораму "Северный полюс", потом храм использовался как склад для чего угодно - от всякого театрального барахла и - до овощей. В Великую отечественную бывшая кирха использовалась военными для размещения личного состава. И вот он - пик прогресса и отречения от каких- бы то не было предрассудков. Здание кирхи переделывается под БАССЕЙН! Бассейн,Карл! При переделке была полностью изменена внутренняя планировка храма, полностью переделан интерьер. В центральном нефе построили железобетонную ванну длиной 25 м, там, где был алтарь - возведены вышки для прыжков, а с трёх сторон зала - устроены трибуны на 800 сидячих мест. Новый бассейн торжественно открыли в 1963 году. Просто снос крыши какой-то. Хотя, зная тогдашние нравы, - ещё легко отделались. Могло быть ещё хуже - как, например, произошло с Немецкой Реформаторской кирхой на Мойке.
Функционировал бассейн, соответственно, до перестройки. В начале девяностых кирху вернули верующим. Восстанавливать её даже немцы приезжали. Ну исследование здания показало, что его внутреннее устройство слишком сильно изменено. Полная резекция, так сказать, чаши бассейна невозможна. Это бы подвергнуло бы опасности всю конструкцию в целом. Пришлось изворачиваться. Сделали ещё одно перекрытие, которое стало полом для церкви, и таким своеобразным потолком над осушенным бассейном. В итоге высота главного зала уменьшилась на 4 м. Акустика сильно ухудшилась, но всё равно, зал Питеркирхи - постоянно принимает концерты классической, органной музыки, выступления хоров и прочия.
Не могу не упомянуть о фантастической, похожей на замершего в камне доисторического трилобита, винтовой лестницы. О, вам не передать, как она великолепна! Это буквально каким-то чудом получившая физическое воплощение и обретшая форму музыкальная симфония, гармоничная, величественная и прекрасная. Мне хотелось фотографировать буквально каждый её метр)
А потом было восхождение на восточную башню. Очень понравилось ловить этот контраст, когда шикарное обрамление внутренних убранств кирхи вдруг превращается в некое подобие средневекового замка. Очень не хватало трепещущих факелов на стене. Верхний этаж-не отапливается. Там гуляют сквозняки, небрежно полируя бока старого колокола, затаившегося на самой верхотуре. Окна, полуприкрытые деревянными жалюзи, будто исподтишка, демонстрировали шикарный вид на кипучий Невский проспект и ангела, терпеливо венчавшего древний собор.
Затем я совершил путешествие из поднебесья - в подземелья. Из обширных помещений, образовавшихся за счёт бассейна и старых подвалов сделали арт-пространство. Тут проходят выставки и обитает маленький театр. Стены расписаны яркими красками и граффити. Под алтарной частью, в помещении крипты, обустроена капелла, оформленная российским немцем, художником Адамом Шмидтом. Эти настенные картины, созданные также в 2007 году, посвящены судьбе немцев в сталинской России. Таким образом, подвал Петрикирхе является не только своеобразным арт-пространством, но и мемориалом жертвам репрессий.
Очень сложно уложить в голове, что одно здание может включать в себя столько всего. А ещё мне повезло увидеть главный церковный зал с выключенным светом, без единого человека в нём. Яркий свет мощных прожекторов, которые снаружи высвечивают всё здание кирхи, лишь частично проникали в огромное помещение, причудливо выхватывая из полутьмы высокие стрельчатые своды и, так не к месту опоясывающие зал трибуны бывшего бассейна. Не покидало ощущение волшебства.
Потрясающее место! Что ж, едем дальше!